Подмастерья часовщика

Глава 5. Волков бояться — в лес не ходить — Если ты решила, что здесь можно спать до полудня, стоит поискать такой царский двор где-нибудь в Солитьюде, — мои глаза словно не повинуются мне и я совершенно не могу их продрать, меж тем, суровый голос Ульфрика продолжает отдаваться в моем мозгу словно колокол, — Ингрид по доброте душевной разрешила тебе взять свой лук. Охотничий отряд выдвигается через 10 минут от южных ворот — как я говорил, хочешь жить с нами, будешь приносить пользу. Затем Ульфрик кидает мне в руки какую-то одежду и не говоря больше ни слова, исчезает в черном коридоре, через который от протащил меня вчера. Я показываю ему вслед язык. — Как будто удовлетворять определенные потребности ярла — не служба двору, — бурчу я себе под нос, натягивая одежду. Это старенькая легкая броня, ни на что не годная и явно снятая с человека, которому прострелили бок: капли крови все еще виднеются на убогом шве. Броня висит на мне и достаточно сильно сковывает движения. Я поднимаю лук, и понимаю, что он гораздо тяжелее и вывереннее имперского — это значит, что мне понадобиться время, чтобы научиться стрелять из него так же хорошо, как я умела делать это дома. У южных ворот (найти которые оказалось непросто) меня встречает небольшой отряд — несколько женщин и мужчин, все норды, с практически идентичной внешностью, словно их кто-то нарисовал под копирку. Одна из женщин кидает мне сумку, и я чудом ловлю ее: — Там все, что тебе нужно, — жестко говорит она, — я — Целестия, старшая отряда. Будешь слушать меня– будет с тобой все хорошо, решишь, что умнее всех — вылетишь отсюда как каджит из псарни. Все ясно? Я молча слушаю этот пафосный брутальный бред и, со скучающим лицом, киваю. Мы направляемся вверх по реке, я тупо гляжу на сильную бурную реку, на то, как вода налетает на камни и с такой же силой от нее отталкивается. Погода хорошая, стоит летняя северная прохлада, легкий ветерок освежает, солнце светит ярко, но не жарит. Наконец мы приходим к небольшой халупе, стоящей так близко к реке, что редкие волны закатываются на порог. Из разговоров своих новых сослуживцев, я понимаю, что это охотничий перевалочный пункт. — Ты, новенькая, — Целестия бесцеремонно тычет в меня пальцем, и я отвечаю ей фирменным имперским взглядом, слегка высокомерным, слегка пренебрежительным, — пойдешь одна. Хотим посмотреть, на что ты способна и стоит ли вообще тебе выделять долю с общего стола. Я безразлично пожимаю плечами и не говоря больше ни слова, разворачиваюсь и направляюсь в темную еловую гущу. — И чтоб была в казармах к 6, — вслед кричит разгневанная начальница, — ворота закроются и будешь ночевать с хоркерами в порту. — Мне не привыкать, — на прощание кричу я и быстрым шагом удаляюсь в лес. Первые часа два мне совсем не везет. Форма мне совсем не по размеру, она часто цепляется за ветви и пни, нарушая тишину и спугивая добычу. Лук меня не слушается, стрелы летят по-другому, руки слишком слабы от последних происшествий, да и сама местность не способствует охоте: густые заросли вечнозеленых выводят на широкие пустынные плато, на которых занять нужную для охоты позицию практически невозможно. Даже не пытаясь, на третий час я просто медленно бреду по небольшой тропинке, опустив голову и на грани слез. Я еще никогда не чувствовала себя прежде такой ничтожной, такой опустошенной и бесполезной для самой себя. Я искренне боялась приближения вечера, потому что не знала, куда мне податься –– возвращаться в покои ярла и терпеть по второму кругу произошедшее сегодня ночью? Пойти в казармы и слушать бесконечные издевки нордов? Предпринять радикальный побег из Виндхельма (как будто меня здесь кто-то держит и ждет!), чтобы пойти… куда? Да кому я нужна? Еще с самого утра я думала о Филиппе и о том, что стало с ним после того, как мы расстались у ворот Виндхельма. Неужто он вернулся в коллегию магов? Ралоф говорил, что коллегия чуть севернее, может он направился туда? И увижу ли я его снова? Я не хотела искренне признаваться себе в том, что Филипп мне в чем-то очень даже понравился. Но более того –– в моей голове зрел циничный план, напрямую связанный с ним. Если я завоюю его расположение и доверие –– сможет ли он помочь мне податься в коллегию? Все-таки я бретонка, среди людей мы от природы очень чувствительны к магии. Да и тем более, я давно хотела поучиться чему-нибудь этакому, но работа в тканевой лавке отнимала все силы и все свободное время. От этой мысли мне становится чуть веселее, и я улыбаюсь самой себе, и в тот момент, когда я поднимаю голову, я вижу большое пушистое серое пятно — на ближайшей опушке сидит большая заячья семья. Я останавливаюсь как вкопанная, аккуратно, почти не дыша достаю стрелу и прицеливаюсь: учитывая, что