Наследники

Обычный осенний день. Дождь лил за окном, а я ждала за кухонным столом с кружкой какао, пока печенье приготовится. Передвигаться становится всё труднее и труднее. Восьмой месяц беременности даётся нелегко. Вроде, уже вот чуть-чуть осталось, вроде, всё купили, а чувство, что что-то не хватает, не покидает меня. После отъезда из особняка я решила научиться вкусно готовить. Я и раньше не плохо это делала, но сейчас есть нужные продукты и время тоже. Также, папа мне нанял учителя по фортепиано, который меня хвалит за упорство. Он просто не понимает, что музыка стала убежищем для разбитого вдребезги сердца. Музыка позволяет хоть на некоторое время дышать полной грудью и забыться. С того дня, как папа с вокзала привез меня к себе домой, я не выходила на улицу да и телевизор не хотела смотреть. Всё было бессмысленно и только ежедневные уроки музыки привели меня в чувство. Зазвенела печка. Хотела встать, когда папа зашёл. — Не вставай, я сам достану, — он поставил журнал на столе и, надев перчатки, открыл печку. Меня зацепила одна фотография на первой странице журнала, и я взяла поближе и прочитала. «Недим Карачай обвиняется в убийстве Шениз Карачай». Внутри всё сжалось, и я вспомнила их разговор перед моим отъездом. Он не мог. Не мог. Быстро перелистываю и нахожу нужную страницу. «В среду утром нашли труп Шениз Карачай возле стройки нового комплекса, которого строила компания Карачай. У неё в руках нашли нагрудной платок с кровью Недима Карачая». Дальше я читать не стала. Он не мог. Только не он. Каждый бы мог, только не он. Хотя… Он меня убил. Убил так, чтобы я не смогла дальше жить, только существовать. — Дочка, с тобой всё в порядке? — спрашивает отец, накладывая печеньки в тарелку. — Я не успел прочитать, что там написано? — Я… Мне надо ехать. Я вышла из кухни, взяла первый попавшийся плащ и села в машину. Я не сразу поняла, что мы доехали, так как в голове крутился заголовок статьи: «Недим Карачай обвиняется в убийстве Шениз Карачай». — Недим Карачай, я хочу его увидеть, —подойдя в приёмную, говорю я. — К нему не пускают. Завтра суд. — Но мне надо, — повысив голос, сказала я. Мне действительно к нему надо. Может, он не захочет со мной разговаривать, но я пойму. Пойму по его глазам. — Я же вам сказал, нельзя. — Госпожа, я могу с вами поговорить. — А вы кто? — Я следователь по делу убийства Шениз Карачай, Бурак Шукюр. — Джерен Карачай, — протянула ему руку в ответ. — Пройдёмте в мой кабинет, у меня к вам несколько вопросов, — я кивнула, и мы пошли по коридору в его кабинет. Я села на предложенное мне кресло и ждала, пока он начнёт задавать вопросы. — Вы хотели увидеться с Недимом Карачай, кем вы ему являетесь? — Я его жена, бывшая. — Значит, вы хорошо знаете вашего бывшего мужа. Какие отношения были у него с Шениз Карачай? — Я не могу сказать, что они дружили, да и не воевали, — начала рассказывать я. — Хотя они сильно поругались в день моего отъезда, — когда он начал что-то писать в тетрадку, я поняла, что последнею мысль я сказала в слух. — То есть, вы утверждайте, что у них был конфликт? — Нет. Я ничего не утверждаю. Это случайно вырвалось, — пытаюсь как-то исправить положение. — Он бы не смог её убить. Он не смог бы, — мне стало жарко и дышать было нечем. Следователь протянул мне стакан воды, и я немного успокоилась. — Не смог бы. — Хорошо, я вас понял. Тогда перейдём к следующему вопросу… — Извините, но я не думаю, что я вам сильно помогу. Мы мало с ним были знакомы, да и жили отдельно от всех больше половины времени. Я приехала его навестить. Мне очень нужно его увидеть. Пожалуйста. — Обычно нельзя, но