Бабочки в янтаре

— Что это? — Это янтарь. Смертные называют его "слёзы моря". — Красиво. А что внутри? — Бабочка. — Ба-а... бочка? — Земной крылатый паразит. Застряла, когда янтарь ещё был смолой, да сдохла, а какой-то странный смертный нашёл её и забрал к себе в коллекцию. — Глупая смерть. Глупая смерть, очень глупая — поймать грудью клинок лучшего друга. Но Танахия ловит. Яма же ловит её – своей огромной, глубокой, зловонной пастью: вылизывает до косточек, смачно хрустит и чавкает. Вкусно-вкусно-вкусно-ещё-ещё-ещё... Чавк – у Танахии нет руки. Чавк – у Танахии нет ноги. Бульк – у Танахии нет больше ничего, и её самой нет... До следующего круга. Яма тщательно пережёвывает Танахию раз за разом: она уже почти привыкла к треску собственных позвонков, к жару, от которого плавится, звонко лопаясь, кожа, к этой вони и стонам за спиной, к тысяче чужих когтей и зубов, которые рвут её на кусочки зло, алчно, беспрерывно. — Неумолимая... Вот мы и встретились, сучка! — рычит кто-то ей на ухо, обжигая слюной, когда она цепляется за очередной каменный выступ. Не падать, не падать... Сдаваться нельзя. Её ведь ждут там, наверху. Её ведь ждут?.. Чьи-то крепкие пальцы впиваются в затылок. Чьи-то крепкие пальцы дёргают, тянут вниз. Крик. Вспышка. Боль. Постоянно так много боли. Просто отпусти – и боль пройдёт... Танахия не отпускает. За это её сбрасывают в пламенное нутро насильно, по частям. После пятидесятой попытки забываешь, почему ты здесь. После сотой — кто ты. После трёхсотой — эй, какого хрена мы все ползём туда? К кому? Вкусно-вкусно-вкусно-ещё-ещё-ещё... Ни на один из вопросов ответа у неё не найдётся, но остатки искалеченного разума взывают к Танахии, и вместо проклятых скал вокруг она вдруг видит размытые, родные (такое знакомое слово!) лица. Глаза-фонарики. Красный шар. Треугольник. Руку, зажавшую кинжал... Кинжал, которым она убита. Глупая смерть. ...у бабочек, застывших в янтаре, всегда расправлены крылья: они тоже бьются до последнего вздоха в попытках взлететь. У Танахии крылья вырвали с корнем в самом начале, зато клыки и когти она тут наточить успела. ...у бабочек, застывших в янтаре, заранее никакого шанса. У Танахии шанс появляется сразу, как только она вспоминает: Ярх. — Глянь, вон та бабочка похожа на тебя! Все они — бабочки, обречённые плавать в янтарном коконе Маммоны. Но Танахия разгрызает кокон к чертям и под истеричный визг жадно делает глоток свежего воздуха, потому что плевать она хотела на обречённость.