Демоническая любовь

«Твои ноги увязли в тине Этой холодной реки. Не торопись — в пучине Демон раскинул силки»       У Танджиро не было времени даже на то, чтобы элементарно обнять сестру и переброситься парой слов — когда несколько работников штаба подхватили бывшего столпа Воды на руки и поволокли, она была вынуждена следовать за ними под пристальным наблюдением Игуро-сана. В то время как Танджиро вынужден был дожидаться момента, когда Гию-сан придёт в сознание и сможет контактировать с людьми. А до тех пор — подвал остаётся его уделом. И Незуко тоже не будет иметь права его покидать. Такие решения приняла верхушка организации, и с этим ничего нельзя было поделать…       Около двух часов Камадо бродил по штабу как неприкаянный, и даже вопли Зеницу с требованием дать ему увидеться с Незуко никак не меняли его задумчивого настроения. Если бы можно было хоть кому-нибудь рассказать обо всём, что стряслось, то на душе стало бы куда легче, но… На это тоже был наложен запрет — если появление Незуко было терпимо основной массой подчинённых и охотников, то второй демон мог спровоцировать внутренний разлад, так что под строжайшим запретом было даже упоминание об этом кому-либо. И от того, что в голове Танжиро без устали крутились одни и те же мысли, даже Иноске, выскочивший на мороз в чём мать родила, чтобы показать свою закалку, вообще не приковывал к себе его внимания.       Этого следовало ожидать — как там Незуко? Ей не привыкать сидеть в темноте… Вспомнить только то, как он носил её на спине в своём ящике — чего она там натерпелась? Но сейчас он не мог быть рядом и знать, что с ней происходит. Были опасения и насчёт Томиоки-сана — кто знает, какой силой, помимо огня, он может обладать! Только бы Незуко выдержала всё это… Только бы это поскорее закончилось… — Ты меня игнорируешь?! Сопляк, сейчас я тебя растормошу! — Иноске зачерпнул горсть рыхлого снега и бросил в лицо Танджиро, но тот только вытерся рукавом и продолжил безучастно всматриваться в заснеженный сад глициний — он казался мёртвым без своего чудесного цветения — Ах ты так?! — Вы чего устроили?! — Аой вышла на крыльцо лазарета в тёплой накидке и меховых рукавичках, и едва не взорвалась ругательствами, когда увидела Иноске на улице в такой мороз и в таком виде — Хашибира!!! — от её голоса все птицы в радиусе трёх километров повзлетали со своих насиженных мест — Я что-то не поняла… Это что такое?! Ты неделю как из палаты выписался, кабанья морда!       Тут отвлечёмся от Танджиро и скажем, что единственный, кого Иноске боялся хотя бы изредка, так это Кандзаки… И сейчас был как раз тот момент, когда Иноске боялся, потому что поспешил спрятаться за спину Зеницу: — Эй, блондинистый, — Хашибира перешёл на шёпот — Прикрой меня! — И даже не пытайся удрать! — Аой уже шла к ним — Я тебе голову оторву вместе с маской! Быстро в лазарет, пока ничего себе не отморозил!       Пару минут беготни, и Кандзаки уже тащила Иноске за ухо в корпус. Зеницу увязался за ними, а Танджиро так и остался на прежнем месте — зачем ему куда-то идти? Работники штаба сновали туда-сюда и их форма и повязки на лицах уже начинали мельтешить перед глазами. Нужно писать письмо Тамаё-сан…       Ворон, которого разрешил взять Ояката-сама, был выдрессирован охотниками и даже обладал способностью говорить. Справедливости ради, нужно сказать, что вороны говорят не хуже попугаев. Но эта птица отличалась от тех, которых прикрепляют к каждому охотнику для поручений — она была специально обучена для того, чтобы вести переписку с Тамаё-сан, которая была давней знакомой Кагая-самы и потому не подвергалась нападениям, а даже пользовалась уважением лидера. На шее у птицы значилась сиреневая повязка с талисманом, а к лапе должно было крепиться письмо. Сейчас ворон был в комнате, которую Танджиро делил с Зеницу и Иноске, в клетке, накрытой тёмной тканью. Нужно было лишь написать письмо, отдать его птице и ждать ответа.       Пользуясь отсутствием соратников, Камадо вернулся в комнату и разложил перед собой бумагу и письменные принадлежности. Иероглифы выходили неуверенными, рука тряслась… Нужно меньше додумывать и больше сосредотачиваться на главном! Переборов себя, парень закончил письмо:       «Уважаемая Госпожа Тамаё…       Пишет к вам Камадо Танджиро. Очень надеюсь застать вас и Юширо в добром здравии. У нас с Незуко всё… Немного сложно. К сожалению, я не могу тратить время и должен подробно изложить суть дела.       Прошлым днём в штабе объявился новый демон — так вышло, что обратили одного из столпов. Незуко сразу что-то заподозрила, но я не понял её. Благо, никто не пострадал и урон штабу нанесён слабый. Дело в том, что этот демон, при человеческой сущности, был нашим с Незуко покровителем. Он даже мог немного бороться со своим голодом, но обстоятельства вынудили его напасть. К счастью, всё обошлось и теперь он обезврежен, но не убит — Незуко вступилась за него. Мы понимаем, что наглость с нашей стороны требовать от организации таких рисков, но нам пошли навстречу, и теперь Незуко должна будет проконтролировать его голод.       Мне помнится, в нашу первую встречу вы говорили, что смогли изменить своё тело так, что вам требуется лишь немного крови. Смиренно прошу вас дать нам знать, как это сделать, чтобы Томиока-сан смог перебороть себя! Я верю, что и он сможет это и готов поручиться за него также, как и за Незуко! Прошу вас о помощи и благодарю за то, что вы уделили этому письму время! Камадо Танджиро» Ну вот… Парень свернул письмо в трубочку, потом перевязал ниткой и завернул в холщёвый мешочек — в таком виде оно не повредится при доставке. Под тканью на клетке кто-то чуть слышно копошился, а потом птица как бы «заурчала», подражая своему же карканью тихим голосом. Танджиро сбросил ткань и большой, чёрный ворон на мгновение замер, привыкая к свету: — Крр… Послание? Крр… Послание? — Да, послание… Камадо отпер клетку, и птица с гордым видом выпорхнула из неё, сделала пару кругов по комнате, а потом уселась на подставленную руку Танджиро:  — Кому… Крр… Послание? — Тамаё-сан, срочно! — парень вложил птице в лапу свёрток и для надёжности привязал его шнурком — И не улетай, пока не дождёшься ответа!       Птица сначала вопросительно посмотрела на него своими чёрными глазками-бусинками, потом гордо вскинула клюв и спрыгнула с его руки на подоконник, ожидая, что для неё раскроют окно. Потянувшись к нему, Танджтиро спросил: — Через сколько будет доставлено письмо? Птица задумчиво приоткрыла клюв, потом неожиданно щелкнула им: — Неделя… Кр…