так как вы в положении, я сделаю для вас исключение. Но только на 10 минут, — я поднялась и взяла его за руку. — Спасибо. Спасибо вам огромное, — он заулыбался и позвонил кому-то. — Завтра днём суд, вам необходимо подойти туда, — он дал мне бумагу с адресом суда. — У судьи будут к вам вопросы. Через минуту пришёл мужчина, и я следовала за ним. Сердце бешено билось, и я горела в предвкушении нашей встречи. Он открыл мне дверь и со словами «У вас 10 минут» оставил одну. Я зашла в камеру, посмотрела на него. Он сидел, держа голову в руках, и о чём-то думал. Я дотронулась до холодной решётки и тихо прошептала. — Недим, — он повернул голову ко мне, не веря своим глазам. — Нет-нет-нет, — качая головой, сказал он. — Ты не должна здесь быть. Ты же уехала, — он поднялся и приблизился ко мне. — Как ты? — я видела в его глазах грусть и тоску. Он продолжал на меня смотреть, не говоря ни слова. — Недим, бог знает, какую ловушку устроили тебе, но я не верю, что это ты это сделал. Слышишь, не верю, — он подошёл ближе и дотронулся до моей щеки одной рукой. Это было так неожиданно и так желанно, что непослушная слеза скатилась. По телу пробежали тысяча искр, и всё внутри расцвело. Я скучала по нему. Очень скучала. — Всё хорошо. Сейчас всё хорошо, — мы стояли так несколько минут. Если бы не решётка, я бы обняла его крепко, крепко, чтобы он больше не мучался. Я бы его защитила от этих свалившийся бед. — Если ты захочешь, я найду виновного и заставлю заплатить за всё, через что ты сейчас проходишь. — Нет, Джерен, — он отступил на несколько шагов. — Ты должна уехать. Оставь всё позади и уезжай. Пожалуйста. — Я не оставлю тебя здесь одного. — Джерен, — он поднял голос в несколько раз. — Уезжай. Забудь про меня. — Но… — Я тебя никогда не любил. Я всё время притворялся. Ты была для меня интересной игрушкой, и я тебя выкинул, когда надоела. Слышишь. Уходи отсюда, я не хочу тебя больше видеть. — Ты врёшь! — в истерике прокричала я. — Врёшь! Я знаю, что любишь! — я уже не сдерживала слёзы, которые стекали мокрыми дорожками вниз по красным щекам — Ты трус! Ты боишься бороться за то, что тебе принадлежит! Думаешь, если будешь бороться один, будет легче? Это неправда! — на душе стало тяжело, и ком в горле мешал чётко говорить. — Хватит меня отталкивать! Пожалуйста, — умоляюще смотрела на него, а он смотрел на меня как в тот день. Смотрел так нежно, но резал словами сильней чем тогда. — Уходи, Джерен. Два слова. Ничего такого в них не найти. Но они меня разрушили. Всё, что я успела слепить из себя за эти два месяца, разрушили два слова. Я вышла на улицу. Простояла под холодным дождём, пока не потухла единственная надежда быть рядом с любимым. В душе остались лишь пустота и руины. Их уже не склеить и не починить. В таком же виде я зашла в домик возле особняка и закрылась на замок. Я не хотела ни с кем общаться и никого видеть. Пошла в душ. Тёплая вода меня успокоила и уже под мягким одеялом начала раздумывать план по спасению этого покемона. Он так просто от меня не избавится, он ещё получит от меня за такие слова. Открываю ноутбук и нахожу статьи по смерти Шениз. Она редкая ведьма, но жаль, что она умерла. Что сейчас происходит в их семье — невообразимо. Смотрю, где это произошло, и понимаю, что это мой «Карточный Дом». Почему так? Да потому что это именно тот проект, который я не хотела одобрять. По делу Недима, из доказательств — только платок и кровь. Видеокамер нигде не было, так что доказать что-либо будет трудно. Пойду-ка я завтра туда, может, что-то найду. Обычно, когда есть прямые доказательства виновности, эти лентяи не ищут других зацепок.