Наследники

Я знала, что надо вставать. Знала, но не могла найти смысл этого делать. Кто я? Я помню… я помню… Что я помню? Я помню разные голоса, звук приходящих и уходящих шагов. Никто долго не оставался рядом. Ничего и никого знакомого я не узнала. Никто толком не разговаривал. Что происходит? Когда в комнате всё наконец утихло, я осторожно открыла глаза. Здесь так светло. Дала себе привыкнуть и осмотрелась. Больница, скорее всего. Капельница. Цветок на подоконнике. Всё. Не было ничего лишнего. Ни столов, ни кресел, ни стульев. Ничего. — Вы проснулись, — я повернула голову к двери, где находилась девушка. — Где… Где я? — Вы в больнице. — Почему я здесь? — Вы не помните? — обеспокоенно спросила она, подходя ближе. — У вас случился сердечный приступ, из-за этого вы были в коме, вы здесь уже несколько месяцев. — Я… Моё имя? — Джерен, — так же непонимающе ответила она. Джерен. Джерен… Меня так мама называла. Джерен… Меня так называл кто-то. Называл так сладко, что только при этой мысли сердце начало биться чаще. Джерен… Я… Надо вспомнить… Я знаю… Я знаю, что я забыла что-то важное… Более важное, чем само моё существование… Надо… — Я вызову главного врача. Он вас осмотрит, — после этих слов она вышла. Надо вспомнить… Я чувствую… Я знаю… Меня ждут… Где-то меня ждут… Меня… — Здравствуйте, я главврач этой больницы. Как вы себя чувствуете? — сказал мужчина в белом халате, заходя в палату. — Я вас немного обследую, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке. — Почему я здесь? — он поднял голову, отвлекаясь от своих бумаг, и ответил. — У вас был сердечный приступ, вы… — не то… здесь что-то, не то… не хватает деталей… — Не то… — Простите? — удивлённо посмотрел. — Сердечный приступ. Не то… Как может быть сердечный приступ у молодого организма? Бред… — он продолжал смотреть. Он будто что-то боялся мне сказать. Будто скрывал правду. — Вы… Вы были беременны и при эмоциональной нагрузке… Беременность? Беременность! — Я же… Где мой ребенок? — закричала я, вспомнив моего ребенка. — Где он? — я положила свои руки на живот, но там ничего не было. — Отдайте мне его… Мои ребёнок, моя частичка души… отдайте!!! — я кричала и не могла остановить слёзы. Как я могла о нём забыть? Как? — Вы… — неуверенно начал врач. — Вы потеряли ребёнка… — Нет! — серьёзно сказала я. — Неправда, — врач поменялся в лице, значит врёт. — Я знаю. Он жив. Отдайте! — Он умер, — продолжил он. — Ребёнок родился мертвым… Мне жаль. Я привстала и взяла его за воротник. — Неправда! Вы должны вернуть мне ребенка. Я вас уничтожу. Всех, до одного. — Вы не в себе! Вам нужно успокоиться, — он подошёл к капельнице, и всё стало расплывчатым. Опять в сон, я не хочу туда. Пожалуйста. Я хочу к сыну. Пустота. Как можно находиться в пустоте, когда на душе всё горит? Сквозь обычную тяжёлую тишину раздался знакомый голос. — Доктор, как она? Мне сообщили, что она пришла в себя, почему она опять в таком состоянии? — спросил женский голос. — Она только открыла глаза, вот и медсестра вас сразу же позвала. Ваша сестра ничего не сказала и через пару минут опять вернулась в прежнее состояние. Неправда! Почему он врёт? Я же… Я же вспомнила! Я же помню… Что я помню? Нет… Не сейчас. Так, вспоминаем… медсестра, белое, цветок, Джерен… Джерен… Джерен это я… Дальше… доктор, доктор… доктор… боль… ребёнок. — Д-ж-е-м-м-р-ре-е… — из последних сил сказала я. — Сестра! — радостно раздался её голос. — Сестра, с тобой всё в порядке? — Джем-ре, — я чувствовала, как слёзы капали по моим щекам. — Забери меня. Забери отсюда, — я смотрела прямо в её глаза. — Пожалуйста. — Но… — она хотела что-то сказать, но отвернулась к врачу. — Я её забираю! — Но вы не можете, она же больна, нельзя её так забрать! — сказал возмущённо мужчина. — Она не хочет здесь находиться, так что приготовьте документы, я подпишу. Врач нехотя вышел из палаты, и мы остались