эта зайчиха довольно крупная, шанс у меня хороший — я долго сомневаюсь, за что гложу себя и наконец, отчаявшись, отпускаю тетиву. Заяц, пораженный в голову, падает замертво. Радостно я выскакиваю с тропинки на небольшую опушку и трусцой направляюсь к добыче. Вдруг солнце резко исчезает и на меня падает широкая непонятная тень — и так же резко свет возвращается на землю. Я вскидываю голову, но не вижу ни единой тучи. Странно. Решив, что быть может я попала под гущу ветвей, я подбегаю к своей добыче, достаю стрелу и затем принимаюсь связывать лапы животного, чтобы было легче нести. Свет снова загадочно мелькает надо мной. Я завязываю плотный узел и уже готова повесить тушку себе за спину как вдруг слышу странный и настойчиво приближающийся рык. На моем лице тут же выступает ледяной пот, я медленно встаю на ноги и оборачиваюсь — из гущи леса с разных сторон медленно появляются волки — тощие, словно тени, с огромными глазами навыкате. Мысли мчатся в моем сознании — в Сиродиле я никогда не сталкивалась с волками, они трусливы и не нападают первыми. Однако, кажется, в Скайриме не у одной меня проблемы с поиском пропитания. Видимо, доведенные до истощения местные волки не страшатся нападать и на людей. Я поворачиваюсь в другом направлении, не зная куда бежать — их слишком много, и они со всех сторон — аккуратно наблюдают за мной, готовые нанести первый удар. Свет снова на мгновение исчезает, и видимо волков это тоже отвлекает. Я пользуюсь этой долей секунды чтобы швырнуть в одну сторону тушку зайца, и попытаться выстрелить в другую. Я промахиваюсь, и волк оказывается шустрее — один из них кидается в мою сторону, но я чудом уворачиваюсь, хотя понимаю, что мне это ничем не помогает. Другой волк несется на меня из чащи, и я пытаюсь снова увернуться, но из-за неудобной формы падаю на землю. В последний момент я интуитивно закрываю лицо рукой, ожидая в следующую секунду быть растерзанной заживо. Но вдруг я слышу до боли знакомый громыхающий гул и вместе с этим мир вокруг окрашивается в черно-алый. Я понимаю, что лежу на земле и все — деревья, трава и даже воздух вокруг меня полыхает ослепляющим золотым, черным и алым пламенем. Остолбенев, я смотрю как волки, скуля исчезают в чаще, и как деревья вокруг меня мгновенно чернеют и… тут же потухают. Огонь словно волшебным образом исчезает, и я наконец прихожу в себя и судорожно оглядываю свои руки — к моему удивлению, с ними ничего не приключилось, нет ни ожогов, ни слезающей кожи. Я хватаюсь на макушку и быстро провожу руками по своим длинным вьющимся волосам — и даже они в порядке, ни единого даже подгоревшего волоса. Небо вдруг снова омрачается и на этот раз не исчезает. Я вскидываю голову и испускаю крик — прямо надо мной снижается огромный голубовато-зеленоватый дракон. Он тяжело садится на землю, и я чувствую, как она содрогается. В моей голове только одна мысль — о том, как охотник становится добычей. Дракон внимательно смотрит на меня, а я — на него. Я отмечаю, что он не похож на животное, в его глазах читается сверхчеловеческая мудрость. Это грузное существо начинает двигаться в мою сторону, и я пытаюсь приподняться на локти и попятиться, однако не преуспеваю и вдруг интуитивно останавливаюсь. Дракон тоже. Он вытягивает свою сильную шею и протягивает свою огромную морду прямо к моей голове. Я перестаю дышать и не могу оторваться от глаз чудовища — они огромные, золотые, размером с праздничные имперские блюда. Он нагибает голову и будто рассматривает меня с разных сторон. Я слышу звонкий рык, но он тут же исчезает из моего сознания и будто уходит на задний план. Вместо него я отчетливо слышу Лингра Ланей, Ин. На этом дракон аккуратно пятится и через пару взмахов своими огромными крыльями, вихрь от которых заставляет мои волосы подняться в воздух и вскружиться, дракон взмывает высоко в воздух и устремляется в сторону моря. Я с трудом поднимаюсь и некоторое время ошеломленно смотрю ему вслед, не в силах осознать произошедшее. Меня только что спас дракон. Я понимаю, что вся дрожу и никак не могу собраться с мыслями. Вдруг в ярких лучах полуденного солнца я краем глаза замечаю что-то блестящее на траве — я кидаюсь к этому золоту и понимаю, что это — одна единственная чешуйка, точно такого же цвета, как только что исчезнувший дракон. Это пластинка, сверхъестественно гладкая, чуть больше моей ладони — я провожу по ней пальцами и меня словно обдает приятным теплым ветром. Быстро оглянувшись, я прячу чешуйку в охотничью сумку и вдруг слышу отдаленные крики, понимая, что дракона, видимо, видела не только я. Знакомые голоса словно возвращают меня в реальность и сердце уходит в пятки –– словно весь копившийся страх резко падает на меня, и я даю деру в направлении своих новых товарищей.