Демоническая любовь

«Там, где возвысились Тории, Дороги в опавших цветах: Плачет принцесса Японии, Смотрит в истлевший прах…»

— Эй, Гию, не трусь! — Сабито строго хлопнул его по плечу так, что тот вздрогнул — Подумаешь, демоны… Ты сильнее их раз в пять!       Мальчикам было по четырнадцать лет — совсем молодые, почти детские умы ещё противились тому, что возможна смерть. Что она может стоять за ближайшим поворотом, в белоснежной юкате и с пустыми глазами, что она может открыть им свои объятия, от которых повеет холодом и забрать… Куда — никому не ведомо. Гию изредка об этом задумывался, но Сабито каждый раз его осаждал. Хорошо, что при жизни Сабито почти не думал о смерти…       Испытание ожидало их в следующую ночь, учитель Урокодаки привёз из города сладости, чтобы отпраздновать это. Макомо сидела около Сабито, уткнувшись в его предплечье. Этот вечер запомнился Томиоке ярче всех — уже несколько часов откуда-то он чувствовал приближающийся запах гнили и стальной привкус. Сабито не поверил ему. Кажется, это был знак, который послала сама Смерть, стоя за ближайшим поворотом…

***

      Подоспевший Муичиро прикрывал Тамаё — они об этом даже не сговаривались. Её умопомрачительные иллюзии, из-за которых Доума начинал нервничать, отнимали много сил, но явно стоили того: благодаря им Танджиро и Санеми не давали демону сбежать и рванутся к фантому Незуко, Томиока показывал свои истинные способности. Танджиро смотрел с замиранием дыхания:       Вода горела… Пылала синим огнём, прожигала Доуму, не нанося вреда Томиоке. От ярости, он, казалось, способен на всё — даже Санеми поглядывал на это с опаской. Пластичность воды давала огромное преимущество, так как если пламя гасло, на противника обрушивался поток кипятка. — Вы что, репетировали к моему приходу? — не смотря на своё ухудшавшееся положение, Доума шутил — Как назывался ваш спектакль? — Закрой пасть! — Гию едва себя контролировал — Ты никогда больше не тронешь мою семью!       Танджиро молчал, хватая каждое слово. Сейчас, даже не смотря на ситуацию, он ни капли не жалел, что не помешал Незуко выйти за него. И клокотавшее сердце воспалилось рвением быть на одной стороне с Гию, помочь ему оберегать Незуко и… И племянника. — Ааа, понял, так это ты отец её дитя! — Доума тянул время, чтобы успевать регенирировать — Раз так хочешь ей добра, так не мешай мне забрать её в вечный рай! И твоё дитя станет великим по праву рождения! — Замолчи, замолчи… Замолчи! — новая вспышка злости, и Томиока покрылся синим огнём, как коконом — Никогда этого не будет, никогда!       Вопль разносился по округе, пугая горьким отчаянием и скрытой силой в тоне. Он срывался, ломался, но был неизменно уверенным. Танджиро выжидал момент, чтобы удачно зайти противнику за спину, но Гию даже не пытался помочь — мечник так ушёл в битву, что не замечал никого вокруг. Это его личная битва.       Кажется, у Тамаё стали кончаться силы — за её спиной больше не было фантомов Незуко и Юширо. Заметив это, Доума неожиданно взмыл вверх, в попытке сбежать, но Санеми успел сбить его потоком ветра, а Тамаё, через силу, укутать своим мороком. Демону снова приходилось тянуть минуту за минутой: — Знаешь, что будет, когда я тебя убью? — он смотрел на Томиоку с несвойственной долей гнева, из-за обмана — Её никто не защитит… Никто! Господин убьет всех! И настанет Рай на земле! — Не настанет! — Танджиро подставил к его глотке меч, подобравшись благодаря иллюзии Тамаё — Даже если умрём все мы, будут другие, более сильные, более талантливые, чем мы! Такие как ты никогда не… — Заканчивай трепать! — Юширо возник из ниоткуда, налетев на Доуму с небольшим танто. Но оружие лишь звонко пронзило воздух, а сам демон уже нёсся к Штабу — видимо, решил побыстрее сделать то, зачем пришёл и не тратить силы. Юширо коротко выругался и бросился к своей Госпоже: — Вы целы?! — он поймал её, когда она стала оседать на землю — Госпожа, я сейчас помогу Вам! — затем, поднял на Камадо полные злости глаза — Меньше нужно болтать во время боя, идиот!       Парень пропустил эту реплику мимо ушей и нервно огляделся. Он не смог уловить, в какой момент демон ускользнул, и теперь принюхивался в его поисках. Муичиро мрачно и быстро двигался к Штабу, Санеми уже скрылся в облаке тумана. Да, Незуко должна быть в безопасности, но нужно помочь Гию-сану! И ощутив знакомые запахи, Танджиро бросился по следу, пообещав себе чуть позже отблагодарить Тамаё-сан и её подопечного.

