Души демонов

Джозелин села в кровати и притянула к себе колени. Ткань платья, съехав, обнажила её ноги. Девушка сжалась и посмотрела на нервного Себастьяна. Он был странным, непривычно чувствительным. Он стоял у зеркала и снова и снова поправлял свой несчастный галстук. Оказалось, что торт был испорчен невнимательными поварами. Новый ожидался к ужину. Равенна так хлопотала, боясь разочаровать своего сына, но он лишь улыбался, не замечая чужих эмоций, погрузился в свои и старался не дрожать. Но сейчас Джозелин видела, что он сдерживал в себе всё это время. Ей хотелось подойти и обнять его, утешить, но сама она была не в себе. В сердце поселилась непонятная грусть. Она не могла честно радоваться тому, что сейчас происходило. Джозелин чувствовала себя одинокой. Себастьяна весь обед увлекали в разговор его братья и сёстры, и даже Паркера забрали поиграть, а Джозелин почти всё время молчала, разглядывая багровую жидкость внутри бокала, следила за игрой бликов, рассматривала обстановку. Никто не видел того, как ей было плохо одной. Вокруг столько людей, но ни один не смотрел на неё. Всё внимание уделялось Себастьяну, и девушка безмерно корила себя за то, что желает большего, ведь он обрёл семью спустя тысячи лет, он должен быть счастлив в такую минуту. Но не могла ничего поделать со своим настроением. Джоз с нетерпением ждала ночи, когда все разойдутся по своим комнатам, чтобы лечь спать, и Себастьян будет лишь с ней, уже успокоится и в полной мере отдастся ей. Именно эта мысль спасала её. Джозелин не знала, как проведёт здесь больше одного дня. Её угнетала атмосфера одиночества, впервые кто-то радовался… без неё. Девушка тихо вздохнула и подняла глаза на Себастьяна. Ещё никогда он не был таким суетливым. Вот, что значит – научиться чувствовать. Джоз никогда не смотрела на человечность под таким углом. Раньше от Себастьяна исходила лишь аура опасности и серьёзности. Он был мил лишь тогда, когда это требовалось, и только с ней страстен и безрассуден. Но он никогда не знал, что такое растерянность и неуверенность. И даже странно было представить таким хладнокровного демона. Мужчина перевёл на неё взгляд, и глаза его округлились. Он не заметил, как она переоделась. Лишь думал и думал, воспроизводя в голове образы своих родных, пытался переосмыслить ситуации, обдумать, всё ли говорил верно. Но вдруг все мысли исчезли, ведь Джозелин была красива. Красива, как нимфа в воздушном платье, волшебном и лёгком. Она была даже не соблазнительна. Она была обворожительна и манила к себе. Мужчина подошёл к кровати и уселся рядом с девушкой, всё ещё не в силах отойти от наполнявших его чувств. Жаль, что они не могли сейчас остаться вдвоём, им уже нужно было спускаться вниз на ужин. К его семье. Они были такими… превосходными! Близкими. Им можно было довериться во всём. Ещё никогда его не принимали так, без какой-либо враждебности. Ему больше не надо было скрываться, появился дом, где его ждут. Сотни лет он скитался по всему миру в поисках подходящего для себя места. И вот оно. Тут Джозелин и Паркер. Его родители, братья и сёстры. Сейчас ему было так комфортно. До этого момента он был так зол и так всесилен, что мечтал лишь убивать, пожирая. Чума была его платой за «гостеприимство». Но всё вдруг резко изменилось, и он чувствовал колоссальную разницу. Девушка снова вздохнула как-то устало, и мужчина резко поднял обеспокоенный взгляд. Джозелин поглядывала на него с нежной, но какой-то грустной улыбкой, словно хотела доказать ему, что всё в порядке, но глубоко в сердце её всё же что-то терзало. Себастьян