Наследники

— Мама, я люблю его и хочу выйти за него замуж! — кричала Дамла за закрытой дверью кабинета. — Нет и ещё раз нет. Он не нашего уровня. Я не позволю, чтобы моя дочь связалась с таким бродягой, — почти спокойно отвечала рыжая ведьма. — Раз ты не хочешь, то я уеду, и у тебя больше не будет никакой дочери, — угрожала дочь. — Ты не посмеешь! Не сможешь жить с этим бедолагой. И тот факт, что он закончил тот престижный университет не обеспечит тебе хорошую жизнь. Так уезжай, всё равно через месяц приедешь обратно и попросишь прощение за сказанные слова. — Не приеду! В преддверие окончание разговора я отошла от двери и тихим шагом поднялась к себе в комнату. «Значит, эта полоумная уезжает. Неплохо!» — останутся только рыжая ведьма и Джемре. Ну, как говорится, две проблемы лучше, чем три. Сажусь на кровать и смотрю, как Пятнышко играет с моей резинкой для волос. Сразу на душе становится тепло, и на миг забываюсь. Из своих раздумий вывел звук поступившего сообщения. Дотягиваюсь и смотрю в экран. «Привет, дочка. Давно тебя не видел. Может приедешь в гости? — твой Папа» Хотела отказаться, но я действительно давно не выходила в люди, так что это пойдёт мне на пользу. Одеваю удобный светлый комбинезон с белыми кроссовками и спускаюсь на первый этаж. — Джерен, дорогая, не составишь мне компанию за чашкой чая? Я тортик утром испекла. Посидим, поговорим так, между нами, девочками, — так противно меня просит эта ведьма, аж уши вянут, как будто не она час назад ругалась с дочерью. — Извините, госпожа Шениз, но я тороплюсь. Собираюсь к папе, — уж его компания лучше, чем оставаться с ней. — К Хакану? — киваю. — Тогда возьми с собой, папу угостишь, — она мне тянет контейнер с несколькими кусочками торта, я их беру и выхожу на улицу, не попрощавшись. Приехали мы достаточно быстро, и, как не странно, папочка меня ждал у самого порога. — Дочка, как я рад тебя видеть, — с ухмылкой сказал он, обнимая меня. — Я тоже, — для приличия сказала я, но пропасть между нами ещё чувствовалась, и мне было пjрой не по себе. — Что это у тебя? — показывая на коробку, спрашивает он. — Тортик? — не успев ответить, мужчина продолжил, взяв из моих рук коробочку. — Давай, проходи, Седа как раз чай заварила. Мы присели в гостиной, мне принесли турецкий чай и положили кусочки торта в красивую тарелочку. Папа на радостях спрашивал обо всём и сразу так, что не было времени даже чайку попить, а сам во время рассказов кушал, что было на столе. — Папа, с тобой всё в порядке? — спросила я, когда он упал на спинку дивана как-то не естественно. Он смотрел на меня и не произносил ни одного слова. — Седа! — я встала и присела возле него. — Седа! Вызови скорую! — женщина подошла ко мне и, когда увидела бесчувственное тело своего хозяина, закрыла грядущий крик рукой, взяла телефон и позвонила в скорую. Я не понимала, как такое может быть. Скорая долго доходила до особняка, а я не могла поверить, что такой сильный человек как мой отец может умереть. Он не посмеет! Не важно, как сильно я его ненавижу, но он всё-таки мой отец, и не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Я сидела одна в тихом коридоре больницы. Звонкие стуки каблуков доносились за километры, но у меня не было сил поднять голову и посмотреть на то, кто же направляется сюда. — Ты! — толкнув меня в плечи, сказал знакомый злобный голос. — Это всё из-за тебя! — я подняла голову и поняла, что это Джемре. — Ты такая подлая, что посмела отравить моего отца? — удары всё сильней и сильней. — Хватит, — она продолжает. — Хватит, Джемре! — я беру её за руки, так как у меня уже всё тело болит, и смотрю ей прямо в глаза. — Это не я. — А кто же? Всё из-за тебя! Все беды начались с твоего появления. Ты исчадие дьявола. Уходи! — она толкает меня к выходу. — Уходи и больше не возвращайся! Ты никогда не будешь членом моей семьи. — Джемре, но… — первая слеза скатилась по щеке и за ней ещё несколько. — Убирайся вон! Я не смогла больше этого терпеть и вышла из больницы. Наверное, она правду говорит. До моего приезда сюда, всем лучше жилось, даже Недиму, который упорно делает вид, что я ему ещё нужна. Я ходила по набережной и остановилась в местном клубе. Заказав себе безалкогольный коктейль, села в дальнем углу и слушала музыку, смотря на двигающихся тел на танцполе. Время было раннее, так что людей было мало. — Джерен, дорогая, что ты здесь делаешь? — Ферат? Я не думала тебя увидеть после последней встречи. — Ты лучше ответь мне, что ты в таком положении здесь делаешь? Муж хоть знает? — глотаю сладкий коктейль с каким-то кислым привкусом и смотрю на него. — Ему всё равно, где я и с кем я. Я ему не нужна. Никому я не нужна, — слёзы опять угрожались выйти наружу, когда он предложил. — Давай я тебя угощу, — хотела как-то отказать, но не смогла. Моя голова стала тяжёлой, и я упала на тёплое плечо мужчины. … … … — Отпусти! — закричали вдалеке, моим голосом, когда сильно схватили за локоть. … … … — Я хочу здесь остаться! Здесь тепло! Поставь меня обратно! — тот же голос звенел в ушах, когда взяли на руки из теплого то ли кресла, то ли кровати, и лёгкое рычание мужчины пронеслось по непослушному телу так, что я