Эпитафия

На церемонии распределения первокурсников Том присутствовал только физически. Мыслями он остался далеко-далеко, в унылом сером здании, где среди таких же серых людей резко выделяется путеводной звездой одно единственное лицо. — Эй, — Люциус, ныне второгодка, заметил отсутствие Тома и рискнул пощёлкать пальцами у него перед лицом, — ты здесь вообще? Том резко перехватил руку Малфоя и сурово посмотрел на мальчишку. С первого взгляда — а так же со спины — Люциус Малфой походил на изнеженную девицу. В то время как остальные мальчишки Хогвартса стриглись один короче другого, наследник «древнего и уважаемого» рода ко второму курсу отрастил себе такую гриву, что любая морская дева обзавидовалась бы. Люциус Малфой был заносчивым, наглым, просто невыносимым засранцем. Его упрямством можно пробить каменные стены замка, а от раздутого эго становилось душно. Но благодаря этому всему ставить выскочку на место было вдвойне приятней, чем других. Том и не подозревал, что кто-либо когда-либо заставит его опуститься до варварского рукоприкладства — учителя про драку не прознали, а под глазом Люциуса ещё довольно долгое время медлительно менял цвета сочный фингал. Реддлу это даже понравилось. — Мой отец узнает об этом! — Да? Ну ладно. Что он мне сделает? Через некоторое время этот изнеженный декоративный напыщенный цветочек каким-то образом стал Тому товарищем. Толку от Малфоя было мало, но Реддл, на удивление, после той недодраки, более не испытывал желания его прибить, так что решил «оставить» его себе. К тому же, как Том позже обнаружил, если отсеивать потоки информационного мусора — в форме поливания других грязью — и вслушиваться в самую суть, у Люциуса были неплохие идеи в голове. И вот теперь эта самодовольная пакость постепенно переходит границы дозволенного. — Да будет тебе известно, — начал шипеть Том с притворной лаской, — вселенная не крутится вокруг тебя. — О, да? И кто же занимает мысли Великого и Ужасного? — Не здесь, — Том, наконец, отпустил руку Малфоя и огляделся по сторонам, — слишком много лишних ушей. Великим и Ужасным Люциус звал его не просто так. К третьему курсу Том, ранее уверенный, что не просто так оказался волшебником, уже знал свою родословную. К неудовольствию Реддла, среди даже простых волшебников — речи о каких-нибудь великих и не идёт — его фамилия нигде не упоминалась. С сожалением приняв тот факт, что отец его был магглом — а ещё, судя по всему, редкостным уродом, раз Том оказался в приюте — мальчик, начавший презирать своё имя, стал искать в другом направлении. Покойная матушка (а персонал приюта никогда не скрывал правду происхождения Тома), должно быть, была очень умна, раз на пороге смерти дала сыну возможность в будущем узнать о своих корнях. Гнилых корнях. К папаше им, семье по линии матери, и дорога, раз они не озаботились судьбой наследника.

***

— В общем, вот, — Реддл, весь день державший Люциуса в неведенье, после уроков, наконец, вывалил на Малфоя поток информации, — дай мне свою книгу про чистокровных. Кажется, я видел там его фамилию. Люциус сидел, придерживая пальцами виски. Он ошибался, когда думал, что будет готов услышать от Тома рассказ о человеке, что так его заинтересовал. — Книга не потребуется, — начал говорить Малфой, у которого, с инициативы родителей, «справочник чистокровных» лежал чуть ли не под подушкой ещё до того, как тот научился читать, — в новом издании фамилии Поттеров ты не найдёшь — их исключили во время правления прошлого министра магии. Однако в старом издании они есть. Их род восходит к Певереллам по женской линии. Том удовлетворённо кивнул. Он был благодарен Люциусу за то, что он такой всезнайка, и Реддлу не пришлось ждать ответов на свои вопросы. — Певереллы — это про которых та сказочка о Дарах Смерти? — Том тоже решил продемонстрировать некоторые знания, — но это просто выдумки, так? — Ничего не случается просто так, — назидательно сказал Люциус, но всё же развёл руками, — а насчёт Поттера… странно, конечно, что он попал в приют к магглам. Ещё более странно, что я об этом не в курсе. Надо будет написать отцу. Вдруг Поттера сдали в приют, потому что он сквиб? — Исключено, — безаппеляционно заявил Том. — Ну тогда ждём твоего… — Люциус прикусил язык — после утреннего захвата, от которого на руке явно скоро появится след, Малфой стал поосторожнее, — в общем, ожидаем, что он появится в Хогвартсе. «Дело Гарри Поттера» заинтересовало и юного Малфоя. Поттеры — по факту — чистокровный род, что бы там не говорил составитель справочника. Нотт в узких кругах прослыл особой весьма нервной и истеричной, так что не мудрено, что он так легко «обиделся» на древний род просто из-за одного поспешно брошенного высказывания одним единственным человеком. «Тот самый Поттер», который навлёк на свой род немилость Нотта, к слову, тоже был Гарольдом, и, насколько Люциус мог судить из разговоров отца, был в роду гадким утёнком — себе на уме, говорит раньше, чем думает, да и его идеи частенько не совпадали с идеями семейства. Интересно, его отлучили от рода после той выходки? Если да, то почему назвали ребёнка в его честь? Вряд ли Поттер обделены фантазией. В любом случае, то, что один, мягко сказать, не очень умный член семьи Поттеров высказался нелестно в сторону министра — не означает, что одного из юных наследников стоит игнорировать. Младший Малфой решил поддержать стремление Реддла «заполучить» себе Гарри в товарищи. Осталось только выяснить пару деталей. «Дорогой отец…»