приблизился к девушке и обхватил лицо ладонями, медленно поднимая, чтобы заглянуть в глаза. — Что с тобой? — спросил он, чувствуя негодование. Он заметил, как блеснули её глаза от влаги, которую Джоз тут же сморгнула. Мелкая слезинка исчезла где-то в уголке глаза и пропала. — Всё хорошо. — Девушка улыбнулась и прижалась щекой к большой ладони. — Даже не думай скрыть что-то от меня, дорогая. Я же вижу, что что-то не так. — Себастьян приблизился и невинно поцеловал девушку в губы. — Ты можешь довериться мне. — Я чувствую… — вздохнула Джоз, — себя одинокой. Без мамы, без папы. И потому завидую тебе сейчас. У тебя есть теперь всё, есть семья, а у меня… — Она слабо пожала плечами и обняла колени, начиная тихонько покачиваться. — Ну, что ты, Джози. У тебя есть семья. Клара, Онни и все остальные. У тебя есть любящий сын, господин. И я есть. — Это всё призрачно. Все они скоро умрут, у Сиэля своя жизнь, а Паркер вырастет и уедет. А ты… — Девушка подняла на Себастьяна заплаканные глаза с влажными длинными ресницами и странно нахмурилась. — Я… — Себастьян кивнул и приблизился к девушке. — Я всегда буду рядом. Всё время. — Он опустил руки на её талию и притянул к себе, сажая на колени и начиная укачивать, как маленького ребёнка. — Ещё никогда я не имел такого желания быть близким с кем-то. Я уже говорил об этом. Ты и Паркер теперь навечно под моей защитой. Джозелин кивнула и прижалась к груди Себастьяна щекой. Она чувствовала размеренный стук его сердца и пыталась успокоиться, хотя мысли не выходили у неё из головы. Хотелось обнять мамочку, рассказать ей о её прекрасном внуке и возлюбленном. Себастьян… Она его любит, и очень сильно. — Я… надеюсь, — шепнула девушка, крепко сжав ткань его пиджака, представив их вместе даже через пятьдесят и сто лет. Одиночество больше не было её будущим. Себастьян провёл пальцами по её волосам и открыл было рот, чтобы начать разговор снова, но в дверь постучали, и Джоз тут же подлетела с места и отвернулась к окошку, чтобы вытереть слёзы. Её волшебный наряд выглядел по-девчачьи мило, и мужчина осмотрел девушку с ног до головы. Всё прекрасно, платье ничуть не помялось и сидело на ней превосходно. Мужчина с улыбкой пошагал к двери, уже зная, кто за ней стоит, и Равенна тут же быстренько шагнула в комнату. — Вы уже готовы? — спросила женщина и посмотрела на Джозелин. — Ох, милая, ты выглядишь потрясающе. — Равенна подошла к девушке и повернула её к себе лицом. — О, ты… плакала? Что-то случилось? — Она сердито взглянула на мужчину. — Это из-за тебя? — Нет! — воскликнула девушка и рассмеялась. — Я просто расчувствовалась. Сегодня такой хороший день. А Себастьян утешал меня. — Да, я понимаю, — кивнула Равенна и похлопала девушку по плечу. — Я сама готова была расплакаться, когда Себастьян появился. Я так была рада. Это было так трогательно. Жаль Паркер ещё маленький и не запомнит такого. Кстати… Синти безуспешно пытается впихнуть его в его милый костюмчик. Не поможешь ей? Джозелин тут же оживилась и кивнула. — Да, конечно. — Она тут же упорхнула, легко прикрыв за собой дверь. А Равенна с любовью взглянула на сына, но улыбка её исчезла. Она подошла ближе к Себастьяну и тут же спросила: — Что с ней произошло? — Голос её был твёрдым, словно и мысли в её голове не было о том, что Джоз могла быть мягкой и чувствительной. — Я ни за что не поверю, что она расплакалась из-за того, что мы встретились. — Почему же? — Я её знаю. Не так хорошо, конечно, но я многое повидала и могу войти в её положение. Она пережила многое, поэтому стала сильной и смелой. Я