Тевтат

      Молодой наследник был красив, как и все вампиры. Каштановые кудри обрамляли скуластое лицо с холодными бледно-голубыми глазами. Когда он сидел на троне, пугающая неподвижность делала похожим его на прекрасную фарфоровую куклу в полный рост.       Вряд ли он задерживал взгляд на кандидатах больше доли секунды, многих он так им и не одарил. Лишь подносил протянутые руки к своему лицу, и, если ему нравился аромат тела, осторожно кусал, снимая пробу. Всё это действо происходило в полной тишине, прерываемой объявлениями порядкового номера и имени претендентов герольдом. Даже огорчённые результатом Выбора девушки и юноши, безмолвно лили слёзы, идя обратно по подиуму.       Тем оглушительнее на контрасте был гул толпы, когда Таранис остановил свой Выбор на мне.       У меня овальное лицо, средних размеров глаза обычного серого цвета, довольно крупный нос с горбинкой (я как-то во сне неудачно упала с кровати — носом в пол, до сих пор гадаю, что мне тогда снилось), особо выделяющийся в профиль, тонкие губы и маленький рот. Не было в моей внешности чего-либо, за что мог зацепиться чей-нибудь взор: ни густых длинных ресниц, ни томного излома бровей, ни выразительных скул, ни сексуальной родинки под глазом… Нет, родинка была, вот только на мочке уха, и я сомневаюсь, что она прямо-таки заставляет воспылать ко мне дикой страстью. Типичный представитель серой массы. Красивой причёски, понятное дело, у меня не было. Распущенные, расчёсанные сломанным деревянным гребешком, русые волосы до плеч. Средний рост, почти болезненная худоба, из-за которой моя и так немаленькая грудь казалась неправдоподобно огромной, что, кстати, являлось моим самым главным комплексом. Я старалась перевязывать её как можно туже без вреда для дыхания, но это не особо помогало, в отличие от сильной сутулости и балахонистой одежды, которая маскировала мою фигуру на отлично. Ну, короче, ни рыба ни мясо.       Напомню, что я была в ночнушке с небольшой котомкой за плечами. И вот, иду такая вся, краса не писана, а мне вслед чуть ли не плюют и тухлыми яйцами не закидывают.       Я дошла до Его сиятельства и медленно, не отрывая глаз от пола, преклонила колено. Протянула руку и вздрогнула, когда он бережно взял её своими обжигающе холодными. Потом я почувствовала неожиданно сильную боль, хотя Таранис укусил совсем неглубоко и съел всего несколько капель моей крови. Он отпустил руку и приподнял моё лицо за подбородок. Когда мы встретились взглядами, я поняла, что целиком и полностью принадлежу этому божественному Существу. Ничего и никого красивее в своей жизни я не встречала. Я последую за ним куда угодно и сделаю всё, что он прикажет мне сделать… Это был первый опыт столкновения с непреодолимым очарованием вампиров.       В течение последующих двух недель мной занимались слуги поместья молодого графа, которого я не видела со дня Выбора. Сплошные Sanus Per Aquam, изуверские пытки, заключающиеся в обезволосивании моего тела вонючей и жгучей жижей, вечные притирки и примочки для увлажнения кожи, обучение базовому этикету и решительный настрой Аннетт исправить мою осанку, из-за чего она не гнушалась пребольно лупить по позвоночнику палкой, которую впоследствии приматывала к моей спине, — мои дни были расписаны по минутам и проходили в таком хаосе, что не было времени подумать о Таранисе. С ним мы не обменялись и парой слов, так как в день нашей встречи меня, совершенно сражённую красотой и аурой вампира, под белы рученьки сразу же после его выбора увели двое громил из личной охраны графа. Путь до поместья я не запомнила, как и неудовольствие прислуги, крайне удивленной появлением такой чушки. Из мешанины лиц я уловила лишь Аннетт — горничную 21-23 лет на вид, и то только потому, что та схватила меня за руку и локомотивом потащила на второй этаж правого крыла, где мне была выделена отдельная комната.       