Демоническая любовь

«Я всегда пытался жить так, словно в любой момент смогу взмыть в небо и улететь подальше. Ты со мной?»

      Незуко не сразу заметила пятна запёкшейся крови и рваную одежду Томиоки. Жив… Это главное! Он вошёл, слегка покачивясь и закрывая ладонью затягивающиеся раны. Белёные стены молча наблюдали за встречей, такой тихой, словно ничего плохого и не произошло за эту ночь. Дверь за мужчиной прикрылась. Вот и всё кончено — она смотрит так нежно, словно не может его коснуться, и пытается выразить всё одним только взглядом. Грустная улыбка Томиоки была последним, что от него ожидалось: — Как ты… Себя чувствуешь?       Он беспокойно подошёл ближе к мятому одеялу, на котром сидела его жена — как маленькая птичка в гнёздышке, укрытая шерстяной накидкой. Вдруг захотелось прижаться к её груди лбом и протяжно взвыть. Но он только невесомо поцеловал Незуко в висок, устроившись рядом. Её пальцы скользнули ему в волосы, задержались там, а губы беззвучно вышёптывали какие-то слова. Наблюдая за этим, Гию признал в этом слова молитвы. О, она много молилась в последние месяцы — каждый раз его миссии проходили всё дальше и дальше от Штаба, и не всегда у него была возможность отправить письмо.       Она больше не смотрит с мольбой о спасении — вместо этого, розовые глаза лучатся мягким светом, в их уголках скопились слёзки счастья, и от жены всё сильнее пахнет молоком. Даже странно… Он слегка приподнял Незуко и посадил к себе на колени, удерживая и покачивая, как маленького ребёнка. Она нуждалась в этом, ей этого не хватило в жизни — вот такой любовной заботы. В четырнадцать лет она лишилась матери. Теперь она сама была готова стать матерью. А Гию даже не помнил свою. Помнил только мамины синие глаза. У него такие же.       Почти любовно, она убрала его руку с заростающих ран и погладила рубец. Мужчина сморщился, но, кажется, не от физической боли — не нужно жалеть его. Он никогда этого не терпел. Но сердиться на Незуко было невозможно, и Гию снова размяк, позволяя гладить свои раны, словно они так быстрее бы зажили.       Дверь скрипнула, и Танджиро показался на невысоком порожке. Боясь оказаться незванным гостем, парень помялся, но Незуко радостно протянула руки на встречу брату, а Гию улыбался. Впервые за столько времени, он не отталкивал Танджиро, а принимал. И кто знает, почему… Ласковые руки сестры обняли парня за шею, когда она подошла к нему. Она смогла регенировать — Гию хорошо это видел, и это принесло ему облегчение, сроднее морскому штилю после шторма. — Сестрёнка! — Камадо обнимал её плечи, и с какой-то неловкосьтью избегал смотреть на живот — Цела… Незуко, родная! Гию-сан… Гию-сан защитил весь Штаб! Это он убил того демона!       Она не была удивлена, но… Жена вдруг повернулась к мужу, рефлекторно положив ладонь на грудь. Гию… Милый Гию! Да, он делал это ради её защиты, но убить того демона — безумные риски! Ведь за ним придёт следующий, ещё более сильный, а может и не один! И как бы Томиока не был силён, никто не знает, что может случиться в следующий раз! Но он словно прочитал мысли девушки: — Убью и следующего.       Это было брошено без тени заносчивости, словно что-то само собой разумеющееся. И это подействовало на Незуко, непонятным образом успокоив. Следы крови — его или убитого врага — смазанными пятнами застыли на его подбородке, а то время как с лица Гию успел их стереть. Чёрные метки магии крови давно пропали с тела, и лишь на кончиках рогов ещё темнели следы сажи. И не смотря на рой мыслей в голове, Незуко не могла не испытывать гордость и благодарность. Это те два качества, которые никогда не должны становиться крайностями.       Дверь снова отворилась. Санеми вошёл внутрь и как-то необычайно понуро глянул на присутствующих. Его появление никто не воспринял всерьёз, потому как улыбки не исчезали с лиц. Столп Ветра прыснул, потом отрывисто проговорил: — Ояката-сама принял решение. Мы возвращаемся в старый Штаб. Нужно собираться.       Не было в этом ни приказа, ни грубости. Выглядело так, будто Шинадзугава, наконец, признал Томиоку. И это явно далось ему с трудом. Но то, что сделал бывший Столп этой ночью, невольно заслуживало уважения. Перед тем как Санеми вышел, его окликнул Гию: — Спасибо, Шинадзугава. — За что ещё?!       Это было показное безразличие, за которым столп Ветра подавил удивление. Но Гию ответил спокойно: — За то, что защищал мою жену.       Этот факт оставался фактом, хоть и Санеми, снова натянув на себя свою нервную физиономию, стал прежним Столпом Ветра: — Да плевать я хотел!       Он со злобой хлопнул дверью, но Гию продолжал улыбаться. Санеми не так плох, как кажется. В этот раз, он даже геройствовал, хоть и не хотел признавать это. Томиока встал и подошёл к Незуко: его высокая, рогатая фигура стала опорой для небольшого, нежного демона. И, кажется, в эти секунды сестра была счастлива. Танджиро тоже приготовился уйти, но Гию удержал парня за рукав: — Нужно будет отточить твою реакцию в бою. Я займусь этим.       Всё, наконец, вернулось на круги своя, и Камадо выпрямился с готовностью и с широкой улыбкой на лице. Брать с собой из этого Штаба им всем было почти нечего. Час спустя, Гию с Незуко собрали из своих уцелевших вещей лишь небольшой набор, ценного в котором было только свадебное кимоно, клинок Ничирин и детская колыбелька.

