Разочарованные

Солнечный луч, нагло пробившийся сквозь полузакрытые шторы, подсветил оголённое плечо Крис, заснувшей на животе, обняв подушку. Уилл поднял руку, чтобы коснуться, но заметил наметившийся синяк от слишком сильной хватки. Приложив палец к отметине, кисло хмыкнул: зря он их познакомил. Сначала это казалось отличной идеей: свести бывшую подружку, переживающую не лучшие времена, со старым приятелем, за которым установилась слава дамского угодника. А потом он увидел взгляд, которым Крис проводила Диди: взгляд брошенного щенка, который просит, чтобы его приручили и обогрели. — Ну не могу я тебя отпустить, — выдохнул Уилл и, не дыша, коснулся губами плеча девушки. На мгновение прислонившись лбом к её спине, он, тихо матерясь, выбрался из-под одеяла и прошлёпал на кухню. Кристина, проснувшаяся незадолго до этого, не шелохнулась, сжав в зубах одеяло, капая слезами в подушку. Ей не было настолько больно, когда бывший муж подставил её и лишил прав на все песни, которые Крис написала для “Fireflies”. Матти она никогда не любила, он всегда это знал и нашёл способ взять своё. Мать однажды спросила её, зачем Крис вообще вышла замуж за басиста своей группы, мол, в браке тоже нужно отдыхать друг от друга. Но как девушка могла признаться даже самой себе, что ей проще было тогда остаться хоть с кем-то, лишь бы не так часто вспоминать Лихтляйтера. Телефон жалобно пискнул из-под шкафа, требуя зарядки, и Крис, ворча под нос и проклиная всех известных ей немцев, вылезла из вороха одеял и подошла к смартфону. Три новых сообщений от Диди, прочитать которые сейчас было выше её сил. — Ты всячески показывал, что я тебе не так уж и нужна, — Крис заглянула на кухню, где Уилл меланхолично помешивал закипающий кофе в турке. — Мать твою, Уилл, наша интрижка длилась сколько? Год с перерывами по несколько недель? Ты хоть представляешь… — Она сделала глубокий вдох и ушла в ванную, не забыв демонстративно хлопнуть дверью. — Блядь! — турка полетела в раковину, за ней — ложка. Лихтляйтер зашёлся тяжёлым кашлем и еле успел достать мусорное ведро, в которое его вырвало желчью. — Наверно, надо меньше пить. Крис стояла под обжигающе горячей водой и ревела, полностью отдавшись захватившей её истерике. Если вчера, в объятиях Диди, она впервые за долгое время чувствовала себя живой, то сейчас рассыпалась на кусочки. Ей никто ничего не обещал, она сама всё выдумала. В который раз. — А твоя жена не против, что ты торчишь в Гамбурге в ваш медовый месяц без неё? — Оперевшись плечом на дверной косяк, Крис замерла, и вода с волос неприятно холодила спину. — Крис… — Уилл сидел на полу, прислонившись спиной к стене рядом с плитой. — Кофе будешь? Девушка молча достала из раковины турку, переступила через Лихтляйтера, засыпала кофе и огляделась в поиске специй: — Мать твою, у тебя даже чёрного перца нет? — Я и забыл, как извращённо ты пьёшь кофе, — фыркнул в ответ Уилл и ткнул пальцем на стол, — Вон, молотый стоит. На завтрак могу предложить только сигарету. Холодильник пуст. — Блядь, вот сейчас я б не отказалась от стейка Диди, — проворчала Крис и едва успела увернуться от шлепка по ноге. — Сладкий, ты просто не заслужил, чтобы для тебя так готовили. — Моя жена — шеф-повар берлинского… Ай! Стукнув Лихтляйтера по голове кофейной ложкой, Кристина заполнила турку, включила плиту и рискнула заглянуть в холодильник: высохший лук и острый соус с истёкшим сроком годности. — Я выпью кофе и поеду в отель, надеюсь, успею на завтрак. — Могу сходить за шавермой, в соседнем подъезде делают вполне достойно, — пробормотал Уилл, поднявшись на ноги. — Крис... — Заткнись и иди. Пока не поем, я не готова обсуждать твоё поведение. Пока Лихтляйтер ходил за едой, Кристина доварила кофе и, найдя хлипкий провод зарядки, села на шаткий табурет рядом с розеткой. Телефон радостно пискнул и после загрузки показал непрочитанные сообщения: “Надеюсь, вы нормально добрались. Извини, что не помог с Уиллом”. “Парни оценили наши наработки, ждут тебя в студии”. “Всё ещё приглашаю тебя на утреннюю шакшуку”. Крис тихо взвыла и уткнулась лбом в голые коленки: Диди откровенно игнорировал присутствие Уилла в её жизни, или Кристине лишь хотелось так