Демоническая любовь

«Наша цель стоит всех мучений, Что мы взвалили с тобой на плечи. Сыростью пахнет вечер весенний — На него мы не тратим свечи…»

      Выбираясь из кокона, бабочка шелкопряда усердно дёргала лапками. Наконец, показалось пушистое, пухлое тельце и помятые крылья. Насекомое поспешило расправить усики и почти не обращало внимания на внешний мир, словно не было в нём ничего удивительного. Словно бабочке уже надоело рождаться, и она воспринимает это как обыденность. Кто знает — может быть, мы тоже?       Танджиро сам попросил Гию о встрече. Было исключено, что он мог прознать о положении Незуко, спустя лишь неделю после Сбора Столпов — информацию снова решено было засекретить. Рациональность решения обуславливалась тем, что это позволит избежать излишних волнений. Организация потеряла основной штаб, и теперь просто не может позволить себе потерять ещё и доверие подчинённых.       Бумага, которую принёс на лапке ворон Уз, была исписана размашистым почерком взволнованного человека, который старался сосредоточиться. Птица прилетела на рассвете, устроилась на веранде, но окликать адресата не пришлось — Томиока показался в дверном проёме, избегая света солнца, и жестом подозвал птицу ближе. Получив послание, мужчина поспешил прочесть отрывистые фразы: «Гию-сан, мне просто необходимо с вами увидеться! Позвольте встретиться с Вами сегодня ночью — я приду к вам с Незуко в сад. Дело безотлагательной важности! С уважением, Танджиро Камадо»       Предположения напрашивались сами собой, и мысленный поток плохо поддавался контролю. Незуко ворошила угли в ирори, когда Гию захлопнул входную дверь. Милая, милая Незуко… Она стала всё больше спать и почти не выходит на улицу. Но вместе с тем, в её неторопливых движениях появилась гораздо большая плавность, порой перерастающая в неуклюжесть. Томиока присел рядом: — Ты не отправляла брату писем?       Девушка отрицательно покачала головой и вопросительно посмотрела на мужа. Тот продолжил: — Он хочет встретиться. Пишет, что-то важное. Если ты ему ничего не рассказала… Я не знаю, что там могло случиться.       Былая сдержанность рассеивалась в присутствии Незуко. Как немой советник, она выслушивала всё и давала понять, что думает. Может быть, это и называют семьёй? Руки Незуко вздрогнули, и крохотный уголёк выкатился из камина на паркет. Пока дерево не начало тлеть, Томиока поднял его с пола — боли от этого он не чувствовал — и бросил обратно в пламя: — Боишься ему сказать? — синие глаза изучали потолок — Тебе об этом волноваться не стоит. Разве что мне.       Её коготки приятно провели по сгорбленной спине бывшего Столпа Воды — волна мурашек высыпала в районе лопаток. Даже сидела Незуко теперь как-то иначе — на коленях, тихонько положив одну руку чуть ниже груди, почти над животом, а второй поглаживая спину Гию. Его губы сложились во что-то, похожее на улыбку — первым порывом было притянуть её ближе, но он осёкся. Затем сам сдвинулся к ней — не в том она сейчас положении, чтобы вот так просто её передвигать. Уже порядка трёх месяцев…