одни. Она взяла меня за руку и сказала со слезами на глазах. — Я думала, что никогда с тобой больше не смогу разговаривать. Я так рада, что с тобой всё в порядке. Боже, как я рада. — Я почти ничего не помню. Я… Скажи, что с моим ребёнком всё в порядке. Пожалуйста. — Джерен, я не знаю. Всё так запутано, но я обещаю помочь узнать правду. — Точно? — Обещаю. Но для начала — надо тебя отсюда забрать. Чувствую что-то неладное здесь. — Спасибо, — я была искренне рада, что Джемре за меня волнуется. Мы не были очень дружны, так что это вдвойне приятно. Я помню. Я помню, как мечтала в детстве о сестре, с которой я смогу горы свернуть. Я рада, что она у меня всё-таки есть. Из больницы я выходила в инвалидной коляске. Я не могла долго стоять на ногах. Это состояние мне напоминало кого-то, кто так же не мог ходить. Но кого? Почему у меня в душе ощущение, что я что-то не помню, что-то важное? Я не могла выкинуть это из своей головы. Джемре привезла меня в какой-то дом. Он был огромный, властный, знакомый. Почему я чувствую такой уют в сердце только при его виде? — Давай я помогу тебе зайти, — сказала Джемре, толкая мою коляску ко входу в лифт. — А где мы? — Ты не помнишь? Здесь я живу со своим мужем, Дженком и детьми. Ты тоже здесь раньше жила, пока не развелась, — я была ошарашена. — Я замужем? — сестра остановилась, села на корточках передо мной и спросила. — Джерен, что ты помнишь с последнего года? — обеспокоенно спросила она. — Я, я помню маму, её смерть, как я приехала в Стамбул, что была беременна, помню тебя… и доктора из больницы. Он сказал, что мой ребёнок умер, — у меня от этой мысли накатились слёзы. — Он сказал, что он родился мёртвым. И когда я начала говорить, что это неправда, он что-то сделал с капельницей, и я опять погрузилась в пустоту. — А ты помнишь папу, Недима, других людей которых ты могла встретить после приезда в Стамбул? — более серьёзно спросила она. Я подумала. Папа — я его видела в последний раз в детстве, когда мама была ещё жива. Недим — что-то знакомое, но не могу найти сходство с конкретным человеком. И тот факт, что я не помню именно его, меня огорчал. Кем же он мне приходится? Других людей? Девушка из автобуса, вроде Башак, но не факт, что мы после знакомства ещё виделись. Я покачала головой. — Это странно, что ты не помнишь ни папу, ни Недима. Ты провела с ними больше времени, чем со мной, но ты помнишь только меня, — задумчиво заключила она, и мы отправились дальше в какую-то спальню. — Здесь ты жила раньше, я тебя уложу, чтобы ты отдохнула. Тебе надо набраться сил. Чувствую, что неслучайно ты в коме лежала всё это время, — она хотела было уйти, как я спросила. — А кем мне приходился Недим? — Ты… Вы были женаты долгое время. Это был фиктивный брак, и после определённого времени вы расстались. — Но почему ты говоришь, что он был важным для меня? Это он был отцом моего ребёнка? — Я не знаю, отцом был он или нет. Но ты попала в больницу в день, когда его судили. Ты там была, и отец тоже. — Судили? За что? — Он… Как тебе это мягче сказать… — она долго искала слова, но всё-таки сказала. — Он убил человека. — Что? Я была в шоке. Человек, который был моим мужем, оказался убийцей. Это так странно. Как в фильмах. Но что-то меня беспокоило в том дне. Почему я чувствую, что мне не хватает чего-то важного? — Ты не думай об этом. Он уже давно в тюрьме, он признал свою вину. Он там долго пробудет. Тебе не навредит. А сейчас попробуй уснуть, может, что-то и вспомнишь. Если что-то надо будет, ты кричи, я услышу, — она ещё раз погладила одеяло и вышла. В полной тишине комнаты мысли бушевали в моей голове. Что я делала в суде? Если я развелась с Недимом, почему я туда поехала? Я что-то знала об убийстве? Или же я знала жертву? Но тогда что же отец там делал? Он тоже что-то знал? А если я была важным свидетелем? И меня хотели убрать? Сделать так, чтобы не