***

      В старый Штаб вернулись где-то через сутки. Зимний путь был сложнее и дольше, но сейчас, поздним летом, ряды Организации чувствовали себя гораздо лучше при переходе. Всем тем, кто находился на заданиях, послали письма о том, куда следует возвращаться.       Гию размышлял о том, что если их позвали в Штаб, то и для них нашлось место. Явно стоит отказаться от затеи уходить к учителю Урокодаки. Так лучше. Так безопаснее — кто знает, когда демоны снова нападут. В Штабе всегда есть кто-то, кто может защитить Незуко, и это правильнее в нынешних условиях. И зачем вообще демонам понадобился их ребёнок… У Томиоки были некоторые догадки, которые он держал при себе.       На входе воздвигли новые, красные Тории, от недавно построенных зданий пахло новой древесиной. Сад глицинии высадили заново, и невысокие ростки уже почти отцвели. На удачу, день был моросистый и ветренный — один из первых дней, говоривших о скором окончании лета. Незуко поуютнее заворачивалась в шаль, а Гию мог не прятаться от солнца.       Танджиро воодушевлённо шагал с остальными столпами, и недавно вернувшийся Ренгоку уже что-то торжественно ему рассказывал. Гию выдохнул — место столпа подходило Танджиро гораздо лучше, чем ему. Правда, Санеми и Игуро всё ещё его не жаловали, но это пройдёт — у Камадо слишком светлая душа, чтобы они долго оставались так настроены.       Зеницу орал где-то в толпе о том, как красива Аой, потом можно было наблюдать, как он с визгами удирает от разьярённого и крайне ревнивого Иноске, который слишком привык к тому, что Кандзаки постоянно возится с его «кабаньими» переломами. Незуко беззвучно смеялась, а Танджиро пошёл их разнимать. Стало спокойнее. Возможно, так влияла смена обстановки. Теперь, когда все разбредались по Штабу, который был отстроен в аккурат повторяя сгоревший, Гию поставил поклажу на гальку одной из тропинок. Нужно узнать, куда им теперь податься. — Томиока-сан! — Мицури шла навстречу — Ояката-сама вызывает тебя!       Он бросил на Незуко вопросительный взгляд, и она кивнула с наивной улыбкой. Мицури уже подхватила с земли их сумку и протараторила: — Незуко, будешь чай?       Девушка снова кивнула, хоть никакого чая не выпила бы при всём желании. Так Канроджи позвала её в свою комнату, чтобы дождаться, пока Гию уладит все дела. О Незуко можно не беспокоиться, и Томиока направился к дому лидера Организации охотников.       