думать? Может, ему просто плевать? — Ты же не против этих модных бейглов с лососем, принцесса? — хлопнула входная дверь, Уилл появился на пороге кухни с бумажным пакетом: — Крис, ты чего? — бухнувшись рядом на колени, он обхватил её, принялся что-то невнятно говорить, стараясь отвлечь от начавшейся панической атаки. Спустя полчаса, умытая ледяной водой, выдохшаяся, Крис молча жевала свой бейгл, уставившись в пустоту, а Уилл сидел на подоконнике и курил в окно одну за другой. Ни у кого из них не было сил продолжать разговор, давно зависший над ними дамокловым мечом. — Я не могу просить или, тем более, требовать, но я… — Лихтляйтер с силой затушил очередной окурок в банку из-под оливок и снова опустился на пол перед Крис: — Но я не могу отдать тебя ему. Кристине сначала показалось, что ей послышалось. Всмотревшись в лицо Уилла, она нервно всхлипнула и резко поднялась на ноги, отбросив его ладони со своих коленей: — Иди к чёрту, Лихтляйтер. С меня хватит. Ты не имеешь никакого права на меня и, тем более, не имеешь права “отдавать кому-то”. Знаешь… — Она смотрела на него сверху вниз, готовая уничтожить: — Мне ни с кем не было так хорошо. По правде говоря, вчера был лучший день в моей жизни за очень долгое время. — Что же он умеет такого, чего не умею я? — не удержался от похабной ухмылки Уилл, но под скептическим взглядом подруги перестал улыбаться: — Принцесса, ты серьёзно? — Знаешь, лучше, чтобы меня воспринимали, как отличный вариант для секса на один раз, чем…чем как ты используешь меня ради побега от своих проблем, — Крис сбежала в спальню, принялась одеваться, Лихтляйтер поймал её, отбросил в сторону кофту и прижал девушку к себе: — Принцесса, за столько лет ты не поняла? — Ты совсем охуел? Уилл, ты меня буквально сдал какому-то левому мужику, чтобы не переживать муки совести, а потом пожадничал? Не тебе меня судить! Отпусти меня! — Залепив ему звонкую пощёчину, девушка судорожно всхлипнула и прижала ладони к заплаканному лицу: — Я больше не хочу тебя знать. Хватит. Разберись сначала с дерьмом в собственной жизни. Я не могу и дальше в этом купаться. Спустя несколько минут хлопнула входная дверь, и Уилл, с трудом поднявшись с пола, распахнул окно и запустил во влажную изморозь обручальное кольцо. Крис остановилась рядом с лужей, в которую с громким плюхом упало украшение, но даже не оглянулась. Она шла дальше, злая до умопомрачения, взъерошенная, уверенная лишь в том, что больше не готова позволять ему делать из себя жалкую замену. Но они оба знали, что, спустя всего месяц-два, он появится на пороге, и Крис всё равно откроет ему дверь. — Привет, — Диди посторонился, пропуская Крис в квартиру. Девушка, помешкав, шагнула внутрь и, как только входная дверь захлопнулась, едва не закричала. — Кристина, ты в порядке? — Неужели я могу произвести впечатление, что я в порядке? — её била крупная дрожь, ещё чуть-чуть — и разлетится на мелкие осколки. — Извини, я не… Блядь, — шумно выдохнув, она встрепенулась и выдавила улыбку: — Я не вовремя? — Ну, я ж пустил тебя в квартиру, — он взял у неё пальто, аккуратно повесил и убрал в шкаф, медля с каждым движением, — Сегодня водил пацанов в зоопарк, ты б видела эти лица. Вот буквально полчаса назад отвёз к свекрови, перед тем, как ты позвонила. — Хах, меня в детстве только таскали по крайне сомнительным квартирникам начинающих музыкантов, — она шагнула ближе и внимательно вгляделась в его лицо: — На самом деле, я по поводу альбома, надеялась застать тебя в студии, но… — Крис заинтересованно оглянулась, — Ух ты, неужели мне повезло оказаться в берлоге самого Диди? — Будешь так шутить, спальню не покажу, — улыбнулся тот, но повёл сначала на кухню: — Кофе? Или покрепче? — Гвоздь в лоб будет самое то, — пробормотала Кристина, но при одной мысли о ещё одной чашке кофе её замутило: — Может, чай? Признаться, Крис сильно впечатлилась, насколько уютной оказалась большая кухня-гостиная. Она залезла с ногами в мягкое кресло у окна и снова наблюдала, как Диди что-то колдовал за столом. — Слушай, я не… Блядь. — То, что для одного победа, для другого — поражение, — пожав плечами, мужчина поставил перед ней чашку чая. — Я на самом деле надеялся, что за эти