Наследники

— П-папа? Я не могла поверить своим глазам. Это же он. Как он мог? Я ничего не понимаю. — Так вы нашли что искали? — потерянно спросил парень, и я вышла из своих раздумий, чтобы ответить. — Вы можете, пожалуйста, мне скинуть на флешку этот момент или распечатать их? Я заплачу, сколько надо. Мне это очень надо. — Ну… Светает уже. Давайте я поеду в свой офис, там у меня и принтер, и новые флешки, и отправлю вам сегодня с курьером, куда вы скажете. — Правда?! Вы это всё сделаете? — он кивнул, и я в порыве счастья обняла его. — Спасибо. Вы действительно мне очень помогли. — Я рад. Но сейчас нам нужно свалить отсюда, если не хотим, чтобы нас закрыли на несколько суток за нелегальное проникновение. Домой я вернулась раньше, чем началась утренняя суета. Лечь спать я не могла, всё не могла поверить, что отец на это способен. Я понимала, что они меня заставили выйти замуж за Недима, но это же не людей убивать. Он со мной хорошо обращался и даже никогда голос на меня не повышал за всё время, пока я здесь жила. Он делал всё, что я просила, и никогда не спорил, даже если я была не совсем права. Как он мог убить Шениз? А главное — зачем? Карточный дом не он же возглавлял! Или же он? Тогда почему подставил Недима? Что он скрывает от меня? Почему мне кажется, что не случайно он меня остановил на вокзале? — Когда это уже закончится? — сказала я, вслух падая на мягкую подушкой. — Что закончится? — спросил отец, заходя в комнату. Я потеряла дар речи. Как мне себя с ним вести сейчас, когда я знаю, что он способен убить. Как? Я сделала неуклюжую улыбку и ответила. — Да так. Трудно бывает спать из-за беременности, вот и жалуюсь на судьбу, — попыталась я сказать настолько спокойно, насколько была способна. — Не волнуйся, это скоро закончится, недолго осталось, — сказал он с таким выражением лица, что у меня мурашки по спине прошлись. Я кивнула в ответ, боясь своим ответом выдать себя. — Пойдём кушать, сегодня у нас особенный завтрак. — П-почему особенный? — Вчера у твоего отца была отличная сделка на несколько миллионов, так что надо это отпраздновать. — Ну, у меня дела, но я могу составить компанию на завтрак. — Дела? Какие? — серьёзно спросил он. — Я… я должна… — Ты поедешь в суд, да? К тому, который тебе сердце разбил? — Откуда ты знаешь? — испуганно спросила я. — Я понял после того, как вчера газету прочитал, что ты к нему так побежала. Он знает… Он знает, что я там была. А если узнает, что у меня и доказательства есть? Что он со мной сделает? Качаю головой, чтобы выбросить эти мысли из моей головы. Он же мои отец, мне-то он ничего не сделает. Я ничего не ответила, так что он продолжил: — Если хочешь, могу с тобой сходить. Я помню, как трудно тебе было, когда вы расстались. Что это? Как это вообще возможно? Как я поеду в суд со своим отцом и доказательствами, что он виновен? Это же шутка. Такого не может быть. Не дождавшись ответа, он добавил: — Решено, я поеду с тобой, — у меня сердце в пятки ушло, и я потерялась в пространстве на несколько минут. Зачем мне такое испытание? Зачем сейчас? Я кивнула головой, и мы пошли завтракать. У меня кусок в горло не лез. Меня трясло и знобило. Я чувствовала всем своим нутром, что сегодня произойдёт что-то действительно плохое. Где-то в одиннадцать часов я была готова. Документы ещё не прибыли, так что я решила написать Керему адрес, где будет проходить суд, чтобы он сразу отнёс их туда. Я боялась. Я так боялась, что почти потеряла дар речи. Как дочь может предать собственного отца? Как? Вот сегодня мы и увидим. Даже если бы там был не Недим, а чужой человек, я бы отдала эти записи властям, потому что невинный человек не может отдуваться за преступления других. Когда мы приехали, я села в зале ожидания. Я ждала документы. Я не могла ни о чём думать. Мне было плохо. Почему так случилось? Почему во мне борется сразу две стороны. Первая — за правосудье, вторая — за отца, которого я люблю и не хочу, чтобы его посадили в тюрьму. Ну почему так? Несколько полицейских провожают Недима в зале суда. Увидев его, моё сердце начало биться чаще. Всё стало неважным. Я хотела спрятаться в его глазах и тонуть до изнеможения, пока не растворюсь полностью, пока не исчезну. В этом моменте эйфории я успеваю ему сказать самые важные на тот момент слова. — Я докажу, что это был не ты. Я знаю, кто виновен, — только после этих слов я поняла свою ошибку. Не надо было. Здесь же отец. Боже, помоги. Увидев моё внезапное испуганное лиц, о Недим зарычал, будто раненый зверь. — Нет, не надо. Не надо Джерен… — и его затолкнули в зал, но он продолжал кричать. Всё было бесполезно, я отдам эти бумаги, и он выйдет. Я села обратно, потеряв все силы оставаться на ногах. Процесс начался несколько минут назад. Я всё ждала документы. Они всё расставят по местам. Одного спасут и другого утопят. Свидетели заходили и выходили. Из раздумий меня вырвало уведомление. Он здесь! Наконец-то… Не в силах встать написала номер зала, чтобы он сам принёс. Вот сейчас всё закончится. — Дочка, с тобой всё в порядке? — спросил отец, и я кивнула головой. — Вот водичку попей, ты очень бледная, — я взяла бутылку и выпила, но лучше мне не стало. В конце коридора я увидела Керема с папкой. Я обрадовалась ненадолго, так как у меня перед глазами начало всё расплываться. Нет, это не может быть. Вода… Из последних сил достала телефон, написала «Стой» и отправила. Я хотела встать, чтобы остановить Керема, чтобы никто не смог забрать доказательства, которые мне так дороги. Отец… Что ты наделал? Я сделала шаг и упала. Мне было больно… Больно и холодно. Издалека раздался голос: «Скорою. Здесь девушке плохо». — Дочка, дочка, с тобой всё в порядке? Это он, это он меня отравил. Собственную дочь. Была ли я действительно ему дочерью, или же он меня использовал, как средство достижении своих целей? — Отпустите! Отпустите! Джерен! — раздался так полюбившийся мне голос. — Джерен! Отпустите меня к ней! — почему я раньше не замечала, как он сладко говорит моё имя? — Я должен её увидеть! Пожалуйста! Джерен-н… Почему стало так тихо? Я хочу опять услышать голос Недима. Его голос… Голос… Голос… Чей голос?