Наследники

*2004 год*

— Как ты думаешь, он всё оставил своему сыну? — спрашивает мужчина, выходя за пределы кладбища. — Оставил. Конечно, оставил. — У тебя уже есть план, как всё это себе присвоить? — Есть, друг мой. Но на это нужно время. Время и терпение. Мужчины попрощались. — Однажды моя дочка будет распоряжаться всем богатством Карачаев, — этих слов почти не было слышно, но ребенок, который прятался за ближайшей могильной плитой, услышал их.

*2020 год. Наши дни*

— Как это? Почему я должна поехать в этот Стамбул? — Джерен, подруга, тебя хочет видеть твой папа. Говорят, он очень богат, — отвечает мне лучшая подруга, собирая мой чемодан. — Двадцать лет меня не хотел видеть, а тут бац, и захотел. — Не придумывай, ты же сама говорила, что в детстве мама тебя туда отвозила. — Так когда это было? Я не хочу туда. — Хватит с меня твоего нытья. Я бы была рада узнать своего отца, — грустно выдохнула она. — Завтра в семь часов у тебя автобус. Не опаздывай, — она выходит из комнаты, оставляя меня в одиночестве. Беру фото с комода и смотрю на него. «Мам. Я так по тебе скучаю». Мама умерла, когда мне было семнадцать лет. На её похоронах была только я. За четыре года никто не объявлялся. Я жила в нашем доме, и лишь иногда соседки приходили убедиться, что я хорошо питаюсь. Мне было трудно. А что поделать, жить захочешь — научишься. На мой день рождения я получила письмо от так называемого папы. Я его почти не помню. Он не был частью моей жизни. Он даже подарки мне никогда не дарил, а вниманием вообще обделил. Да и зачем я ему сдалась? Мама забеременела от него ещё молодой, а потом оказалось, что у него уже была семья. В начале она терпела, а потом решила увезти меня подальше. Я думаю, это был лучший выбор в её жизни. Долго смотрела на фотографию мамы, положила её в собранный уже чемодан, застегнула. Завтра большой день. День, когда я наконец увижу недо-папу и сводную сестру. Мало в этом хорошего, но ехать надо. А то не отстанет. Утро далось очень тяжело. «Ненавижу просыпаться так рано!» Так что моё плохое настроение выплесну на Стамбульских родственников. Пусть знают, «как сильно я хочу с ними познакомиться». Автобус ехал невыносимо долго, но за этот долгий путь я познакомилась с Башак. Она тоже ехала в Стамбул. Там у неё мама работает, а сама она туда едет, чтобы помочь, потому что та намного заболела. Мы обменялись контактами. Хоть кого-то буду знать в этом городе. Выходя из автобуса, я сразу поняла, что меня ждут. Красивая девушка моих лет стояла с табличкой: «Джерен Карай». «Наверное, сестричка». Направляюсь к ней и начинаю чувствовать себя отбросом. У неё стильное дорогое платье, наверняка от известного модельера, а я… я в прошлогодних джинсах и тёплой кофте. — Это я, Джерен. А ты? — она бросила на меня долгий оценивающий взгляд. — Ты? Я ожидала большего от дочки Хакана Йылмаза. Но я рада тебя видеть, — она протянула руку. — Меня зовут Джемре. — Я это уже поняла по твоему внешнему виду. Так что, — начинаю искать взглядом в толпе, — где наш любимый папочка? — в моём голосе можно было найти нотки сарказма. — Он ждёт тебя дома. — Пойдём тогда, — сказала я, направляясь к единственной чёрной машине. По дороге к их дому мы молчали. Я не представляю, о чём мне с ней общаться. В моём мире таких «кукол» не бывает. Они пустые и неестественные. Ненастоящие. Долго она не выдержала бы в моём городе. Дом, кстати, у них оказался меньше, чем я помнила. — Папочка, мы приехали, — с улыбкой на лице сказала сестра, заходя в гостиную. Я тихо ходила за ней, не зная, что мне делать. В помещении был мужчина. Он был почти таким же, каким я его помнила. Только седые волосы выдавали его возраст. — Дочка, подходи, поцелуй папе руку, — я с ухмылкой посмотрела на него. — Папа. Да? С каких пор? — он выпрямился и недовольно посмотрел на меня. А чего он ожидал? — Ну, хорошо. Давайте пойдём кушать. Ты, наверное, проголодалась в дороге. Мы мирно покушали. Всё в их движениях и словах было странным, необычным. Говорили то про город, то про меня, то про парней, то про замужество. Я не могла понять, к чему они клонят. Они что-то замышляют. И пока я этого не узнаю, не успокоюсь. Комнату мне выделили огромную. Мне не понравилось. Она была красивой, но немного не хватало уюта. Всё было непривычно