несколько дней молчания ты… — сев напротив, он уткнулся локтями в колени и нахмурился: — Что ты примешь решение. — Э… Что? Какое… — И тут Кристина почувствовала себя в западне. Проторчав неделю в номере отеля, не отвечая ни на чьи сообщения и звонки, она вроде поняла, как стоит поступить, но к такому повороту не была готова совсем. — Наш альбом. Мы записали с тобой столько крутых черновиков, что тут просится полноценная совместная запись. Может, даже замутим какой-нибудь отдельный проект? Дуэт? — Я… Что?... — Крис настолько растерялась от такого резкого поворота, что не заметила усмешку на губах Диди. — Ты серьёзно? — А ты разве не музыку пришла обсуждать? — неожиданно ледяным тоном отозвался мужчина: — Крис, — он затих и лишь покачал головой. — Хочешь, поедем в студию, посмотрим, что можно дописать? Она молчала, со всей дури вонзая ноготь во вновь открывшуюся рану у основания безымянного пальца. Яркие всполохи боли отрезвляли, проносясь по нервам живым огнём. “Захотелось, блядь, потрахаться без обязательств и последствий. Блядь-блядь-блядь!” — Кристина, хватит творить хуйню. Пойдём, — поднявшись на ноги, Диди протянул ей ладонь: — Снова обработаем твою руку и поедем писать крутую музыку, — поймав её полный отчаяния взгляд, он снова усмехнулся: — Я слишком хорошо знаю такой типаж. Тебя, Уилла, Риха, того парня из Финляндии. Чувствую себя чёртовым ремесленником, потому что никогда не буду настолько талантлив. Но зато и не буду переживать всё это эмоциональное дерьмо. — “Того парня из Финляндии”? Ты настолько ненавидишь Вилле? — слабо улыбнулась Крис и позволила ему подхватить себя за талию и поставить на ноги. — Вся готическая тусовка Европы ему обязана. — Ой, блядь, только ты не начинай, — прижавшись крепче, Диди провёл кончиком носа по шее девушки, — Сначала музыка. Потом всё остальное. Немец настоял на общественном транспорте, и Крис в этот раз была приятно удивлена: последние годы она так часто меняла города, что привыкла ездить только на такси или ходить пешком. А в Гамбурге любой пеший маршрут был под постоянной угрозой велосипедного или самокатного налёта, что приводило её в настоящее бешенство. Но Диди, тихо посмеиваясь, напомнил, насколько удобно немецкое метро, и раскрыл все способы увернуться от двухколёсных варваров. — Знаешь, наверно это самая лучшая неделя за последние несколько лет, — помешкав, она добавила: — За исключением некоторых моментов. — Под “моментами” ты подразумеваешь Уилла? — Диди открыл дверь и пропустил Крис в студию. Пока они поднимались на второй этаж, он не спускал тяжёлого взгляда с её спины. — Он для всех исключение. — А что с ним связывает тебя? — в этот раз она послушно позволила Диди забрать её пальто и повесить в шкаф. Студия была пуста: лишь небольшой беспорядок напоминал о том, что здесь записывают альбом. Ох уж эта пресловутая педантичность немцев. — О, лишь крепкая мужская дружба, — хохотнул Диди и оглянулся на бар: — Выпьешь? — Ты специально увиливаешь от вопроса и спаиваешь меня, — скрестив на груди руки, Крис изобразила грозный вид. — Но нет, после такого вброса я не успокоюсь. Рассказывай. — В подробностях? — он шагнул так близко, что едва касался её губ. — Любопытство многих сгубило. — Ну, подожди, может, это ещё одно, что нас так роднит, — глупо хихикнула Крис, принимая правила игры. — Как и то, что с вами двумя я пью, как не в себя. — Она не стала продолжать, что это от страха под беззащитностью, которую испытывает что с Уиллом, что с Диди. То, что казалось простым “глянуть на наработки”, вылилось в четыре часа непрестанной работы с парочкой коротких перекуров. Без споров не обошлось: там, где Крис хотела дать музыке волю и уйти в импровизацию, Диди останавливал и уводил обратно в сторону более массово приемлемой версии. И приводил более чем убедительные доводы: в конце-концов, он в индустрии был намного дольше, чем Крис или даже Уилл. Но всё же… — Ты загоняешь себя в рамки. Ты же можешь дать намного больше, — Кристина не выдержала, остановила проигрывание и взяла немца за руку: — Диди, ты же понимаешь, о чём я. Мы — не заложники. Один-два, даже три альбома можно на одной ноте вывезти, но, блядь, мы не должны потакать публике