От А до Я

Алкоголь Хосок пьяный и беспомощный. Он не хозяин своему телу: Тэхён закидывает его руки к себе на плечи, но они безвольно соскальзывают, падают на простыни. Тэхён ритмично двигает бедрами между его широко разведенных бедер, проникает глубоко и жестко. Наклоняется, целует Хосока в розовеющие щеки, во влажный от пота лоб. Шепчет низко и глухо: – Хороший мой. Хороший... Хосок всхлипывает и лопочет что-то бессвязное, едва шевеля губами. Он почти не возбужден и слабо понимает, что происходит. Ему хочется спать, хочется остановить непрерывное кружение, хочется свести ноги. Тэхён теряет голову. У Хосока на приоткрытых губах привкус десятка сладких коктейлей. Тэхён проталкивает язык между ними, втягивает в рот верхнюю. Очередной всхлип Хосока превращается в стон. – Хороший, – Тэхён с силой сжимает пальцы на скользких от смазки бедрах. Каждым движением подтягивает Хосока ближе, вжимается в него, заставляет бесконтрольно вздрагивать и всхлипывать – непрерывной чередой тихих, жалобных звуков. У Хосока на ресницах выступают слезы, ему плохо и хорошо одновременно: алкоголь не дает разгореться желанию, и оно тлеет глубоко внутри, не находит выхода и превращается в пытку. Хосок не чувствует своего тела: только то, как туго и горячо входит в него член. Постоянное давление на раздвинутые припухшие края, ощущение невыносимой тесноты, жар, идущий от Тэхёна – всё сливается в одно. И тянется бесконечно. Бельё У Хосока твердая, гладкая грудь. Он неловко застегивает на ней лиф – два невесомых треугольника из жесткой прозрачной сетки. Тонкая, но грубая ткань дразнит соски, заставляет их потемнеть от прилива крови и затвердеть. Хосок представляет, как Тэхён будет ласкать их прямо сквозь лиф: влажно вылизывать, втягивать в рот и посасывать, пока они снова не станут мягкими и не набухнут, увеличившись и расплывшись по ореолам. Тогда Хосок снимет намокший лиф и откинет простынь, чтобы Тэхён увидел другие кружева. Невесомые, эластичные. Спереди они плотно облегают член, а сзади – исчезают между ягодицами. Хосок повернется к Тэхёну спиной и встанет на колени. Тэхён большим пальцем подцепит кружево, оттянет его в сторону и будет долго дразнить Хосока головкой члена прежде, чем войти. А потом будет брать его, сжимая кружева в ладони, дергая за них, чтобы стимулировать Хосоку член. Хосок будет сжиматься, дрожать и умолять, чтобы Тэхён не останавливался. Вишня Тэхён небрежно покачивает стакан в руках, пока беседует с партнерами по бизнесу. Разговор течет медленно и ни о чем. В приватной клубной комнате они собрались, чтобы расслабиться, а не решать дела. Погода, политика, гольф. Тэхён перебрасывается ничего не значащими фразами то с одним, то с другим. Улыбается им губами, но не глазами. Кивает. Хосок молча сидит рядом, зажав между губами вишню – большую, темно-фиолетовую, сладкую. В месте, где из нее выдернули черенок и вынули косточку, выступила капля сока, но Хосок не смеет тронуть ее языком. Он терпеливо ждет. Тэхён делает глоток. Крепкий коньяк обжигает рот. Тэхён наклоняется к Хосоку и аккуратно – невесомым, быстрым движением, похожим на поцелуй – забирает у него ягоду. Она теплая – идеальной температуры. Он давит ее зубами, пускает сок. Вишневая сладость оттеняет коньячную горечь. Тэхён гладит Хосока по щеке, тянется к большому блюду, стоящему на столе, и берет новую ягоду. Вкладывает ее между хосоковых губ, которые с готовностью смыкаются вокруг нее. Тэхён знает, что другие смотрят. Знает, что еще они хотели бы протолкнуть в нежный, розовый рот Хосока. Знает и наслаждается этим. Хосок – дорогое приобретение, и Тэхён не собирается им делиться, но никогда не упускает шанса похвастаться. Гимнастика Их многоэтажки стоят преступно близко: от окна квартиры Тэхёна до окна его соседа напротив не больше трех метров. Чертовы муравейники. Прежние соседи никогда не распахивали шторы, Тэхён – тоже, и всех всё устраивало. А потом старые соседи исчезли, и Тэхён одним не_прекрасным утром выглянул, чтобы разок посмотреть