знаю, что твоё возвращение в её жизнь могло как-то на неё повлиять, но… не настолько. — Ты права. — Себастьян взглянул на дверь. — Она просто скучает по своим родным. Сейчас, кроме господина и Паркера, у неё не осталось родных. По-настоящему родных, её семьи. Её доверие ко мне подорвано, но потихоньку восстанавливается, я вижу это. Я пытаюсь доказать ей, что я никогда никуда не денусь. Ей немного грустно понимать, что у меня появилась полная семья. И родители, и дети. — Возможно, она боится, что останется одна. Паркер полюбил своих тетушек и дядюшек. Как будто был с ними всё время. Но мы на тебя не претендуем. Мы не заберём тебя, как бы не хотелось. Мы твоя семья, но не можем задерживать тебя дольше, чем ты сам этого захочешь. Себастьян. — Равенна подошла к сыну и погладила его по щеке. — Ты самостоятельный, теперь уже не свободный. Мы любим тебя и всегда примем, когда бы ты не захотел. Всегда придём на помощь. А ты должен быть рядом с Паркером и Джозелин. — Вы с… отцом столько времени вместе. К-как? — Ну-у, — протянула женщина, — мы иногда расстаёмся на несколько месяцев. Путешествуем. Я могу быть на Аляске, а он в Австралии. Потом в назначенное время в назначенный час, не видя друг друга до этого, мы встречаемся в ресторане и сидим там до самого рассвета, делясь впечатлениями и упиваясь ощущением того, что кому-то нужен, что любим. Приходит осознание того, как сильно скучал. Любовь наполняет сердце, и хочется всё время обниматься и целоваться. Себастьян почувствовал приступ нежности, как потеплело всё в груди, а кончики пальцев начало покалывать. Ему захотелось улыбнуться, когда он представлял всё это, захотел прижать к себе Джози и обнимать её. — Ты любишь её? — вдруг спросила Равенна. Всё внутри тут же погасло, и Себастьян взглянул в глаза матери, такие же бордовые и немного мутные, как у него самого. — Я… не знаю. Понять не могу, что такое любовь. Как это чувство формируется и объясняется? — Никак. Даже в любовных романах, где чувство любви не приходит неожиданно, объяснить его не могут. Безмерная привязанность. Доверие. Желание защищать и обладать. Тебе бы следовало почитать что-то из женских бульварных книжонок. Там часто бывают стоящие экземпляры, и девушки поголовно влюбляются в прекрасных кавалеров. Джозелин была молоденькой, мечтала о принце. Она хочет любви, я вижу это, так попробуй понять это чувство. — Я сделаю это. — Мужчина глотнул воздуха. — Но я хочу создать с ней большую семью. Хочу ребёнка от неё, которого я буду воспитывать с самого начала и любить так же сильно, как Паркера. — Это серьёзно. Ещё ни один из моих детей не планировал сделать меня бабушкой. Особенно дважды. — Равенна засмеялась. — Дай угадаю, она отказывается? — Да. Говорит, что рано. Пока Паркер ещё не привык. А так моё внимание будет забирать ещё и второй малыш, и сын останется один, но я не верю в это. Я же демон, я буду успевать повсюду. Я хочу научить Паркера многому, рассказать обо всём, что знаю сам. И Джозелин тоже. Они проявляют интерес к моей прошлой жизни. — Она всё же права. Поживите немного втроём. Тем более времена сейчас такие, никогда не угадаешь, что с этой политикой. Начнётся война или нет. Ты видел, что в Германии творится? Отлов евреев идёт уже не первый год, словно они и не люди! Когда будет мир, ты можешь подумать о семье, ведь вы будете в безопасности. Только… будь осторожен. — Равенна хитро улыбнулась. — Не допусти, чтобы получилось, как у нас с Тиа. Мы долго гадали, как же так вышло. — И как же? — Не хочу тебе говорить. Вдруг ты не послушаешь моего мнения и используешь