Наследники

— Ты оставишь ребёнка? — с огромными глазами спрашивает Башак. — Нет. Не оставлю. Не могу. Я не готова к этому, — по моим красным щекам покатились слёзы. — Я не смогу… Башак пересела ближе ко мне и крепко обняла. Потоки беспомощности нахлынул с новыми горячими слезами. Я такая ничтожная. Что я могу дать этому ребёнку? — Ты знаешь, — ехидным голосом начала она, — у тебя невероятная способность влипать во всякие неприятности, — я не верила, что она может говорить так в такой момент. — Башак… Как ты можешь? — возмущённо сказала я. — Да успокойся ты. Давай для начала найдём твоего… М-м-м, как его лучше назвать? — она сделала задумчивое лицо и продолжила: — Осеменитель. Вот. Идеально, — с хохотом сказала она. — Давай, пойдём. Может, вечером в клубе его найдём. Может, он готов стать папой для твоего малыша. В клубе было шумно и темно. Только разноцветные слепящие лучи цвета играли на танцполе, и можно было увидеть танцующие подвыпившие тела. Музыка сразу ударила болезненно в голову. Это было странно, потому что в прошлый раз я такого не замечала. Башак потянула меня к барной стойке, откуда лучше всего можно наблюдать, и заказала себе коктейль, а мне — что-то безалкогольное. Долго искать не пришлось, он сам себя объявил. Высокий крепкий блондин в шикарном чёрном деловом костюме. От него исходил запах алкоголя и тяжёлого парфюма, который мне сразу не понравился. Он был симпатичный, но видно было с первого взгляда, что это бабник-сердцеед. — Здравствуйте, девочки. Джедда, — поцеловав мою руку, сказал он. — Джерен. — Ой. Извини. Джерен тебе больше идёт, — мда, папаша от бога. — Привет, а ты…? — Ты не помнишь моё имя? Не волнуйся, это нормально, я бы тоже его не вспомнил после такого количества алкоголя, — улыбаясь, сказал он. — Ферат, к вашим услугам. — Мы можем выйти и поговорить, здесь очень шумно? — он кивнул, и мы вышли. Свежий воздух сразу привёл меня в чувство. Мы стояли друг перед другом и не знали, с чего начать. — Извини, я должен был тебе позвонить. Но времени не было. Ещё и … — начал говорить он. — Я беременна, — будучи не в силах себя сдержать, перебила я. Он даже не удивился. Просто посмотрел на меня как на дуру. — Джерен, ты не пойми меня неправильно. Мы ещё молодые. Мы не готовы стать родителями. — Что?! — Ну… ведь можно сделать так, чтобы ребенка не было. Ведь так? — спросил он, протягивая мне несколько крупных купюр. Я повернулась и ушла. Я долго шла по набережной, не сдерживая своих слёз. У меня действительно была надежда, что он окажется хорошим парнем, что я разведусь с Недимом и что у нас будет нормальная семья. Я всегда хотела этого. Даже если не признавалась себе в этом. Успокоившись, я поехала в больницу. Взяла уже знакомые тесты и записалась на аборт. «Это самое лучшее решение». Ребёнок должен родиться в любви и заботе двух людей, а не в разбитой жизни матери-одиночки. Завтра всё закончится. Присев на скамейку возле пролива, я задумалась о своём детстве. Используя наихудшие воспоминания, я уговаривала себе в правоте своего выбора. Когда воспоминания закончились, я взяла в руки телефон, который звенел уже в который раз, и ответила. — Джерен, так что вы решили? Почему ты ушла? Джерен… Ты меня слышишь? — Всё закончится завтра. В девять утра, — по моим щекам потекли горячие слёзы, которые я не хотела останавливать, и я выключила телефон, говорящий непонимающим голосом Башак. В этот день я не вернулась домой. Я не хотела. Я не могла. У меня не было сил спорить с мужем, объяснить ему, почему я такая. Это неправда. Его бы это даже не интересовало бы. Он правду сказал. «Я никто, звать меня никак». Никто в том доме не сможет заступиться за меня и не защитит. Я хотела быть для его полезной, помогать. И не думала, что никому нафиг не нужна моя доброта. Будильник мученически зазвенел, и я поднялась со скамейки и направилась в больницу. Я была похожа на зомби, но это меня уже не волновало. Я сидела в комнате ожидания. На меня надели светло-синий халат и шапочку, чтобы волосы не мешались. Вокруг всё было серо и холодно. Ощущение, будто я в каторге. Медсёстры весело бегали туда-сюда, а я не могла даже пошевелиться. Из соседней палаты раздавались крики только что родившегося ребёнка, и все носили счастливой маме цветы. Говорят, что в мире должно быть равновесие: один рождается, другой… Слёзы покатились по моим щекам, будто ломая всё