просто потому, что она есть. — Крис, я опять приведу пример нашего пресловутого парня из Финляндии. Помнишь, как его корёжило последние пять лет до окончательного распада группы? — Диди взлохматил свою короткую чёрную шевелюру и тихо выругался: — Блядь, мы играем индастриал на немецком. О каком разнообразии речь? Мы все звучим одинаково. И за пределами Европы и славянских стран нас все и всегда будут путать с раммами. Крис, я лишь хочу… Блядь, сейчас я просто хочу курить. Что ты со мной делаешь, женщина. Кристина выждала пару минут после хлопнувшей двери в помещение звукозаписи и тихо выругалась. Самое обидное было в том, что он был прав. Во всём, а это бесило ещё больше. — Диди? — она поскреблась в закрытую дверь балкона, где мужчина, видимо, курил уже не первую сигарету. — Блядь, да пусти меня, мне тоже надо. Они так и мёрзли на этом продуваемом, несмотря на остекление, всеми гамбургскими ветрами балконе. Разговор не клеился, но нарушить эту хрупкую гармонию не хотелось. — Всё ещё жду рассказ о “крепкой мужской дружбе”, — первой сдалась Крис. Она совсем окоченела, но возвращаться в освещённую гостиную было выше её сил. Поэтому она, плюнув на остатки гордости, которые и так подгнивали на полу некой гамбургской квартирки, шагнула ближе и зарылась в объятья Диди, ожидаемо крепкие и горячие. — И не думай увиливать. — Не уверен, что ты правда хочешь узнать, как всё было на самом деле, — ему пришлось с силой затолкать Кристину в комнату, пока та не окоченела: — Что ж, если ты на самом деле хочешь услышать эту историю, то нам определённо нужно выпить. В этот раз он не церемонился и разлил им двойные порции джина с лимоном: — Пей. И обещай, что… Да блядь, я не готов к любой твоей реакции, — Диди смотрел на неё через стойку бара и впервые за много лет был близок к настоящему стеснению: — Крис, я не знаю точно всю вашу историю, но и того, что знаю, достаточно, чтобы понять… — Всю степень пиздеца? — хмыкнула Крис, устраиваясь на стуле за стойкой. — Да ладно, жги. Я достаточно давно в этой индустрии, моя толерантность идёт впереди меня. — Пару лет назад у нас был тройничок с Уиллом и с Аникой — его… Теперь женой — насколько я могу верить в то, что Лихтляйтер вообще мог жениться на ком-то. — Хах, оказывается, как мало требовалось… — Крис залпом прикончила свой напиток и поставила пустой бокал перед Диди: — Ещё. — Крис… — Блядь, ну что-то такое я и предполагала. Повезло девочке. Ну окей, если честно, мне было бы намного интереснее и приятнее, если бы вы двое замутили. А уж такой тройничок, пф, удивил. Что, небось, и друг друга не поласкали? Слушай, наша история с Лихтляйтером далека от концепта здоровых отношений, и меня в принципе не волнует, с кем он там трахался, пока я замужем была… — Крис прикусила язык и лишь через мгновение осознала сама, что ляпнула. — “Пока”, — понимающе кивнул Диди и долил ей джина. — По-хорошему выгнать бы тебя и забыть, как страшный сон. Но ты умеешь запасть в душу. — Я лишь хотела простого человеческого “а потом они потрахались”, — уныло отозвалась Крис, уткнувшись в бокал. — Без всей этой паршивой трагикомедии. Ты знал, что его жена — шеф-повар какого-то пафосного берлинского ресторана? — Ты правда хочешь знать? — он почти равнодушно разглядывал её побледневшее лицо: — Крис, что, если я скажу, что такого секса, как с тобой, у меня давно не было? — Я очень надеюсь, что все поверхности в студии ты успел протереть перед тем, как твои ребята вернулись к записи, — она аж подавилась от смеха и, повертев головой по сторонам, слезла с барного стула: — Пошли, видимо, придётся полноценный совместный альбом записывать. Вместе с документами на развод Аника прислала в гамбургскую квартиру Уилла, от которой он давно клялся избавиться, несколько фотографий. Лихтляйтер тупо смотрел на пачку бумаг на столе перед ним, но взгляд притягивало бледное лицо Кристины. Роботизированный голос в телефоне всё твердил о неправильности набранного номера, сообщения оставались непрочитанными. Отражение в замызганном стекле духовки по-хамски рассмеялось в ответ. — Секс-сцены и разочарование, принцесса. Секс-сцены и… — Уилл оставил широкий росчерк на первой странице: — Разочарование.