это на Джозелин, избежав её согласия. — Женщина усмехнулась. — Ни один демон, гуляющий среди людей, не сможет обойти правила. Но, возможно, вы с Джоз ещё получите такой сюрприз в виде малыша. Надеюсь, нескоро. Хоть я и с нетерпением жду второго внука. Но подождите немного. А лучше – много. Лет сто. — Но ведь мы… — Никуда друг от друга не денетесь. Вы партнёры. Иначе никак. Вы связаны. — Я потому ни об одной другой женщине думать не могу? — А она – о других мужчинах. — Был Рик. — Себастьян сжал кулаки. — Есть Рик. Он целовал её и нагло полагал, что может быть с ней. — И где он сейчас? — Понятия не имею. — Вот именно! — Равенна ткнула Себастьяну в грудь. — Его же нет рядом. А я на твоей стороне. Потому что ты должен быть рядом со своим сыном и с девушкой, которая испытывает к тебе привязанность и когда-нибудь снова полюбит. И снова это тепло. И потребность быть любимым. Мужчина хотел быть с Джози вечно. И понимал теперь, как же он нетерпелив. Тело уже начинало болеть, так он хотел сорваться с места и просто прижать Джози и Паркера к себе. — Нам уже пора, — сказал он, поворачиваясь к двери. Когда они спустились, Джозелин уже находилась за столом. Паркер сидел у неё на руках, потому рядом было два свободных стула, на один из которых и приземлился Себастьян. Он посмотрел на свою женщину, на своего сына и искренне улыбнулся. — Что с тобой? — спросила девушка, когда он взял её за руку. — Всё в полном порядке. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Девушка улыбнулась, прижимая Паркера к себе, и тот рассмеялся, уютно пристраиваясь в объятьях матери. Когда ужин подходил к концу, все выглядели довольно уставшими, хотя об усталости и не могло быть и речи. Но вокруг было тепло и уютно, окутывала атмосфера сонливости. Паркер уже дремал, вымотанный за день, а Джоз, теребя его волосы, просто положила голову Себастьяну на плечо. — Вы, кстати, собираетесь жениться? — спросил Эребос, попивая кофе. Он перевел осторожный взгляд на брата. Затем глаза подняли и остальные. Джоз почувствовала, как Себастьян напрягается. Она села ровно и поправила Паркера в руках. Ей хотелось уйти, чтобы не знать его ответа. Чтобы не знать, захочет ли он уйти. — Обязательно, — сказал он. — Как только решим все наши проблемы. Я нахожусь на службе у Сиэля Фантомхайва. — Себастьян поднял руку и немного стянул перчатку. — У Джозелин тоже есть господин, и она должна помочь ему. Благо, скоро всё это закончится. И скоро мы сможем быть свободны. Девушка сглотнула и несмело взглянула на Себастьяна. Он улыбался, а в глазах была дымка мечтательности. Она не могла поверить своим ушам. Он сейчас серьёзно сказал это? Что когда они оба будут свободны от обязательств по контракту, в их жизни всё наладится?.. Девушка посмотрела на Паркера в своих руках. Он не мог их слышать, но обрадовался бы новости, что его мама выходит замуж за его папу. Снова на глаза навернулись слёзы, и девушка опустила голову, чтобы не показать их. Сердце было полно счастья, хотелось броситься Себастьяну на шею и не отпускать, слиться с ним в одно целое. Ей не терпелось подняться в комнату. — Ох, Джозелин, — вдруг проговорила Гиацинта своим высоким голосом, — давай я отнесу его наверх? Честно, я тоже собираюсь лечь спать. Джозелин подняла голову и с надеждой посмотрела на Себастьяна. Он тут же зашевелился и начал бормотать что-то об отдыхе, но Джоз думала лишь о том, что происходит. Всё так быстро меняется, всё такое непостоянное. Она посмотрела на левую руку. Автоматически нанося каждое утро грим, скрывающий печать демона, она совсем позабыла