Он поторопился. Всё вокруг пугающе точно повторяло изначальные конструкции, вплоть до рисунков на бумажных дверях. Никто в длинном коридоре не преграждал ему путь к покоям Ояката-самы, и Гию добровольно замер на мгновение у нужной комнаты. — Войдите…       Этот сдавленый, женский голос Томиока услышал ещё до того, как постучал. Войдя, он не мог не думать о том, сколько Амане не спала — её помятый и измождённый вид многое мог сказать о состоянии Кагая-самы, который сидел за новым, письменным столом. Верхняя часть лица, в том числе и глаза, оказались замотаны бинтами, локти лежали на столешнице, удерживая мужчину от падения. Лидер говорил ещё тише, чем обычно: — Прости, что не поблагодарил тебя лично ещё тогда…       Он начал без предисловий, в то время, как Гию ещё стоял в поклоне. Услышав это, Томиока распрямился, а слепец продолжал: — Ты ведь убил вторую Высшую Луну и спас многих охотников… Организация в долгу перед тобой. — Благодарю, Ояката-сама, но я просто выполнял свои обязанности. — Даже если так, я не могу оставить твой поступок без внимания. Поэтому сейчас и не пришлось собирать Столпов. Конечно, место Столпа Воды уже занято, но…       Лидер закашлялся, затем утих, будто ждал, что Томиока что-то скажет. И Гию было, что попросить: — Ояката-сама, мне не нужно ни должности ни любой другой награды в этом роде. — Будь по-твоему. Тогда, как я могу тебя наградить?       Томиока как-то взволнованно переступил с ноги на ногу, затем резко вскинул голову: — Высшей наградой для меня будет, если моя жена будет в безопасности, когда Луны вновь придут за ней. Больше ни о чём просить не смею.       Амане выжала над мраморной миской марлю, затем принялась снимать с мужа бинты. Он не выказывал признаков боли, но все понимали, что он её терпит, а потому молчит. Секунды тянулись мучительно долго, когда Гию смотрел на ещё более обезображенное болезнью лицо, чем прежде. Но его жена, без капли брезгливости, легонько омывала вздутые вены. Наконец, Кагая опять нашёл в себе силы говорить: — Конечно, всё это будет. Я даю тебе слово, что Организация берёт Незуко под защиту. И ваше дитя тоже. — Благодарю. Вы очень великодушны, Ояката-сама.       Он было приготовился, уйти, но лидер снова заговорил: — Думаю, нам всё же придётся созвать Сбор… — он снова задумчиво прикрыл веки — Они не спроста хотели выкрасть ваше дитя. Если так, то оно, должно быть, представляет для них большой интерес. А значит нельзя дать им такую возможность… — Это всё он говорил словно бы себе, и лишь после обратился к Томиоке — В оружейном корпусе есть несколько жилых комнат. Можете их занять

***

      Штаб перестал казаться таким враждебным, под тёплым, летним дождём, промочившим Томиоке волосы. Совсем скоро, всё случится совсем скоро… Стоило представить перед собой подвешенную к потолку колыбельку, и это помогало ненадолго забыть об охотниках и демонах. Словно не было никакой вражды, и они с Незуко были обычной семьёй. Сколько бы он отдал, только чтобы жить с Незуко обычной жизнью и любить их дитя без страха, что оно кого-то убьёт…