***

      Кочо завела Незуко в полуразрушенное здание — не смотря на опасный вид, его конструкции улетели, и находиться внутри этой уцелевшей комнатки на первом этаже было относительно безопасно. По крайней мере, так сочла медик: — Постарайся меньше дёргаться, — Шинобу уложила Незуко на какое-то одеяло — Теперь дыши как можно медленнее, поняла?       Её серьёзность и отсутствие сарказма давали понять, что всё не слишком просто. Было просто не ясно, что именно не так: не то угроза смерти плода, не то преждевременное его рождение, не то кровоизлияние в брюшную полость… Можно сойти с ума от всех этих вариантов! Была лишь надежда на сильный демонический организм и то, что он быстро регенирирует. Нужно только как-то помочь, чтобы она не потеряла всю свою энергию… — На, пей! — Кочо подставила ей под нос своё запястье — Быстро!       Незуко втянула запах и резко отвернулась. Глупая девчонка! От безысходности, Шинобу полоснула клинком по своей руке и почти силой совала тёмную кровь к её губам — Незуко не разжимала зубов. Пришлось пойти на крайность и шантаж — свой клинок медик занесла левой рукой прямо над нерождённым ребёнком, грозя воткнуть, а глазами выдавила усмешку от морального превосходства: — Выбирай, что будешь делать! Советую поторопиться!       Она лишь хотела как лучше. Для этого иногда приходится надевать злую маску, и позже, всё хорошо заканчивается — Незуко пришлось припасть к сладкой крови — девушка впервые пила её из человека, и никогда ещё так сильно не ненавидела себя. Шинобу внимательно следила, чтобы не было выпито слишком много, и отбросив оружие, почти ласково гладила девушку по голове: — Ты делаешь это не ради голода, — потом резко отобрала руку, поспешила обработать и замотать порез чем-нибудь — И пусть это останется нашим маленьким секретом…

