Души демонов

Джоз устало села на высокий стул и поставила стакан с водой на стол рядом с собой. Никогда не думала, что может так устать. И даже не физически. Устал её мозг, потому что мысли совершенно не давали ей покоя. Ещё и это странное напряжение между Риком и Себастьяном. Они терпеть друг друга не могли. Точнее, Рик не мог терпеть Себастьяна, а тот, в свою очередь, вёл себя как-то надменно, видя своё превосходство. Ещё и Паркер был на его стороне и держался подальше от Энрике и поближе к отцу. Свадьба прошла хорошо. Пока ещё всё было в порядке, ведь там на улице ещё шёл ужин. Всё слишком затянулось из-за обилия знакомых у жениха и невесты. Виктор полжизни прожил в доме Элизабет Фройлих и верно служил ей, но был добрым и милым, оттого люди к нему и тянулись, находились друзья. А у Мелиссы всегда было много знакомых, ведь она, так же, как и Джоз, родилась в небогатой семье и выживала вместе с сестрой только благодаря общим усилиям семьи и помощи знакомых и друзей. Джоз даже увидела пару знакомых лиц. Например, матроса с пристани, который никогда не узнал бы в ней, красивой девушке, благородной и аристократичной, того мальчишку, который иногда крал мешки с картошкой. А вот она его помнила. Он был старше неё, и в то время только начал служить, почти не засматривался на девушек, а упорно выполнял свою работу. Сколько же прошло времени… Почти десять лет. И вот он красивый мужчина с небольшой ухоженной бородкой, подмигивает наивной Норе, не отходящей от сестры. И если бы не эти мысли, Джозелин насладилась бы праздником, великолепными угощениями. Порадовалась бы, если бы умела не замечать собственных чувств, умела абстрагироваться. Вот бы ей задорность и весёлость Паркера, который весь день улыбался, бегая от Себастьяна к другим детям и снова возвращаясь. Да и сам Себастьян был спокоен, кажется. Хотя он и не подвластен всем человеческим эмоциям, как она, он должен был что-то почувствовать! Ну, да. Он почувствовал ревность. Потому и не отходил от неё почти. Конечно, не распускал руки, не позволял себе обнять её за талию или прошептать что-то интимное на ухо, не говорил о своих фантазиях и тайных желаниях, как обычно, когда они пересекались в доме между делами. Но этот взгляд… Джозелин улыбнулась, вспомнив, как загорелись его глаза, когда Рик на мгновение приобнял её. Короткий миг, а чувств… море. Ведь Джо никогда не была в подобной ситуации, когда двое мужчин, которых она несомненно любит, так боролись друг с другом. Вот только любовь у неё была разная. — Что-то случилось? — услышала она и вздрогнула, поворачиваясь к двери. Себастьян стоял в проходе, хмурый, как грозовая туча. Лицо посерело. Он стоял ровно, держа руки за спиной. Будто что-то прятал. — Нет, конечно. — Девушка снова взяла стакан и демонстративно выпила всю воду залпом. Будто испытывала жажду, но нет. Ей хотелось просто убежать. — А ты… Что-то хотел? — Конечно, я же пришёл. — Мужчина улыбнулся и двинулся к ней, всё ещё держа руки за спиной. — Сегодня двадцать первое апреля. И это твой день. — Да, я знаю, но в этот погожий денёк пусть будет и у других счастье. Они же про меня забыли. — Вовсе нет. Они передали мне подарки ещё днём. Только заявился этот… Энрике, и я не смог их тебе подарить. — Себастьян подошёл ближе. — Я надеялся, что увидев их, ты будешь довольна весь день не только из-за свадьбы. Мужчина встал за её спиной, и горячее дыхание обдало её кожу, по шее тут же пошли мурашки. Джозелин хотела было обернуться, сказать, что нельзя этого делать, ведь на улице полно народу, тем более, они договорились пока скрывать свои отношения от Рика, но сил не хватало. Он мог в любой момент просто контролировать её, возбуждать желание простым дыханием, своим запахом. Не прикасался, но мурашки уже пошли по коже. — Мы в доме совсем одни, — проговорил мужчина, и Джо почувствовала, как невесомо касаются его губы её шеи. Он схватил одной рукой мешающие волосы, перекинул их на одно плечо, и теперь Джозелин не могла скрыть чувств своего тела перед ним. Лишь надеялась, что он не заметит её мурашек, как она не может устоять. Вдруг перед её лицом оказался букет. Небольшой, простой, но прекрасный. Алые розы. Она любила их. Но сейчас они ещё не распустились в её саду. Да и достать такие сложно, дорогие ужасно. Проще достать оружие, чем букет. — О, Себастьян, — прошептала девушка, хватая букет и чувствуя, как шипы не больно впиваются в пальцы, но раны тут же заживают. Она поднесла цветы к носу и окунулась в их аромат. — Они чудесны. — И так недолговечны, — проговорил мужчина с каким-то сожалением, затем уткнулся носом в её волосы. — Не представляю и ночи без тебя. Сегодня твой День рожденья, и мне представлялось, что в эту чудесную ночь мы будем вместе. — Я сожалею, — шепнула девушка и положила букет на стол. — Он явился без предупреждения, и это вызвало переполох. И надо как-то с этим справляться. — Не страшно. С сегодняшним днём пока всё идёт хорошо. Он