Демоническая любовь

«Я не верю, что так случилось — Словно в кошмарном сне, Напали хандра и тоскливость, Когда я пришла к тебе…»

      Утро подступило незаметно — это стало ясно, когда на пол, сквозь щель в ставнях, упала полоска света. В самом тёмном углу комнаты, два демона укрылись от всего мира плотными, крахмальными простынями. Полотенце Госпожи Тамаё так и осталось лежать на подоконнике, рядом с пустым пакетом донорской крови — Юширо принёс его около часа назад, и теперь организм Незуко больше не должен был требовать пищи… Ближайшее время.       Может быть, девушка спокойнее всех отнеслась к своей беременности, а может, слёз уже не осталось — этого Гию знать не мог. Только в её глазах лучилось что-то, похожее на веру в то, что всё закончится хорошо. И этого тоже Томиока не мог сказать наверняка. Знал он только о том, что нельзя терять время и нужно рассказать о случившемся Ояката-саме. Ведь рано или поздно, скрывать беременность станет почти невозможно, и вот тогда могут начаться реальные проблемы. Лучше решить их сейчас, пока они не приняли ещё более серьезный оборот.       Незуко вдруг положила свою ладонь Томиоке на щёку — он накрыл её своей и втянул запах: персик, мята, глициния… Он снова мог её чувствовать, но она больше не раздражала. Окинув взглядом тело жены, укрытое одеялом, бывший Столп вспомнил слова хозяйки дома о достаточном сроке, и, придвинувшись чуть ближе, занёс руку над животом Незуко. Та, что странно, не двигалась, выражая полное доверие.       Даже если бы это был приказ, Томиока не смог бы вонзить в жену когтистую ладонь. Это было бы наиболее простым решением — так они бы спровоцировали прерывание процесса, а затем организм девушки начал восстанавливаться. Но он не смог. И не хотел. Его человеческая часть испытывала слишком большую любовь, чтобы следовать убеждениям. Её живот тёплый — Гию с долей опаски погладил его рукой, и в какой-то момент поднял глаза на лицо жены. Впервые, за столько времени, она так искренне улыбнулась. То, что происходило, уже не казалось таким уж неправильным. Может, у демонов есть родительские инстинкты? Это первый известный случай, и ничего нельзя утверждать наверняка.       Если принятое решение больше не подлежит обсуждению, то нужно сделать хоть что-то для того, чтобы никто не помешал. Для начала — созвать общий Сбор Столпов, затем отстоять свою позицию. Это будет не просто — его взгляд интуитивно упал на клинок в изголовье постели. Если потребуется, то придётся бежать от организации. Неясно только, понимала ли это Незуко. Но эта маленькая женщина уже заботливо обвила свой живот руками и тихо мычала какую-то мелодию. Такую пели в доме кочегара на горе, всего несколько лет назад. А кажется, прошла уже вечность.       Уже любит его… А что плохого в том, чтобы мать любила своего ребёнка? Вот только если этот ребёнок — демон, как поступить правильно? Гию бы не смог отобрать у Незуко это создание. Он привстал, и его рогатая голова склонилась над женой. Возможно, Томиока уже тоже успел полюбить этого нерождённого демона, потому что мысль о его убийстве больше никогда не проскальзывала в его уме.