мешала. Как в фильмах про детективов и важных свидетелей. Но тогда полиция должна была меня допросить, когда я проснулась. Значит не то. Хотела как-то успокоить поток мыслей, но не могла. Один вопрос всё крутился в голове. Почему я не помню этих двух мужчин? Почему именно их я не помню? После несколько часов мучений я решилась поехать в тюрьму, где держали Недима. Я не знаю почему, но уверена, что именно там скрывается ответ на всё, что со мной происходит. Попыталась встать. С первой попытки было трудно и больно. Попыталась опять. Ноги почти не слушались. Наверное, я действительно долго пролежала в больнице. С пятого раза я двигалась, медленно опираясь о стену. Надо ещё. Походила часок по комнате, и у меня получилось неплохо. Было больно, но мне надо туда поехать. Из этого дома я выходила тем же путём, что и зашла. Никого не было, и это меня радовало. Спустилась по дороге и села в первое попавшееся такси. Дорога была длинной, так как единственная тюрьма находилась за городом. Боже, куда я собралась вообще? Я и так ничего не помню, да и без записей или предупреждения в тюрьму к убийце собралась. Как ни странно, мне дали право с ним увидеться. Я не думала, что будет так легко. Я с трудом следовала в комнату для свиданий. Боль в ногах была невыносимой, но я следовала. Я знала. Я чувствовала, что здесь я найду ответы. Только здесь. Меня оставили одну в пустой комнате. Здесь были два стула и стол. Я села, чтобы унять боль в ногах. Меня бросало в дрожь то от ожидания, то от волнения узнать что-то новое, то от страха осознать, что здесь мне ничего нового не скажут. Я волновалась, хотела выйти и вернуться обратно, хотела… но не решалась. Когда услышала звук замка я затаили дыхание. Сейчас всё встанет на своих местах. Из-за двери зашёл мужчина. Высокий, красивый. Его коричневые глаза были замученные, грустные. Когда дверь закрылась за его спиной, его взгляд упал на меня. Всё поменялось за считанные секунды, и он подошёл так быстро, что я не успела испугаться. Он смотрел на меня, как будто увидел мираж. Он поднял руку и хотел погладить моё лицо, но остановился в нескольких сантиметрах. В нём не было ни капли злобы или же сумасшествия, которым обладают настоящие убийцы. Он был передо мной как ребёнок, хрупкий и беззащитный. От нашей близости моё сердце билось всё чаще и чаще. Его запах, хоть и смешан с запахом сыростью, был для меня очень дорог и знаком. Я скучала по этому запаху. Даже если ещё не вспомнила его, я знаю. Я знаю, что именно он — тот, кто мне не хватает. Мы смотрели друг друга в глаза. Я не знала, что сказать; он, видимо, тоже. Я тонула в блеске его глаз. Как они могут смотреть так нежно и страстно? В тишине нашего дыхания зазвучали первые слова. — Джерен! Это ты? — я невольно кивнула, и он меня обнял. Обнял так сильно, что дышать было трудно, но вместо того, чтобы оттолкнуть, я обняла его крепче. — Джерен. Моя Джерен. Этот голос. Сладкий голос. Только он меня так называет. Так ласково и пламенно, что обжигает всё внутри. Я таяла от его прикосновений. Я помню этот голос. Вспомнила его голос. Вспомнила… «Отпустите! Отпустите! Джерен! Джерен! Отпустите к ней! Я должен её увидеть! Пожалуйста! Джерен-н». — Недим, прости. Я должна была тебе помочь. Я… — слёзы падали по моим щекам. — Я должна была тебя спасти. Он посмотрел на меня с таким умилением, что у меня всё сжалось внутри. Он нежно собирал мои слезинки, успокаивая меня. — Любимая, посмотри на меня, — я подняла глаза. — Всё будет хорошо. С тобой всё в порядке, это самое главное. Остальное само решиться. Мы же вместе как агенты 007. Всё преодолеем, — вспомнила наш первой разговор после свадьбы, и я засмеялась. — Малявка и покемончик? — Только ты, я и… — он остановился, как будто вспомнил что-то действительно важное. — Сын? Ребёнок? Как он? — Недим… он… — сама не веря в то, что говорю, добавила. — Его нет. Он умер.