наигранно. Неестественно. Смотрю телефон. Новое сообщение: «Давай завтра встретимся. Сделаем что-нибудь вместе. От. Башак» Отвечаю сразу же: «Давай. В кафе в 10ч.». Утром меня разбудили в шесть часов. Я думала, что убью эту бессмертную горничную. Через полчаса я была уже внизу за завтраком. Эти люди маньяки. «Как можно каждый день просыпаться так рано?» За завтраком они продолжили свои странные допросы. Вроде ничего необычного, но это отбило желание пойти лечь дальше поспать. Встретилась с Башак в запланированное время. Она мне показала некоторые места в Стамбуле. Она здесь бывает часто, так что много знает. Было уже почти четыре, когда ей позвонили. — Да, конечно, мам. Всё сделаю, не волнуйся, — она заканчивает телефонный разговор и смотрит на меня. — Что случилось? — обеспокоенно спрашиваю я. — Маме стало плохо, так что я должна её заменить. Мне надо идти. — А чем твоя мама занимается? Может я помогу? — Она домработница в одном особняке. Надо только убираться, для готовки у них есть собственный повар. Сейчас там не должно никого быть. Если хочешь, можешь пойти со мной. Вместе быстрее будет. После можем в клуб поехать. — Звучит заманчиво. Пойдём. Всё равно домой не хочется. Дом, или лучше сказать дворец, куда меня привела Башак, был огромным. Я застыла на несколько минут и, только когда она меня начала тащить в дом, начала приходить в себя. От этого дома веяло властью и деньгами. Башак начала убираться, а я путалась под ногами, как могла. Где-то в шесть часов начало уже темнеть, а работа всё не заканчивалась. Я решила погулять по особняку. Мне здесь нравится. Что-то в этом доме есть. Что-то привлекательное и манящее. Зашла на кухню, чтобы подождать Башак. Она, наверное, скоро закончит. Перспектива, что хозяева вернутся, мне совсем не нравилась. И тут, как назло, я услышала звуки паркующейся машины во дворе. В прихожей уже были слышны голоса, и я не знала, что мне делать. Направляюсь к двери и за секунду оказываюсь прижатой к стене, с закрытым тёплой рукой ртом и выключенном светом. В темноте пытаюсь разглядеть того, кто меня так держит. — Шы-ы-ы… — единственное, что я от него услышала, когда пыталась вырваться из его рук. Мужчина, значит? Из коридора пробиваются лучи света. Лучи, которые помогают мне увидеть его глаза тёмно-коричневого цвета. Может они светлей, но это меня уже не интересует. Он был прижат ко мне. Его запах одурманивал и в тоже время успокаивал. Из гостиной был слышен разговор. — Она не согласится. Я уверена, — говорил женский голос. — Почему ты так думаешь? Вы же только недавно познакомились, — ответил мужской голос. — Я чувствую. Она сорвёт наш план. — Тихо. Поговорим в моей комнате. Послышался звук шагов на лестнице. Ушли. Выдыхаю с облегчением и понимаю, что в помещении осталась одна. «Может, показалось?» Говорят, что от страха и не такое увидишь. — Джерен, почему ты здесь сидишь без света? — спрашивает Башак, включая свет, заходя на кухню. — Ты не поверишь. — Тогда не говори. Я закончила, так что идём в клуб. — Ты уверена, что нас так пустят? — она смотрит то на меня, то на себя. — У нас же почти одинаковый размер? Поехали ко мне, что-нибудь тебе подберём. В клубе мы оказались после десяти ночи. Я отправила сообщение, чтобы семейка не думала, что я сбежала после первого дня, так что наслаждаемся. Мы пили много. Даже очень много. Танцевали как сумасшедшие. Утро. Голова трещит. Ищу глазами кувшин с водой. Боже, как болит. Хлебаю полкувшина и начинаю осматриваться. Это не моя комната. Не комната в доме папаши. И точно не квартира Башак. Где же я? «Похоже на номер в гостинице», — после осмотра, заключаю я. Что я забыла в гостинице? Я же не… Смотрю на себя и цепенею. Я же только в одной рубашке! «Джерен, ты же не отдалась первому встречному? Да? Ты же не такая!» Поднимаю одеяло с закрытыми глазами. Медленно открываю и понимаю, что всё было. — Глупая! Как ты могла столько лет ждать своего суженого и за одну ночь всё так испортить?! Тупица, — ругаюсь я вслух. — Кстати. А где...? Когда убедилась, что никого в номере не нет, спокойно вздохнула. Но в душе было страшно, ведь я неизвестно с кем провела ночь. Да и мало ли, что я ночью вытворяла. Приняла душ и только после этого направилась к Башак. Она точно должна помнить, что вчера было.