***

— Ничерта с ней не сделается, если вспороть ей брюхо! — ожидаемо, Санеми выступил ярым противником — Так и быть, пусть живёт, но не плодит новых демонов! Вы уже забыли, что мы за организация?! Такими темпами, мы начнём жалеть всех этих тварей!       Сбор Столпов проходил на закате этого же дня. Напряжённые и взволнованные, высшие ранги смотрели на Томиоку в центре комнаты. Подле него, на подушечке, сидела Незуко, покорно опустив голову в пол. Ояката-сама с женой наблюдали за всем из конца зала, не спеша вмешиваться — они принимали решение, изредка перешёптываясь. Их восковые лица почти не выражали эмоций. Только слепые глаза Какая-самы смотрели сквозь присутствующих, и печальные морщинки залегли на лбу его жены.       Госпожа Тамаё тактично пропустила оскорбительное выражение о тварях от Шинадзугавы, сидя недалеко от лидера организации. Только костяшки ладоней, сжавшихся в кулаки, заметно побелели. Ей разрешили присутствовать из уважения к тому, что она предоставила охотникам кров и лекарства, а значит, стала уважаемой фигурой. Уже больше получаса сидя на этом собрании, где никто не мог прийти к единому решению, она рискнула ответить Столпу Ветра: — Если вы не хотите жалеть этих тварей, почему же тогда эти твари пожалели вас?       Санеми смолк, поставленный на место. И правда — именно Тамаё и Юширо приютили всю «бездомную» Организацию охотников, не смотря на свою расу. И её позиция в защиту нерождённого ребёнка не давала права расправиться с ним. Тем более, это первый раз, когда Госпожа Тамаё отстаивала что-то в Организации, и к ней нельзя было не прислушаться. — Мы понимаем, что ребёнок, скорее всего, родится демоном, — Гию твёрдо продолжал — Но если и я, и Незуко смогли сдерживать голод, почему не сможет он? — А если всё-таки не сможет, — Узуй закатил глаза — Что мы делать будем? — Я самолично с ним расправлюсь, — Госпожа Тамаё снова встряла — И с этими двумя тоже. Это будет платой за то, что я в них ошиблась.       Шинобу, прежде постукивая пальцем по полу, тоже решила сказать своё слово: — Так то оно так… Но ведь, при всей благодарности вам за всё, вы не сможете вернуть назад души убитых, если голод возьмёт верх. — Иногда приходится идти на жертвы, — Игуро облокотился на стену — Если верить словам хозяйки дома, то два сильных демона будут убиты. Не думаю, что несколько человек — большая жертва. — Ты мыслишь поверхностно, — Шинобу поспешила отстоять свою позицию — Не хотелось бы терять демона, который способен защищать Штаб. Так что я предлагаю лучший выход, пока вопрос ещё решаем. А если у Томиоки есть такое сильно беспокойство по поводу здоровья Незуко, то ничего не мешает отсечь демону голову сразу, после его появления на свет. — Убить ребёнка? Как же так можно! — Мицури, едва не всхлипывая, поднялась с подушки — Это же совсем беззащитное существо! И он… Он ещё никому не успел навредить! Как Незуко, помните? И Томиока! Что же мы будем за Организация, если пойдём на такую подлость!       Она снова села на свою подушку и продолжила глухо всхлипывать. О, Обанай был в бешенстве, и решил гнуть ту же линию, что и Канроджи, но несколько иначе: — Это, как минимум, неэтично, Шинобу, — он поправил бинты — Нам выгодна эта ситуация, поскольку можно обратить демонов против демонов. Это возможно, как мы видим. — Поддерживаю! — Ренгоку вскинул голову, с улыбкой воскликнул — К тому же, убить того, кто невинен и даже не способен сражаться, недостойно Столпа! — Вы уже совсем с ума посходили! — Шинадзугава всё равно стоял на своём — Какая разница, этично это или нет! Наше дело — безопасность людей, а не мораль! — Но ведь она — мама! — Мицури снова вскочила — Санеми, ты помнишь свою маму?! Ты смог бы убить её ребёнка?!       Старая рана в душе снова начала кровоточить… Столп Ветра озлобленно вынул клинок и, сдерживая боль в сердце, направил его на Незуко: — Не дёргайся, тебя я не убью! Только проткну пару раз! — Только попробуй… — оскал Томиоки явно выдавал его намерение — И я отсеку тебе голову, как демону, который хочет убить моего ребёнка! — Прекратите немедленно! — Гёмей скалой встал между ними — Убийство друг друга ничуть не лучше убийства невинного дитя!       Его уже никто не слушал, когда Шинадзугава, изловчившись обойти Столпа Камня, занёс клинок над Незуко. Та, не сориентировавшись вовремя, так и сидела на подушке, когда сталь оружия зазвенела у неё над головой — кажется, Томиока всерьез был готов исполнить свои слова. Только в это мгновение вмешался Кагая-сама: — Стойте! — всё мгновенно утихло, и глава с трудом поднялся — Дети мои… Мне больно знать, что вы направляете друг на друга мечи… Кладбища переполнены доблестными охотниками, и мне страшно думать о том, что один из вас может убить другого!       Мужчины разошлись по своим местам и виновато склонились. Амане помогла мужу сесть, и в наступившей тишине звенела неловкость. Наконец, Шинобу заговорила: — Мы собрались, чтобы найти решение. Ояката-сама, что вы думаете на этот счёт?       Слепец закрыл глаза, и прядь его волос застыла перед лицом. Амане было поспешила убрать их, но он неожиданно повернулся к ней. На мгновение могло показаться, что его белёсые глаза что-то видят. И лишь на мгновение, поскольку женщина всё же убрала с его лица непослушную прядь. Не отворачиваясь, он ответил на вопрос: — Моей жене жаль нерождённое дитя.       С этой фразой, Амане поднялась и, почти крадучись, подошла к Незуко. Тут же укрыла её рукавом своего кимоно от остальных столпов и посмотрела в зал. Никто не смел высказываться против. Томиока облегчённо выдохнул — значит, верхушка организации на их стороне. Значит, ребёнку суждено появиться…       Кагая-сама не мог сказать, что сам одобрил его рождение, дабы избежать разногласий. Но сказав о жене, он отметал любое сопротивление — измученная болью женщина впервые о чём-то просила. Из уважения ко всему, что она вынесла, Столпы умолкли. Теперь Незуко нужен только покой…