на своём пути. Глубоко вдыхаю больничный запах. Пытаюсь успокоиться. Меня усадили в гинекологическое кресло, медсестра завязала руку, чтобы найти вену. В это же время доктор раскрыл инструменты, и я начала бояться. Но не выказала не одного признака страха. «Так надо». В то время, как медсестра была уже готова ввести мне неизвестный раствор, в дверь зашла гинеколог, у которой я обследовалась и… — Джерен, ты чего удумала? Ты что, с ума сошла? Чего ты расселась? Давай, пойдём отсюда, — я начала истерично плакать, но сделала так, как она сказала. — Пойдём. Пойдём. Давай, ну всё, всё. Всё хорошо уже, — успокаивала она меня, прижав к себе. Выйдя из больницы, мы присели на лавочку и замолчали. — Зря вы это. Мне нельзя ребёнка. Я… — Не говори глупостей, дочка. Башак мне всё рассказала. Я понимаю, как тебе тяжело. Но не надо принимать такие поспешные решения. Мы с Башак тебе поможем и всегда будем рядом. Ты не одна. Слышишь? — я её крепко обняла и наконец-то улыбнулась. — Спасибо тебе, Нурти. Она права. Я не одна. У меня есть Башак, да и в родном городе тоже есть дорогие мне люди, которые мне с радостью помогут. Всё будет хорошо. Я стану лучшей мамой на свете, и мой ребёнок не будет ни в чём нуждаться. — Джерен, где ты была? — спросил покемончик, когда я вечером зашла в комнату. — Тебе-то что? Его величество волнует жизнь обычных смертных? — Хватит дурачиться, — серьёзно сказал он. — Я тебе уже сто раз сказала. Пока ты мне не расскажешь о своей жизни, ты не узнаешь ничего от меня. — В принципе, мне всё равно, — после долгого молчания он добавил, приближаясь к стулу, на котором я сидела: — Тебе в компании лучше не работать. — С чего это? — удивлённо спросила я, повернувшись к нему. — Тебе там не место. — Да-да. А где моё место? На кухне? — Джерен, хватит. — Я буду делать, что хочу. И ты мне это не запретишь. На следующий день я поехала на работу. Я знала, что моё пребывание в особняке скоро закончится, так что надо хоть чему-то научиться в компании. Может, потом найду хорошую работу в этой сфере. Кто знает? Просто мне нужна была эта работа, чтобы не думать о беременности. Чтобы отвлечь себя хоть чем-то. — Госпожа Джерен, вот документы, которые вы должны подписать. Осталось лишь ваше окончательное решение. — Севда, я же уже третий раз вижу эту папку. Почему она ещё здесь? — Извините меня, госпожа, но все подписали, даже господин Дженк и господин Агъях. Но так как у вас контрольная часть акций, ваше решение должно быть окончательным. Вот и отправили на подпись. — Но я же ясно сказала, что я не подпишу это, — злобно сказала я. — Я прочитала, что там написано. Наша компания пойдёт ко дну, если я это подпишу. Так что пусть даже не надеятся. Так и передай господину Агъяху и Дженку. — Хорошо, госпожа. За месяц я стала важным сотрудником этой компании. Я научилась понимать нашу деятельность и наших партнёров. Разве что не самостоятельно. Мне — по приказу господина Агъяха — помогал Дженк. Тот ещё зануда. Но хороший учитель. Не все такие белые и пушистые, как мне показалось на первый взгляд. Но я справлюсь. Я здесь главная, и все договоры проходят через меня. За этот месяц я была на некоторых шведские мероприятиях. Меня хвалят и даже порой узнают. Это очень приятно, потому что в скором времени у меня появится животик, и мне не останется другого выхода, как найти другую работу. Позавчера была у гинеколога. Сделала первый узи. Доктор говорит, что ребёнок размером с фасолинку. Маленький и хрупкий. Меня это радует. Новая жизнь живёт во мне. Всё идеально. Надо только Недиму это сказать. Он, правда, со мной с того вечера не разговаривает. Но, я думаю, что он обрадуется, что наконец-то избавится от меня. Вхожу в комнату, подбирая слова, чтобы объявить мужу о беременности. Он сидит в кресле, как всегда, и смотрит в окно. Видны были только его рыжие кучеряшки, которые мне так нравятся. Поиграть бы с ними хоть минутку. Улыбнулась от своих мыслей, но сразу же убрала улыбку с губ. Не время развлекаться. Подошла и повернула кресло к себе, а сама села на белоснежную кровать перед удивлёнными глазами мужа. — Я хотела тебе в кое в чём важном признаться, — он смотрел на меня, не издавая ни одного звука, и я продолжила: — Я не хотела тебе это говорить, но потом все заметят, и скрывать уже не будет смысла, — он продолжал слушать с интересом. — Я беременна, Недим. — Что? Что ты сказала?