Демоническая любовь

«Можешь меня убить, Если тебе полегчает. Мне всё равно не жить С такой неземной печалью»       Адски болела голова. Гию хотел было дотянуться до неё рукой, но не смог ей даже пошевелить — он связан и верёвки сжимают плоть так, что даже думать о малейшем движении становилось больно. Демоны не боятся холода, но эта промозглая сырость подвала ощущалась даже им, и циновка татами, на которой он лежал, ни капли его не спасала. Звон в ушах постепенно сменился отвратительным привкусом на языке. Ему в рот словно натолкали травы, но отплеваться Томиока тоже не мог — мешал кляп во рту. Через силу, он, наконец, разлепил веки:       Темнота воспринялась иначе — он знал, что царит почти полная темень, но видел всё будто при дневном свете. Где он? Всё такое чужое — и вертикальные брусья клетки, и каменный, грязный пол, и маленькая свеча в подсвечнике на полу, которую не зажгли… И только женский силуэт перед ним казался знакомым, в отличие от всего окружавшего его пространства. Незуко… Она наклонила над ним голову и внимательно наблюдала. Стало даже не по себе от такого пристального взгляда розовых глаз, и Гию с трудом смог приподняться. Он не просил о том, чтобы она развязала его — понимал, что это рискованно. Но вкус травы на языке вызывал приступ тошноты, так что он смог что-то невнятно промычать, словно так она выполнила бы его просьбу. Поняв его, Незуко с осторожностью вытянулся тряпку у него изо рта. На вымоченной слюной ткани красовались следы его клыков, и Томиока с ужасом осознал то, что всё это было вовсе не во сне. — Не…зуко… — голос быстро пришёл в норму — Почему я ещё…       Она ловко перебралась ему за спину, потом значительно ослабила верёвки, что очень облегчило болезненные ощущения в затёкших суставах. Глаза девушки слабо светились в темноте, мягким, розоватым светом. Своих глаз он не мог видеть, но понимая, чего следует ожидать, прошептал: — Я отвратителен?       Она снова села перед ним и недовольно уставила глаза в пол. Не для того он был спасён, чтобы так говорить! Ответить Незуко и не пыталась, потому что Гию сам теперь изучал своё тело — непропорционально длинные, чёрные когти, два продолговатых, белых рога на голове и острые клыки. Даже у Незуко они не были такими внушительными и выделяющимися.       Подвал представлял собой довольно большое помещение. Ранее, тут хранили запасы провизии, но сейчас это место пустовало из-за того, что еду хранили в кухонном погребе, а в подвале больше не было надобности. На скорую руку, в пол были вбиты толстые брёвна. Химеджима постарался… Их пересекали плотные, стальные прутья, превратившие всю дальнюю часть подвала в большую клетку с довольно низким потолком и каменным полом. Медленно встав на ноги, Гию подошёл к решётке поближе, а потом прислонил лицо к железному пруту. Тут же его будто ошпарило кипятком — кожа лица в месте соприкосновения моментально облезла, и остался ожог. Регенерация ещё плоха…       Видно, как Томиока и полагал, прутья были из той же стали, из которой делают клинки Ничирин. Это единственное, чего демоны должны были опасаться точно также как цветущих глициний. Это могло их убить, если они теряли осторожность и попадались охотникам. Как иронично — отдать жизнь на уничтожение демонов, а в итоге стать одним из них. — Зажги свечу, — Томиока принюхался к затхлому воздуху, отдававшему мхом и плесенью — Не могу я в такой темноте.       Тихонько щёлкнув огнивом, девушка поднесла к нему свечу и слабый огонёк разогнал мрак в радиусе полуметра. И пусть этого было мало, этого хватало для того, чтобы можно было отчётливо видеть друг друга, не прибегая к демоническим свойствам: — Как давно мы тут?       Пальчиками, Незуко показала два дня. Значит, двое суток они в подвале… Что ж, если за это время никто не пришёл их проведать, то, видимо, держать их будут ещё долго, раз не дают навещать. И если Гию примерно понимал, по какой причине заперли его, то о мотиве заточения Камадо не имел понятия. Ощупав языком нёбо и слизав горькую траву, видимо, для подавления аппетита, Томиока сел, а Незуко поуютнее завернулась в своё хаори — от неё пахло персиками и глицинией, как вновь подметил Гию. И слабо-слабо он мог чувствовать мяту. — Разве, твой брат тебя отпустил сюда? Это не так безопасно, как он думает.       Девушка покачала головой, заводя за ухо прядь волос с рыжей подпалиной. Всегда ли у неё были эти подпалины, или они появились после обращения — Гию не знал. Как не знал и о своём внешнем виде, и не вполне уверенный в том, что не обезображен, старался закрыть лицо ладонями. Но будто вспомнив о своих когтях, тут же отнял их от себя: — Хочешь сказать, ты сама пришла?       Уверенно кивнув, Незуко выпрямилась на своём татами и, если бы не бамбук, могла бы несмело улыбнуться. А вот Томиоке было не до радостей: — Как до тебя не дойдёт, что ты — особенный демон! Я не могу сдержать себя также, как это сделала ты! — На крик он сорвался слишком неожиданно — Пока я связан, ты в силах меня разорвать! Ну же! Это приказ!       Реакция Камадо была не вполне понятной — она будто бы не слушала его слов, только окунула марлю в чашку с водой, а потом стала медленно умывать Томиоке лицо. Он не сразу заметил эти принадлежности в помещении, ровно как и деревянный гребень и тёплое одеяло на полу, слева от них. Холодная вода успокаивала его, давала возможность трезво мыслить. Вода — стихия спокойная, созидательная, но порой… Даже вода способна разрушать и уничтожать, при всей своей сущности. Марля бережно проходилась по его лбу, щекам, шее. При этом рука Незуко изредка подрагивала, но вовсе не от того, что она боялась Томиоку: — Зачем ты это делаешь? — Гию перешёл на шёпот — Почему… Не убьёшь?       Она молчала, и промолчала бы даже если могла что-то ответить. О таком вслух не говорят, это чувствуют — долг и великодушие и ещё какой-то огонёк, теплящийся в груди подобно свечке на полу. Она прогорит через несколько часов, а потом Незуко зажжёт новую. И так до тех пор, пока их либо не выпустят отсюда, либо не отсекут им обоим головы.       Слёзки стали наворачиваться на глазах, пушистые ресницы вдруг взмокли и слиплись. Она умела плакать беззвучно, но не могла контролировать свои слёзы. Вытирая остатки кожи и крови с рогов Гию, она замерла от одной его фразы: — Когда я чуть не убил тебя, у тебя был такой же взгляд…