***

      Ворон кружился над широкой, выжженой поляной, уже наполовину обледенелой, в стороне от Штаба — два демона снова сцепились друг с другом в бою, в котором нет места проигрышу — есть только смерть одного из них, и Гию старался не думать о том, что будет с Незуко, если он сейчас проиграет. Ужасающая жестокостью картинка стояла перед глазами, как наяву:       Растерзанное тело Незуко, всюду кровь и он сам, бесплотным духом сокрушрющийся над всем этим. И Танджиро, сходящий с ума от боли и горя, и ребёнок, родной ребёнок, которому не дано было родиться! Нет… Нет, не будет этого! Не может все так закончиться!       От этой мысли, его ярость приобрела ещё более сильный оборот, и Доума начинал уже откровенно напрягаться, чтобы уворачиваться от частых ударов. В конце концов, Гию перешёл в ту новую стадию, когда рога почернели, словно угольки, а по всему телу пошли чёрные узоры — магия демонической крови… Наредкость сильный демон с дыханием Воды: — Никогда больше ты их не тронешь!       Он повторял это, словно осмысленную мантру, хотя едва ли успевал следить за своей речью. Новый рывок Доумы, и в груди Томиоки осталась глубокая дыра. Высшая Луна уже пологал, что выиграл для себя время, но даже регенирируя, Гию не переставал наносить удар за ударом. — А тебе перепало много крови Господина! — на этот раз уже Доума не увернулся, и с пару секунд отплёвывал кровавый комок — Зачем ты остаёшься на их стороне? Они же убьют твоего ребёнка, — по расширенному взгляду синих глаз, он понял, что задел нужную струну — Я же вижу, как он тебе нужен. Помню, я жил с одной человеческой женщиной! У неё тоже был ребёнок. Жаль, не от меня… — это больше походило на сожаление от упущенной забавы, чем на искренние воспоминания — Ты счастливый демон! И я расскажу о тебе Господину! Уверен, он по достоинству оценит твою силу! И даст защиту твоей жене и ребёнку! Мы же сородичи, а значит, постараемся оберегать. У нас одна цель, к чему нам этот бой? — Какая ещё цель?! — Томиока вышел из оцепенения — Сдохни уже!       Танджиро настиг их в тот момент, когда они буквально сгрызлись: клинок Ничирин был вдавлен Доуме в шею, огромные сосульки торчали из спины Томиоки, пронзив его насквозь. Оставалось только отрубить голову Доуме, но сил у Гию было не так много. Камадо уцепился взглядом за несколько фигур вдалеке: Кагая вёл за собой жену, к подолу которой прицепились четыре девочки. Они смотрели на то, как Томиока борется. Они смотрели, и в их глазах не было страха. Это была твёрдая вера. И если бы Гию мог сейчас увидеть эти глаза…       Кирия шёл последним, неся на плече огромного ворона. Видя то, что происходит, он дернулся, что-то сказал, и птица взмыла к остальному воронью, а затем бросилась прямо к месту битвы. Танджиро понял, что это приказ и для него. Он было уже занёс клинок над Доумой, но был мгновенно отброшен в сторону, ударился о ствол сосны.       Когда он открыл глаза, как в замедленной съёмке, голова демона оторвалась от тела. Она летела в сторону, продолжая смеяться, пока не наткнулась на один из ледяных штырей — Доума сам окружил себя ими. Острие прошло через весь череп, и теперь, на месте левого, радужного глаза, зияла багровая ледышка. Парень воскликнул: — Гию-сан, вы смогли!       Ворон вцепился в волосы оторванной головы, поспешив поднять её в воздух. Но изувеченная и вдруг ожившая физиономия резко развернулась так, что зубами схватила птицу за лапу, а затем, под её истошные, гортанные крики, мгновенно разгрызла и заглотила заживо. Омерзительный комок перьев, костей и крови выпал из головы там, где она должна была соединяться с шеей, ещё подёргиваясь. Голова не регенирировала, когда упала Танджиро под ноги, но внимательно смотрела одним своим цветным глазом, а затем улыбнулась: — Ты же не думаешь, что это всё?       Обезглавленное тело вдруг зашевелилось, и руки потянулись к голове. Да, Танджиро уже видел такое, но в этот раз у демона не могло быть никаких нитей, чтобы соединяться с телом в таком состоянии. Камадо понимал, что нечего стоять столбом и было опять занёс клинок, но к этому времени Гию смог приподняться, и его катана уже уже рассекла неспокойную голову так, что можно было рассмотреть раздвоенный мозг и потухший глаз: — Теперь… Всё… — Томиока кашлянул, Танджиро поспешил помочь ему подняться с сосулек и обнаружил в его животе две огромные, сквозные дыры, которые, к счастью, начали затягиваться — Ты всё еще слишком долго думаешь…       Он грустно улыбнулся, держался в сознании. Всё кончено. На предутреннюю росу падали капельки его крови, иногда на жадно пьющую их почву. Молодой Столп Воды попытался уложить его на землю, но тот не дался: — Как там Незуко? — силы возвращались к нему поразительно быстро — Отведи… Отведи меня к ней.       Камадо, в порыве радости, закинул его руку на себя и попытался поволочить. Но Гию зашагал сам, хоть и не без поддержки. Ближе к главному зданию, на встречу им вышла Тамаё. Кажется, она немного оправилась, но была бледна, и от неё не отходил нервный Юширо: — Незуко в порядке, я её видела, — женщина прислонилась к обгоревшей балке — Демон ушёл? — Госпожа Тамаё, — Танджиро гордо поднял голову и говорил громко, чтобы слышали все охотники и рабочие — Гию-сан сделал так, что он никогда и никуда не уйдёт!       Санеми не скрывал удивления — убить Высшую Луну… Эта сила в руках Штаба оказалась полезна. Муичиро же только остановил технику тумана и сложил клинок в ножны       Пока Камадо шёл рядом, он ощутил, как между ним и Гию снова появилось что-то дружественное. Словно бы Томиока смирился со всем, что произошло в его жизни, и теперь в его сердце не осталось место для прежней боли — теперь есть Незуко и её ребёнок. И Танджиро тоже живёт ради них!       Перед нужной комнатой стояла Шинобу, щупая своё перебинтованное запястье. Новость о смерти Второй высшей Луны дошла до неё с рабочими быстрее, чем медленно плетущиеся Танджиро и Томиока. Она глянула на Гию с доброй ухмылкой, почти без едкости. Но Кочо есть Кочо: — Чего такой помятый, Томиока? — но тут же добавила — Когда снова будешь геройствовать, бери с собой утюг! — Очень остроумно… — Он закатил глаза, потом положил руку на дверь, и перед тем как толкнуть её, тихо спросил — А как мой… — Твой ребёнок? — она перебила, улыбаясь — Не думала, что ты такой заботливый мужчина, — и тихо добавила — Всё с ним хорошо.       Гию шагнул в комнату, и Танджиро было последовал за ним, но кто-то ухватил его за шиворот. Прежде чем потянулся к клинку, он увидел Канао: волосы растрепались, а личико всё такое же безмятежное. На мгновение, на нём блеснула улыбка и Камадо растаял: — Канао, ты в порядке! — он не сдерживался, когда крепко обнимал её — А остальные? — КАМПАТРО! — Иноске выхватил паренька у Канао — Ты чё это стал отдельно сражаться?! Зазнался, Столп Воды?! — из ноздрей маски кабана валил пар — Ещё раз ты такое вытворишь, я тебе бошку оторву! — Иноске хотел сказать, что он тоже переживал, — Зеницу в последние месяцы хоть и стал поспокойнее, сейчас бросился на Камадо с крепкими объятиями и слезами — Танджирооо! Миленький ты наш, со всеми конечностями вернулсяяя! — Харе ныть! — Иноске оттащил Зеницу — И впредь только попробуй ещё хоть раз без нас геройствовать! Прибью!       Танджиро смотрел на дверь и ничего не ответил. У Незуко есть семья, и ему не должно быть от этого так грустно. Но парень больше не ощущал себя частью её семьи. Может, пора её окончательно отпустить? Может, всё к лучшему?