о своих обязанностях перед Клаусом. Надо бы его проведать, ведь он так и не позволил ей закончить с последними. Могло что-то произойти. Но тут сильные руки обхватили её талию и подняли со стула. Девушка взглянула на Себастьяна, что смело повёл её к лестнице, поддерживая голову Паркера. Они оставили его в детской, аккуратно переодев в пижаму, и прошли в свою спальню. Девушка чувствовала дрожь от какого-то предчувствия. Горло сжималось, а в груди сердце стучало неистово. И это было превосходно. Уже глубокой ночью, когда все вокруг уже спали, она смотрели друг на друга с улыбками. — Ты действительно хочешь на мне жениться? Всё так серьёзно? — Девушка привстала на локте, хоть тело и ослабло. — Я не думала, что… — Она вздохнула. — Ты ведь вернулся совсем недавно, и началось это не лучшим образом. Ты затащил меня в постель, потом резко ввязался в мою жизнь и жизнь Паркера. А теперь вдруг, каким-то непонятным образом, ты собираешься на мне жениться. — Если бы я мог, я сделал бы это ещё четыре года назад, когда мы только встретились. Если бы я не поторопился тогда, если бы думал головой, а не… — Они усмехнулись. — Да. Всё было бы по-другому. Но, чёрт, если бы мне предложили всё переписать и потерять Паркера, я бы отказался. Джозелин села, и одеяло обнажило её тело. — Даже если бы тебе предложили остаться с твоей семьёй? Если бы тебя не похитили? — Не знаю. Что бы это изменило? Тогда бы я был тут вместе с ними и тоже не думал бы о семье и о детях. По-моему, так гораздо лучше. Я встретил Марию, а после этого ждал тебя. Пять сотен лет, и я тебя не узнал. Джозелин улыбнулась и убрала за ушко мешавшую прядь волос. — Я выглядела не очень хорошо. Неряшливая, глупая, наивная. Да и Мария всё же… — Девушка поддела пальцами уши и сильно оттопырила их, прошептав: — Я видела её портрет. Красивая, но лопоухость всё портит. — А я говорил. — Поверить не могу… — Девушка легла. — Пять сотен лет ты ждал именно меня, и всё так странно случилось. — Она прижалась ближе к мужчине. — Мы теперь связаны, а я и мечтать об этом не могла. Сейчас всё куда лучше, чем я могла бы представить раньше, когда хотела лишь убить тебя, чтобы ты даже воздухом со мной одним не дышал. Я мечтала отгородиться от тебя настолько, насколько это вообще может быть доступно. Но я счастлива… — Безмерно. — Твои родные такие хорошие. Даже не скажешь, что демоны. Видимо, их любовь к семье делала их человечнее. Потому они такие. — Интересно, как они выглядят в другом обличье? — Мужчина аккуратно сел. — Этот постыдный вид. — Покажи мне его. — Джоз села на кровати и закусила губу. — Я помню… твой силуэт. — Подняв ногу, девушка села на мужчину и прикоснулась к его лицу. — Устрашающий, тяжёлый, мрачный. — Кожа под её пальцами начала чернеть. Щёки, губы стали тёмными, как его волосы. Брови и ресницы потерялись в этой темноте, горели лишь глаза, были видны клыки, а из-под волос чуть выше лба лезла пара кривых толстых рогов. Девушка охнула. Он был обнажён, как и прежде. И странно красив. Его кожа была чернее ночи и блестела в свете луны, сияли багровым глаза, выражающие желание. В них плясали алые огоньки и манили. Джозелин приблизилась к мужчине. От Себастьяна исходил пьянящий соблазняющий запах, который должен был приманивать и успокаивать жертву. Кожа была гладкой, совершенной, а под ней бешено билась кровь. Джоз почувствовала, как всё внутри закипает, как охватывает тело трепет, и хочется отдаться этому мужчине, хоть он и выглядел совершенно странно. Она хотела его всяким. — Чувствую себя опьянённой. Ты со всеми это делаешь? — Я ещё