на нового… И пропал. Сегодня он снова обещает себе, что больше не будет делать глупостей. Что наденет наушники и проработает все утро, что ни за что не подойдет к окну, что… Бесполезно. Едва цифры на электронном табло часов выстраиваются в красивое, круглое 09:00, член Тэхёна твердеет. Тэхён запускает руку под резинку широких домашних штанов, сжимает себя, дергает, ругается сквозь зубы. И сдается. В три шага оказывается у окна. Осторожно раздвигает шторы и в маленькую щель смотрит в соседнее окно, словно в экран огромного телевизора, настроенного на прием бесплатного порно-канала для жалких извращенцев вроде Тэхёна. Главную и единственную звезду канала зовут Хосок (Тэхён вычислил его с помощью гео-меток в инстаграме), и он любит солнечный свет и начинать утро с гимнастики: разминка. растяжка. вращение бедрами. наклоны. приседания. туда. сюда. прогнуться. откинуть волосы. облизать губы. Тэхён следит за каждым его движением и дрочит, представляя, как во всех этих упражнениях пристраивается к стройному, гибкому Хосоку – сзади, сбоку, сверху, снизу – и трахает его до седьмого пота. Как растягивает его пальцами. Как заставляет приседать на свой член. Как вращает бедрами между его разведенных ног. Как дергает за волосы, заставляя прогибаться в спине. Хосок наверняка выносливый, тренированный и сможет принимать член часами напролет. Тэхён кончает быстро и ярко, но удовлетворение не приходит. Тэхён задергивает штору и обещает себе, что больше никогда. Двойник Не-Тэхён выглядит, как Тэхён, но все-таки «не»: не такой нежный, не такой терпеливый, не такой любящий. Хосок каждый раз ждет его со смесью страха и предвкушения. – У тебя когда-нибудь было сразу двое, детка? – не-Тэхён прижимается к нему сзади. Гладит ягодицы, мнет их и раздвигает, проталкивая между ними ткань пижамных штанов. Давит через них на гладкое и чувствительное место. Хосок привстает на цыпочки, впутывает пальцы в волосы Тэхёна, который обнимает его спереди. Подставляет шею под его жадные поцелуи. Тэхён и не-Тэхён вызывающе твердые, сильные, обнаженные. Хосок чувствует себя пойманным, когда дрожит в плену их переплетенных рук. Не-Тэхён спускает его пижамные штаны по бедрам, Тэхён – расстегивает рубашку. Он могут делать с Хосоком все, что захотят: языками, пальцами, членами. Их двое, а Хосок один – потерянный, беззащитный, тихий. – Не надо! – Хосок жмурится, когда не-Тэхён начинает водить головкой члена по ягодицам. Хосок знает правила игры и не смеет просить. Только повторяет, сдавленно и умоляюще: – Не надо. Не надо... Хватит! Тэхён берет его член в руку, сжимает и поглаживает. Хосок все еще лепечет жалобное «не надо», пока его ведут к кровати, укладывают, вертят в четыре руки так, как удобно им – Тэхёну и не-Тэхёну. Хосок лепечет «не надо», пока с готовностью не принимает сразу два члена – сзади и в рот. Потом он не успевает даже постанывать. Не-Тэхён задает безжалостный, неумолимо-быстрый ритм, и Хосок знает: ночь будет долгой. Ежедневник Тэхёну хочется. Член зудит от напряжения, больно упирается в молнию джинсов. Тэхёну хочется, а Хосок только смеется и говорит: – Отстань! Я работаю. И снова пишет в своем ежедневнике, удобно развалившись на диване. Что-то важное, серьезное, отвлекающее его от действительно значимых дел – от дрочки Тэхёну. Или от минета ему же. Тэхён злится и дуется. Пытается играть на приставке, но не может сосредоточиться. То и дело поглядывает на Хосока и ругается сквозь зубы: Хосок облизывает ручку. Прямо-таки насаживается на нее ртом с выражением беспечной невинности на лице. Тэхён не знает, издевательство это или просто дурная неосознанная привычка. Впрочем, ему плевать на оба варианта, пока ручка остается всего лишь ручкой, а не его членом. Хосок пишет и пишет. Тэхён почти готов сдаться и позорно отдрочить себе сам, но Хосок вдруг вкладывает ручку между страницами ежедневника, закрывает его и кидает на диван. Поднимается и говорит: – Я в душ. И, господи, это обещание. Тэхён выдыхает с