***

— Гию-сан! — парень с пару секунд потоптался возле раздвижной двери, затем воодушевлённо сунулся в садовую пристройку — Гию-сан…       Томиока сидел возле камина, в тусклом свете дотлевающего пламени. Танджиро пришлось присматриваться, чтобы разглядеть мирно спящую на футоне Незуко. Она вдруг вскинула голову и потянулась. Всё было спокойно, и только сверчки не давали ночной тишине вступить в свои права. — Входи… — он вдруг поднялся — Ты говорил, что-то срочное?       Едва гость ступил на порог комнаты, Незуко, будто и не спала до этого, бросилась брату на шею, ибо Танджиро умудрился вернуться с очередной миссии живым и со всеми конечностями. Давно минули те дни, когда она бывала с ним на заданиях, но осознание опасности никуда не делось. Как два ребёнка, едва стоя на ногах, они балансировали в объятиях. — Я тоже скучал, Незуко, — они покачнулись, но удержали равновесие — Всё хорошо…       Гию молча ждал, когда они успокоятся. Мелькнуло воспоминание двухлетней давности: мальчик-дровосек со странной меткой на лбу, голодная девочка-демон и хлопья снега на фоне голого леса. Незуко отпустила брата и спешно поставила на огонь чайничек с заранее приготовленной водой — собралась готовить чай. Им с Томиокой такой напиток был безразличен, и лишь ради Танджиро девушка одолжила чайник с кухни.       Разомлев от тепла и заботы, Танджиро сел у огня. Это нормально после задания. Зная, что в темноте человек довольно плохо видит, Гию зажёг несколько свечей и расставил их по периметру комнаты. Парень странно притих, словно исчерпал свой запал, и как-то по-ребячески улыбался. Гию снова заговорил: — Я слушаю тебя. — Гию-сан, — он немного поёрзал — Вчера ко мне прилетал ворон Уз от… Ояката Самы. В общем, я теперь…       Далее парень замялся, затем его радость сменилась виноватым взглядом, и этого было достаточно, чтобы понять, куда он клонит: — Тебя назначили Столпом Воды?       Танджиро покрылся румянцем, сгорая от нетерпения рассказать всё, но при всём этом, его что-то удерживало. Он сам объяснил, что именно: — Да… Гию-сан, мне никогда не сравниться с вами! Простите, если оскорбил вас! Я сейчас же откажусь от должности, если вы… — Зачем же? — синие глаза оставались добродушными — Ты молодец. Так и было задумано. — Как… задумано? — Тебе достаточно знать, что я горжусь тем, что ты достиг всего сам. Уверен, учитель тоже будет рад.       Незуко уже гладила братца по волосам, как делала это раньше. Парень осторожно взял её за руку и сжал покрепче — всё налаживалось. Его назначение не стало ни для кого неожиданностью, и всё же, сам он был искренне удивлён. И при всём этом, ощущал какую-то непонятную вину, словно отобрал у Томиоки самое ценное. Но бывший Столп Воды лишь смирился с этим — он всё равно больше никогда не сможет иметь ранг в Организации, а место Столпа не должно пустовать слишком долго. К тому же, ещё до этого, Гию рассчитывал, что Танджиро однажды его заменит. — Незуко, обещаю, что с первого же жалования на новом месте я куплю тебе кимоно! И… И новую шпильку!       Они опять крепко обнимали друг друга, и невольно, Гию чувствовал себя частью этой семьи. Его жена, наконец, выглядела счастливой, не смотря на всё, что с ней происходило: голод, кровь и хандру. — Кстати, а что сказала Госпожа Тамаё о вспышке голода Незуко? — Танджиро заметил, как девушка скользнула от него чуть в сторону и тихонько замерла — В чём причина? — Как тебе сказать… — Томиока знал, что всё равно диалог нужно переводить в это русло — Видишь ли, у нас тоже есть к тебе важный разговор…       Бабочка шелкопряда билась о стекло — её привлёк свет огня в камине. Насекомое бесконечно ударялось, отлетало и снова врезалось в прозрачную преграду. В наступившей паузе был отчётливо слышен стук. Ещё немного, и она перебьёт себе всё тельце.       Незуко находилась меж двумя родичами, и всеми силами старалась не попадаться на глаза, как будто в чём-то провинилась. Брат уловил это, поспешив погладить девушку по волосам: — Неужели, рецидив?! — Почти, — Томиоке приходилось искать в себе силы, чтобы говорить — У этого есть основание. — И какое же?       Взволнованность в лице парня сменили переживания, а затем их стала накрывать дымка паники — это ощущалась по его учащённому дыханию. Если тянуть так и дальше — разговор превратиться в комок вопросов и несвязных ответов. Лучше сразу. Потом он сам опомнится: — Твоя сестра ждёт ребёнка. Из-за этого она теперь вынуждена питаться кровью, как и я.       Несколько мгновений молчания, и на ватных ногах Танджиро встал. По его лицу было видно, что он даже не может до конца осознать смысл этих слов. Незуко снова подсела к нему поближе, заглянула в испуганные глаза брата — он выдавил из себя подобие принятия ради Незуко, затем накрыл свой рот ладонью: — Что же теперь будет… Штаб же… — Ничего не будет, — Гию нахмурил брови — Был Сбор, на котором было принято решение. Ребёнок будет жить. — Так значит, это радостная новость? — Камадо попытался улыбнуться, но всё ещё плохо осознавал ситуацию — Но я никогда не слышал о таких случаях. — Мы тоже. Но ничего уже не исправить.       Вопреки первому смятению, пришла радость. Такая светлая, семейная… Танджиро мягко обнял Незуко за плечи: — Вот значит как, сестрёнка… — алые глаза лучились теплом — Значит, теперь я должен вдвойне оберегать твою жизнь! Да, Гию-сан?       Вопрос прозвучал в никуда, потому что Томиока уже вышел из комнаты. Бабочка больше не ударялась о стекло — то ли поняла, что в этом нет смысла, то ли расшиблась насмерть. Всё стало понемногу налаживаться, но… Надолго ли?