никогда подобного не делал, Джозелин. Если помнишь, ты та демоница, с которой мне предстоит быть. — Его голос был шипящим, от него по коже шли мурашки, но где-то там, внутри, всё шумно бухало. В её голове этот голос эхом отдавался и превращался в соблазнительный спокойный мотив. Уже насладившаяся Себастьяном сегодня ночью, Джозелин вновь окунулась в странные ощущения. Быть с ним единым целым, значит, продолжать жить. Она скользнула пальцами вниз по его шее к груди, замечая, как её собственная кожа меняет оттенок на серый, вовсе не на чёрный. Ногти на пальцах заменялись уродливыми кривыми когтями. Мгновенная боль где-то во лбу, и боковым зрением она заметила и у себя пару рогов. — Это просто великолепно, — шепнул Себастьян, глядя, как странного цвета серый влажный язык со вздувшимися тёмными венками облизывает чёрные губы и скользит от клыка к клыку. Глаза Джози были ярко-зелёными, отсвечивая, как у кошечки, затем заалели, загораясь желанием. Чёрт возьми. Он не думал, что до этого дойдёт когда-нибудь. И здесь, в доме его родителей, когда за дверьми спят демоны, а в соседней комнате Паркер. Сегодня Джозелин нуждалась в нём, как никогда. И она была максимально откровенна и свободна. Утром он был расслаблен и полностью удовлетворён. Он открыл глаза и улыбнулся, почувствовав прохладу простыней и подушек рядом с ним. Но девушка сидела в небольшом кресле и, напялив смешные очки с толстыми линзами, читала книжку. Она поджала ноги под себя и откинулась на спинку кресла. Где-то под ней была подушка – виднелся её угол, а с кончиков пальцев ног свисал плед и лужицей растекался по полу. Кажется, Джози никого не замечала. Медленно, словно устало моргая, она расслабилась. — Кто позволял тебе покидать кровать? — спросил мужчина, садясь. — Проснувшийся Паркер. — Она улыбнулась и отложила книгу. Лишь сейчас Себастьян заметил, что это толстый фолиант, обитый кожей и украшенный странными вензелями. Девушка встала с кресла и подошла к кровати. — Я не хотела тебя будить после вчерашнего, — шепнула она и, покраснев, отвела взгляд. — Но эта ночь была чудесной. И я вспомнила о Марии. Что она оставила мне в дар. Я практически ничего не понимаю, это латинский. Причём совершенно неправильный. — Я смогу чем-то помочь? — Ты сможешь перевести мне и поучить. — Джозелин присела на кровать и прижалась к мужчине. — Энрике хотел научить меня, но куда-то пропал. Интересно, он звонил мне вчера?.. — Эй. Не очень-то приятно, что ты после ночи со мной и сидя со мной на кровати, вспоминаешь о другом мужчине. — Нет-нет! — Себастьян повалил девушку на кровать, заставляя хохотать. — Я думаю только о тебе. И о Марии. — Причём здесь Мария? Она твоя пра-пра-пра-прабабка. Думаешь, что ты не только демон, но ещё и потомственная ведьма? — Но ведь для чего-то же она передала книгу именно мне, а не своей дочери. Почему именно так? Джозелин с сомнением посмотрела на книгу, затем вновь подняла взгляд на Себастьяна. — Возможно, она знала, что мне нужна будешь именно ты? — Себастьян наклонился и запечатлел на её губах поцелуй. Её губы опухли после вчерашней ночи и сильно покраснели, но были слаще шоколада. — Знаешь, даже если она не являлась ведьмой, что-то в ней всё-таки было. Какие-то скрытые способности. Наверное, это что-то есть и у тебя. Совсем скоро мы поймём, что же там за секреты были у Марии. Секреты ядов, противоядий и лекарств. Их могли не открыть до сих пор, а потому книга весьма полезна. Джозелин кивнула. За дверью послышались мелкие шажки и голос Паркера. Он бежал за тётей и словно совсем позабыл о своих родителях.