облегчением. Поглаживает член через джинсы – ничего, дружок, потерпи еще немного. Когда Хосок уходит и ванной начинает шуметь вода, Тэхён решается. Осторожно берет его ежедневник, открывает и охает: весь разворот покрыт вовсе не важными рабочими заметками, а… сердечками. Большими, маленькими, белыми, закрашенными. Миллионом кривоватых сердечек! Тэхён качает головой. Посередине левой страницы единственная надпись – короткое и незамысловатое «я тебя люблю». Это настолько глупо, нежно и в духе Хосока, что у Тэхёна, наконец, падает член – от умиления. Жертва От Хосока пахнет жасмином. Жимолостью. Жизнью. Тэхён глубоко дышит им, утыкаясь носом в теплую ямку между ключицами. У Хосока под кожей бьется пульс. Теплая кровь бежит по венам в такт сокращениям сердца. Тэхён почти ощущает ее вкус на своем языке, зубы ноют – неприятно, болезненно. Хочется выпустить клыки, прижаться ртом к беззащитно-обнаженному изгибу хосоковой шеи и сомкнуть челюсти. Хочется выпить из Хосока смесь жасмина, жимолости и жизни. Вытянуть их жадными глотками, насытиться причудливым коктейлем, опьянеть и забыться: на день, на месяц, на год. Спать и видеть сны, пока вокруг будут разрушаться города и распадаться империи, а потом – снова проснуться от нестерпимой жажды, найти новую жертву – сладкую, ни о чем не подозревающую – и осушить ее. Хосок дремлет. У него умиротворенно подрагивают ресницы. Тэхён лежит головой на его груди, ощущает, как она поднимается и опадает с каждым выдохом и каждым выдохом. Тэхён так давно не спал. Он завидует. И не может решиться. Потому что Хосок единственный за тысячу лет, кто сумел утолить и другую жажду Тэхёна – жажду красоты. У Хосока очень нежное, открытое лицо. Тэхён любит смотреть на него: плачущего, смеющегося, сосредоточенного, увлеченного, дрожащего от наслаждения. Две жажды борются в Тэхёне, и Тэхён сдается второй, целуя Хосока сомкнутыми губами в плечо и проталкивая ладонь между его обнаженных бедер. Хосок ворочается, сонно улыбается, мягко стонет. Самая желанная жертва – доверчивый и влюбленный. Тэхён ведет носом по его маленьким, твердеющим от прикосновений соскам. Целует теплую кожу живота, пуская по ней мурашки. Хосок особенно красивый, когда принимает ласку. Тэхён прижимается щекой к его бедру, а пальцами осторожно раздвигает ягодицы. Хосок тихо выдыхает и сводит брови к переносице – совершенно очаровательно. Он красивый и пахнет, как майский луг, как вечная жизнь. Тэхён позволяет ему цвести. Зодиак Хосок верит в гороскопы. И в звездную совместимость. Потому что с Близнецом и Тельцом у него не получилось (а звезды предупреждали!). И один Рак его обманул, а Рыбы – изменил прямо на втором свидании. Так что Хосок, устав от неразберихи в личной жизни, раскошеливается на пять долларов и оплачивает онлайн-звонок астрологу Тэхёну. Астролог Тэхён отвечает спустя полминуты. Кажется, он разгоняет дым от только что потушенной сигареты и одновременно пытается задернуть заедающую штору позади себя, чтобы скрыть вид на неприглядную захламленную комнатку. Хосок смущается. Тэхён дергает штору сильнее, и она, наконец, разъезжается на всю длину. – У тебя пятнадцать минут. – Да, я знаю, – Хосок кивает и больше ничего не добавляет. Ему неловко и странно. Астролог Тэхён совсем не похож на астролога, скорее на пытающегося подзаработать неряшливого студента. Вот и верь после этого рекламе в интернете. – И? – Тэхён машет рукой перед камерой. – Меня видно? – Да. Да… Просто я… Водолей. – Ага. – И хотел бы узнать… – Ага. – Кто мне подойдет. Ну. Из других знаков зодиака. – Подойдет в смысле?.. – Любви. Отношений. Всего такого, – Хосоку жаль пяти долларов, которые по условиям сайта уже никто не вернет, поэтому он дает Тэхёну шанс. – А секс? – И это тоже. – Значит, ща найдем тебе какую-нибудь… – Какого-нибудь. Да, – Хосок неумолимо краснеет. – Вот. Парня, понимаете? – Ага, – Тэхён вдруг садится ровно, приглаживает пушащуюся челку пальцами и становится… внимательнее что ли. Заинтересованнее. – И с кем ты уже пробовал? – С