поняла, что абсолютно голая. — Мне холодно! … … … Проснулась я от яркого желания пить и от утреннего солнца, по которому я вообще не скучала всё то время, пока мы были на даче. Держась одной рукой за голову, потянулась другой к стакану с водой на тумбочке. Вода пошла мне на пользу. Положив стакан, обратно потянулась как от долгого сна и поняла две вещи. Первое — это то, что у меня рука болит и что у меня завязана рука бинтом. Вторая это то, что я ГОЛАЯ! Несколько раз поднимаю и отпускаю одеяло, а после не могу понять, как я добралась до дома и кто же меня раздел. Замечаю конверт на тумбочке и открываю его в надежде найти ответ хоть на один вопрос. Открываю в спешке и достаю бумагу. «Свидетельство о разводе» — Что это значит? — спрашиваю себя, читая каждую строчку этого документа. — Развод Джерен Карачай и Недима Карачай ОДОБРЕН! — я прочитала это снова и снова, словно заклинание, словно если прочту ещё раз что-то изменится. Но ничего не менялось. — Это конец! Сейчас точно конец… — в этот момент ребёнок зашевелился, и я начала гладить живот. — Да, маму все бросили. Никто её не любит. Но ты не бойся. Тебя я не оставлю. Не оставлю, — я продолжала плакать и гладить живот, пока слёз не осталось. Я собралась с духом, оделась, умылась и взялась за чемоданы. Много возиться не пришлось, потому что я не успела разобрать вещи, когда приехала с дачи. Хотела выйти из комнаты, как раздались крики на втором этаже, и я, конечно же, пошла туда. — Твой отец был алчным негодяем и обманщиком. Знаешь, сколько женщин он использовал, как меня? — тишина. — Твой отец был бесчестным негодяем! — Ненавижу! — голос Недима меня насторожил. — Твой отец никогда тебя не любил! Никогда не хотел тебя! Ты был его самым большим разочарованием! — голос Шениз резал изнутри, и мне захотелось войти туда, чтобы вытащить оттуда Недима, но не могла даже пошевелиться. — Ложь! — А ещё твоя мама, он ненавидел эту женщину! — Заткнись! — его голос был резким, и я чувствовала, насколько ему было больно это слушать. — Он молился, чтобы избавиться от вас обоих! — Заткнись! — Больно, не так ли? — голос рыжей стал тише и спокойнее. — Ты не можешь даже слышать об этом. Но принимай это или не принимай — это и есть правда. До конца жизни ты останешься тем несчастным, кого не любил родной отец. На кого дядя смотрел с жалостью. Кого кузен выбросил из окна, чтобы избавиться. «Дженк!» — не верю. Он бы не сделал этого. И зачем ему так делать? Они же детьми тогда были. Никогда не поверю. — Не смей так разговаривать о моих родителях! Ты за всё заплатишь и не сможешь больше скрыться от меня. Ты никогда не получишь то, чего так желаешь! Никогда! Запомни, Шениз, я всегда буду на один шаг впереди! А если ещё раз наберёшься смелости — тебя ждёт та же учесть, что и когда-то меня. Поняла?! Дверь открылась, и Недим вышел. Он замер на несколько секунд, увидев меня, потом схватил за локоть и потащил подальше от кабинета. — Что происходит, Недим? — тихим голосом спросила я. — Как ты можешь так себя вести, словно ничего не случилось? — Что ты говоришь, Недим? Ты не в себе. — непонимающе смотрю на него. Что такого я натворила, что он начал со мной так отдалённо разговаривать? — Ты решила проявить свою любопытность именно в этот день? Насколько ты гнилой человек? Закончилось уже, Джерен. Закончилось. Кто знает, ты, наверное, рада этому. — Что ты несёшь, Недим? — У меня больше нет сил тебя терпеть Джерен. А сейчас, немедленно… — он поднял руку в сторону входной двери, хотел что-то сказать, но не смог. Только тяжело выдохнул и посмотрел на меня. Он не посмеет. Он не сможет меня выгнать. Ну, пожалуйста. Не смей. Не смей меня разбить больше, чем сделал, когда развёлся со мной. Пожалуйста. Смотрю на него умоляюще, и в глазах появляются слёзы, готовые в любой момент выходить наружу. — Будь проклято… — он посмотрел на меня, опять поднял руку и хотел, наверное, закончить сказанное, но опять не смог, тяжело выдыхая. Не посмеет меня выгонять. Сама уеду. Так далеко, что он никогда не услышит обо мне, но я не переживу этих слов. Только не от него. Я надеялась, что он не скажет этих слов. Недим их и не сказал, но его слова всегда будут в моём разбитом на миллионы осколков сердце. «Я даже не попрошу тебя уйти, потому что ты больше не волнуешь меня. Делай, что хочешь. Главное, чтобы я больше не видел тебя». Он вышел на улицу, взял машину и уехал, а я так и осталась одна, посередине гостиной пытаясь собрать обломки души, чтобы сделать так же. Он сдался. Не объяснил, что происходит. Не дал шанс оправдываться. Просто растоптал меня и вытер ноги. «Так тебе и надо!» — будешь знать в следующий раз в кого влюбляться. Богатый никогда не полюбит бедную девушку. Эти два мира слишком разные, чтобы допустить такую возможность. Спустила чемоданы и села в такси. На вокзале купила привычный билет до моего города. Я по ним соскучилась. Даже если понимаю, что там меня ждут вечные сплетни, но здесь меня никто уже не держит. Мне незачем здесь больше оставаться. Смотрю в последний раз на этот город и делаю несколько шагов к автобусу. Меня кто-то хватает за больную руку и поворачивает к себе. — Джерен! Не уезжай. Останься со мной.