И только по прошествии четырнадцати дней я как будто очнулась ото сна, резко включилась в жизнь, поднеся к лицу сложенные в лодочку ладони с зачерпнутой водой для умывания. Впервые со дня побега моё лицо снулой рыбы прорезала ухмылка, перетекающая в неуверенную улыбку, казалось, мышцы лица, не привыкшие к проявлению эмоций, из-за всех сил пытались предотвратить её, но у них ничего не вышло.       Каждый сам кузнец своего счастья. С десятилетнего возраста, по достижению которого детям устанавливают группу крови, я принимала ритуальное зелье, способное менять гемоцитобласты таким образом, что те начинают образовывать какие-то новые клетки крови (я очень сильно не разбираюсь в анатомии и биологии), нехарактерные ни для каких видов животных, включая хомо сапиенсов. Эти клетки, название которых состоит из трёх латинских слов, поэтому благополучно мною забыто, делают людскую кровь вкуснее и питательнее для вампиров. К сожалению, зелье не меняло клетки животных (или к счастью! а то эти упыри мучили бы бедных животин, пускай уж человечество отдувается), а также людей с группой крови, отличной от четвёртой отрицательной, которая, конечно же, встречается у 0,01% населения. Берём в расчёт, что зелье трудно усваивается и часто провоцирует неконтролируемо быстрое деление клеток, из-за чего тело человека буквально лопается, и получаем, что процент людей, пригодных для зелья, снижается почти на три порядка. К тому же зелье должно готовиться человеком, который его и примет, да ещё и ритуал требует наличия у этого человека магических сил.       Как говорится, кто не рискует — тот адекватный человек (особенно, если риск не оправдан), умеющий приспосабливаться и плыть по течению жизни. Я же боялась того, что не смогу выбрать свою дальнейшую профессию, хотя и была не против обучения кулинарии или ткачеству. Но меня могли отдать, например, в нянечки, и не хватало бы времени на приём пищи, что уж говорить о чтении. К тому же моя отрешенность и частые выпады в мир фантазий помешали бы в совершенстве овладеть тем или иным мастерством или работой. Я хотела читать, выдумывать миры, предаваясь ленивой неге, и затрачивать минимальное количество сил и времени на быт или работу. Поэтому долгосрочное донорство просто идеально мне подходило.       Такой сосредоточенной в жизни, как при приготовлении зелья в свои десять лет, я не была ни до, ни после его завершения. Я соблюдала все этапы варки, последовательность ингредиентов и отсчитывала нужное время до секунд, выпросив карманные часы с треснувшим стеклом у хозяйки Дома Детей. Слава Богине Матери, я ни разу не попалась воспитательницам, когда убегала в лес и выходила из него, а может, им было лень делать мне замечание или наказывать. После первого приёма со мной было всё хорошо, за исключением четырёхдневного поноса, но в этом случае не стоит сбрасывать со счетов детдомовскую еду. Ободренная отсутствием негативного воздействия на организм, я готовила зелье и принимала его на протяжении всех лет до моего побега ради закрепления результата. Но было одно большое НО, хоть я и не умерла, не было никакой уверенности, что варево действует как надо, ведь во мне не было выявлено зародыша магического ядра. Шанс, что ядро разовьётся в течение жизни, был мизерным, тем более у обычного человека. Однако я рассчитывала на остаточную магию от нашего Мира, которая иногда могла задерживаться в пригодном для неё теле.       И вот оказывается, мои усилия не прошли даром. Я умываюсь в собственной, хоть и скромной (по меркам аристократов конечно же), но с прекрасным вкусом меблированной светлой комнате. Готовлюсь к новому дню, учёбе по становлению достойным Донором Его сиятельства и ещё одному шагу навстречу размеренной и счастливой жизни в Академии.