тельцом и близнецами. Еще с рыбами и раком. И как-то… никак. – Может, попробуешь скорпиона? Че у них там в гороскопе… – Я думал, это вы мне подскажете. – А, точно. Тогда… – Тэхён приближается к экрану и разглядывает Хосока с минуту. Кивает сам себе и сообщает: – Нет. Скорпион тебе не подойдет. Они таких милашек сжирают и не давятся. – Таких… кого? – Хосок краснеет еще сильнее. – Милашек, – усмехается Тэхён. – Стрельцы тоже не твой вариант. Они скучные и предсказуемые. Наверное. Знаешь… я думаю, что тебе нужен козерог. – Козерог? Почему? – У козерогов большие члены. – Это не совсем то… Господи. Откуда вам знать? – И сердца у них большие. – Хватит, – Хосок тянется к мышке, чтобы прервать звонок. – Эй, эй. Ну куда ты. Мне тут скучно пиздец. Ты мой первый клиент за утро. Я торчу у компа уже два часа в тупом ожидании и, блин, ща с ума сойду. Кстати, я козерог. – Ясно, – Хосок растерянно замирает с протянутой рукой. – И у меня большой. Хочешь посмотреть? – Тэхён чуть съезжает по креслу вниз, наклоняет экран ноутбука так, чтобы камера смотрела прямо между его раздвинутых ног, и, черт возьми, Хосок видит контур его члена сквозь мягкую ткань спортивных штанов. И этот самый член действительно… впечатляет. – Могу вытащить, – предлагает Тэхён. Хосок сглатывает, закусывает губу и опускает руку на мышку, щелкая кнопкой. Звонок завершается. Тэхён пропадает. Хосок прячет лицо в ладонях, трет глаза. Он заплатил пять долларов и не получил ничего. Пожалуй, в отместку стоило на самом деле заставить этого придурка показать член. Если он такой огромный в обычном своем состоянии, то насколько он увеличится, если… – Нет, хватит, не смей об этом думать, – Хосок щиплет себя за щеку. И вздрагивает. Потому что во все еще открытый текстовый чат прилетает сообщение: «третий раз предлагать не стану», а из колонок доносится звук входящего вызова. Хосок вздыхает, мнется, ругает себя и… принимает вызов. Может, ему и правда стоит присмотреться к козерогам? Игра – Ты… – у Хосока сбивается дыхание, но он берет себя в руки и продолжает с деланной насмешкой: – Не слишком-то стараешься. Прямо как на моих парах. Тэхён фыркает, ворочая его член во рту, и у Хосока немеют ноги от сладкой волны дрожи, пробежавшей по телу. Тэхён облизывает головку, берет ее за щеку и дразнит кончиком языка. Снова и снова. Хосок стонет, но повторяет упрямо: – Так себе. Не зачет. Тэхён берет глубже. Хосок качает головой, впивается пальцами в подлокотники. – Всё еще нет. Тэхён выпускает член изо рта и подхватывает Хосока из кресла. Толкает его, растерянного чужой внезапностью, животом к столу, спускает с него брюки и входит. Хосок стонет громко и высоко, превращая стон в короткий вскрик. Он недостаточно подготовлен, и от этого ему еще теснее и жарче. Тэхён в нем: твердый и большой. Движется рвано и грубо, впечатывая бедрами в край стола. Хосок пытается опереться о столешницу, но влажные ладони скользят, не держат. Хосок ложится на стол полностью и до боли кусает губы, когда член проникает глубже. – Что вы скажете на это, господин Чон? Всё еще нет или уже да? – Нет, – Хосок роняет слова, но уже не помнит их значение. – Нет. – А если так? – Тэхён выскальзывает почти полностью, оставляя внутри только головку, и грубо тянет Хосока обратно на себя, насаживая до звонкого шлепка бедер о бедра. Повторяет это острое, мучительное движение – раз, второй, третий. Хосок уже не стонет и не кричит: просто тянет нежное, звонкое «а-а-а» и пытается упереться ладонями куда-нибудь в Тэхёна, заставить его остановиться и продолжить иначе – медленнее, осторожнее. Но Тэхён только усмехается и ловит его запястья. Сжимает и тянет уже за них. Хосок вскидывает голову, прогибается в спине и всхлипывает. Соглашается лихорадочно: – Да, да. Это да, Тэхён, еще. Не так сильно. Еще! – Еще или не так сильно, господин Чон? – Тэхён смеется низко и хрипло, притягивает Хосока за волосы, отрывая его от стола и заставляя замереть на своем члене. Хосок сжимается вокруг него, дрожит. Тэхён