IDFC

blackbear - i don’t fucking care (acoustic version)

На белоснежном листе бумаги появляется новая, слегка кривоватая линия. Вдруг кончик карандаша ломается, оставляя после себя жирный отпечаток. — Чёрт! — тихо выругивается Чон, нервно хватая со стола точилку. Когда о кончик можно пораниться, мальчик продолжает выводить линии, делать наброски теней, где-то светлее, где-то темнее и, вуаля, рисунок готов. Чонгук с победной улыбкой и по-детски светящимися глазами осматривает своё новое творение. У него получилось, наконец получилось. Он так долго рисовал это, что уже и не помнит, когда начал. Чон поднимается со стула и бодрой походкой идёт в сторону кухни. Нужно обязательно показать рисунок родителям. — Мам, пап, смотрите. Красиво? — всё так же улыбаясь, проговаривает Гук. — Да, очень красиво, — сухо отвечают те, даже не посмотрев в сторону ребёнка. Но мальчик не отчаивается. Он кладёт листочек на стол в надежде, что его труд оценят и, возможно, даже повесят на стену, и уходит обратно в комнату.

Несколько лет спустя

— Как думаешь, если Джин первым признается в своих чувствах, мы будем наблюдать новую пару в нашей компании? — вдруг говорит Мира. — Я не могу сказать тебе чего-то точного, потому что не хочу, чтобы он на что-то надеялся, но если тот парень ему так сильно понравился, то вперёд. Ты же знаешь, я всегда вас всех поддержу, — немного устало проговаривает Чонгук. Его клонит в сон, особенно сейчас, когда любимый кот лежит рядом и мурлычет. — Я знала, что ты так скажешь. Хорошо, я так Джину и передам, — она снова замолкает. Они говорят уже третий час по телефону. За это время можно было обговорить всё на свете, что они, собственно, и сделали. — А у тебя как дела? Твой Тэхён так и не ответил? — Нет, он ответил. Но мне, если честно, вообще показалось, что он и не понял, кто ему писал. Это безнадёжно. И вообще, я Чимину обещал, что больше не буду вспоминать его. — Ты сейчас всегда будешь слушать только его? Чонгук-а, пойми ты уже, мы живём всего лишь раз и… — Да-да, я знаю, но я не могу, понимаешь? Как я буду смотреть ему в глаза, когда он всё-таки соизволит приехать сюда? — Чон понимает, что не нужно было задевать эту тему. Ни к чему хорошему это не приведёт. — Делай, как считаешь нужным. — Да, конечно, — и снова оба молчат. — Слушай, уже поздно, я пойду спать, увидимся завтра. Спокойной ночи. — Спокойной. Чонгук ставит телефон на зарядку, несколько раз переворачивается с одного бока на другой и, наконец, засыпает. Он сильно устал за сегодняшний день.

***

Ужин проходит спокойно. Родители говорят о работе, о том, что произошло в их маленьком городке. Младшая сестра, сидящая рядом, снова не слышит ничего: нацепила наушники и уставилась в ноутбук, всё как обычно. Чон уже привык быстро перекусывать и скрываться в своей маленькой комнатке, ему там уютнее. Парень тихо встаёт со своего места и ставит тарелку возле раковины, уже собирается уйти, но не тут-то было. — А мыть за собой тебя не учили? — проговаривает отец, даже не взглянув в его сторону. — Но вы ведь сейчас доужинаете и помоете всё сразу, зачем я буду тратить воду, которой и так нет? — Тебе лень помыть за собой всего одну тарелку? — вставляет своё слово мама. Чонгук без лишних слов включает кран, из которого течёт тоненькая струйка воды, и начинает намыливать посуду. После этого он так же в тишине уходит к себе.

.

Ложась на кровать, Чон прикрывает глаза. Парень весь день просидел за уроками, потом наконец добрался до своего альбома и сделал наброски для своего будущего рисунка. — Так и будешь лежать все каникулы? — в комнату входит мама и начинает протирать полки. — Вытер бы лучше пыль, смотри, сколько её тут. Чонгук молчит. Ему нечего на это сказать, да и не хочется. Мать как зашла, так и выходит, не закрывая за собой дверь. Чон встаёт и, сделав это, забирается под одеяло, перед этим выключив свет.

***

— Как же вы меня все достали! — кричит Чонгук, не выдерживая. Родители снова обвиняют его в том, чего он не делал. — Достали? Ах, ты, неблагодарный! — мать замахивается и ударяет по щеке. От её длинного ногтя у парня на виске остаётся красная полоса. — Тебе чего-то не хватает? Так скажи нам это! Мы всё делаем для тебя: Чонгук захотел новый телефон — пожалуйста, захотел поменять обои в своей комнате — поменяли на следующий же день, захотел погулять или сходить в гости к друзьям — мы тебя отпустили. Что тебе ещё нужно? Но Чон не хочет произносить и слова. Он еле сдерживает слёзы, когда мать продолжает тыкать в его «хотелки» как нашкодившего котёнка. Он устал, он так устал, что уже хочет поскорее закончить эту ёбаную школу и свалить на все четыре стороны. — Завтра же можешь собирать свои манатки и валить к бабушке! Видеть тебя не хочу! — мать разворачивается и, продолжая выкрикивать всё то, что ей не нравится, захлопывает дверь. Чонгук больше не может это терпеть. Он несмело выпивает стакан воды, пока отец прожигает его злым взглядом, и уходит в свою комнату. Он обещает себе, что уйдёт. Он соберёт все свои вещи и уйдёт. Но парень не делает этого ни через день, ни через неделю и ни через месяц.

***

— Почему вас постоянно ничего не заботит? — Чонгук в ярости, потому что никто не хочет выслушать его. — Почему, блять, меня одного волнует то, когда и где мы сможем встретиться? — Перестань говорит так! — Чимин тоже не выдерживает. — Если бы меня ничего не волновало, я бы сейчас не сидел здесь и не выслушивал тебя. Я бы не говорил, какой ты красивый, не поддерживал бы тебя и уж тем более не беспокоился за твою жопу! Но ты, видимо, не так всё понял. Меня это заебало, до свидания! Пак громко хлопает дверью. Чонгук опускает свои глаза, которые предательски слезятся и из них вот-вот потекут хрустальные ручейки. Мира оглядывает комнату и тоже выходит за дверь. На диване остаются только Джин и Хосок, которые вообще не понимают, что произошло. — Гук, ты… — начинает Ким. — Уходите! — выкрикивает парень, остервенело стирая слёзы. — Уходите, оба! Те послушно встают с нагретого места и выходят прочь. А Чонгук падает на пол и, прижав ноги к себе, тихо рыдает. Он теперь один, абсолютно один.