гладит его по животу, нажимает на него под ямкой пупка, толкается мелко и часто, поддавая бедрами снизу вверх. Хосока не хватает надолго: он кончает и валится обратно на стол, пока Тэхён догоняет его, двигаясь в ставшем слишком чувствительным теле. Потом они вместе сидят в кресле и приходят в себя: Хосок на коленях у Тэхёна, положив голову ему на плечо. – Это было… странно, – улыбается Хосок. – Ты, конечно, похож на студента, но я на преподавателя – вряд ли. – И слава богу, – морщится Тэхён. – У меня все преподы дряхлые старики. – Эй, уважай старость. Ты тоже однажды… одряхлеешь. – Наверное, – Тэхён пожимает плечами. – Но до этого успею поиметь тебя еще десять тысяч раз. Хосок возмущенно пихает его локтем в бок. Тэхён только смеется. Кляп Хосок очень чувствительный и поэтому слишком громкий во время секса. Тэхён должен что-то с этим сделать, потому что ему совсем не хочется, чтобы однажды соседи вызвали к ним в квартиру полицию, решив, что в ней кого-то убивают или насилуют с особой жестокостью. Тэхён просматривает кучу тематических сайтов, читает древние форумы, даже спрашивает совета у экспертов на платформе анонимных вопросов, но все как-то… нет. Тэхёну не хочется заклеивать Хосоку рот строительной лентой, и он точно не собирается запихивать ему туда всякие тряпки; а красный пластмассовый кляп-шар наверняка будет вызывать неприятные гастрономические ассоциации с жирным запеченным поросенком, украшенным яблоком. У Тэхёна, блин, не встанет. Хосок приносит решение сам. Робко подталкивает к Тэхёну коробку и отводит глаза, пока Тэхён достает из нее упругий каучуковый член. Не слишком длинный – сантиметров семнадцать, – но впечатляюще толстый. Хосок раздевается и ложится на бок, подтягивая острые коленки к груди. Ему немного стыдно и неловко – он никогда еще не брал в рот, – но Тэхён ласково гладит его по волосам и помогает принять член: сжимает податливую головку и вставляет. Во рту Хосока она расправляется, заполняет его собой, врезается в зубы и растягивает губы – до неприличия. Хосок не сможет вытолкнуть резиновый член языком и не сможет вынуть его без помощи рук. Тэхён осторожно проталкивает импровизированный кляп чуть глубже, надавив Хосоку на затылок. Хосок прикрывает глаза и старается спокойно дышать носом. – Если испугаешься или станет плохо – сразу вытаскивай, – говорит Тэхён и переползает на другую сторону кровати. Ему нравится, когда Хосок лежит на боку: так член входит особенно туго, а Хосок – дрожит особенно сладко. Тэхён берет его медленными, размеренными толчками. Хосок скулит и всхлипывает. Тэхён начинает двигать бедрами сильнее и грубее. Хосок не может кричать – его крик дребезжит где-то в горле, не вырываясь наружу. У него немеет челюсть, но он все еще чувствует давление резинового члена, распирающего щеки. Хосок кричит, но выходит лишь невнятное громкое мычание. Хосок плачет, потому что дышать только носом становится труднее и больнее, но даже не думает вытащить кляп. Резиновый член согрелся во рту и ощущается почти как настоящий. Хосок сглатывает слюну, едва не давится и заходится жалобным скулежом. Тэхён трахает его быстро и глубоко. Член во рту. Член сзади. Чувствительный Хосок кончает первым и сразу, все еще подрагивая от наслаждения, пытается перевернуться и оттолкнуть Тэхёна. – Ты чего? Все в порядке? Давай вытащу, – Тэхён растерянно тянется к кляпу, но Хосок его опережает. Вынимает, всхлипывая, член, и трет ладонями ноющую челюсть. – Ну ты чего? – Тэхён стирает с его щек дорожки слез. Хосок мотает головой и толкает Тэхёна обратно на кровать. Устраивается между его ног и берет у Тэхёна в рот. В первый – во всех смыслах – раз. Медленно облизывает и отстраняется. Говорит Тэхёну: – Не давай мне его вынуть, а то я снова буду кричать. И, пожалуйста… – Хосок замолкает на секунду. – В рот. Сделай это мне в рот. Ты понял... Кончи. У Тэхёна темнеет и тяжелеет взгляд. Тэхён кивает и вплетает пальцы Хосоку в волосы. Толкает его ртом на член и больше не позволяет отстраниться.