занял место непришедшего Клауса. Кстати, ты не знаешь, где он? — Нет. Он не звонил, не говорил, придёт ли, не отвечал на приглашения. Я не чувствую, что он в опасности. — Джоз взглянула на руку, где под слоем грима была метка. — Но это меня всё же настораживает. Я видела его в последний раз чуть больше месяца назад. Когда должна была вернуться, но он сказал, что пока дела идут отлично и отослал меня обратно. Я слышала, что его дела процветают, а оставшиеся семь человек живут мирно и спокойно. Пока что… — Значит, не стоит волноваться. Даже если что-то произойдёт, ты найдёшь его и спасёшь. У вас неразрывная связь. — Не такая, как была у вас с Сиэлем. Он не должен мне душу, я, находясь в доме, не всегда могу определить, как он себя чувствует, понять, спит он или же нет. Я никудышный демон-дворецкий. Себастьян рядом усмехнулся и приобнял девушку. Они были совсем одни в огромном доме. А снаружи ела и плясала толпа. И это казалось таким интимным. Как в тот день, в лесу, когда вокруг не было ни души, и в сердце был нереальный покой. Хотелось обнять, поцеловать, почувствовать необходимую нежность и тепло. Окунуться в само существо другого человека и позабыть все несчастья. — Ты и так сильно помогла ему. И ты не дворецкий. Ты секретарь. И прекрасная мать, ты хорошо заботилась о Клаусе и о Лидии и скрасила их страдания. Ведь они потеряли родителей и оказались не такими сильными, как господин. Ты нужна была им. А теперь отдохни и займись своей жизнью, пока твоя помощь не понадобится. — Наверное, ты прав. — Джозелин провела кончиком пальца по мягкому лепестку розы. — Но я проверю его всё же. Схожу к нему в воскресенье. Как раз все гости уедут по домам, и я не привлеку внимания своим уходом. Приличной девушке всё ещё не положено выходить из дома одной. А я ещё и мать-одиночка. Кто знает, какая у меня репутация?.. — Ты не одинока. У Паркера есть отец. — Голос Себастьяна казался странным. Хриплым и невеселым. — И если всё пойдёт хорошо, возможно, следующая свадьба будет… нашей. Джоз замерла на секунду, пытаясь осознать его слова. Она уставилась на алый букет, вглядываясь в каждую мелкую пору, а в мыслях была пустота. Он только что… сказал… Конечно, она ожидала чего-то подобного когда-то, ведь они вместе, у них есть какие-то отношения, помимо, конечно, общего сына и её безграничной любви к этому мужчине. И Джозелин не настаивала на свадьбе с самого начала. Даже почти не думала о ней, стараясь проанализировать всю ситуацию. Ведь сначала она считала, что всё это ненадолго, и Себастьян никогда не полюбит её, ведь он демон. И любовь для него далека, как и другие чувства, которых он не познал за долгие сотни лет. А без любви не хотелось выходить замуж, это было чем-то чужим, непонятным. Но он сам… Сам только что это сказал! Девушка развернулась на стуле и уставилась на Себастьяна широко распахнутыми глазами. Руки её были в мелких ранках от шипов, ведь она только что сжимала стебли цветов, даже не понимая, что делает. И кровь, не успев загустеть, исчезала с её пальцев и ладоней под кожей, которая заживала без шрамов. — Ты… только что сделал мне предложение? — спросила Джозелин, заикаясь немного, а плечи и руки тряслись. Всё тело колотило, только не от холода. Сердце вдруг застучало, как бешеное, но лицо Себастьяна не изменилось, даже когда этот стук дошёл до его ушей. — Нет, — проговорил он безэмоционально, и Джо вдруг странно для самой себя и разочаровано выдохнула, опуская плечи и сглатывая такой огромный ком, что стоял в горле. — Не сегодня. Когда я буду делать тебе предложения, я сделаю всё, что зависит от жениха, даже несмотря на то, что у нас уже есть ребёнок. Джозелин уставилась на мужчину с непониманием. — Я не интересовался культурой людей многие годы. Но с ритуалом предложения руки и сердца знаком, — проговорил мужчина гордо. — Во-первых, никакого конкурента быть рядом не должно. — Он указал на маленькое окошко под потолком, за которым было видно небо и немного гостей. Кухня в доме немного углублялась в землю, чтобы в подвалах всегда была холодная температура, а в шкафы не проникал солнечный свет, при котором продукты быстрее портились. — Ты же знаешь, что Рик не… — Я догадываюсь, но он, похоже, нет. — Голос его был твёрдым, а взгляд решительным. И это немного пугало. Но приятно пугало, ведь он старался огородить её от, по его мнению, чужака, а не привести в ужас её саму. — Во-вторых, твоей руки я должен просить у мужчины, который тебя представляет. В нашей ситуации, это скорее, господин Сиэль. К сожалению, твой отец погиб, и не будет на нашей свадьбе. А также, Паркер, который, не сомневаюсь, будет рад, если мы поженимся. Он не раз говорил мне, что мечтает об этом. Джо снова опустила глаза. Ей показалось после этих слов, что Себастьян вновь показывает себя бесчувственным. Его любовь и преданность Паркеру… Неужели это и заставляет его думать о свадьбе? Всего пара слов мальчика, и отец готов на всё, даже жениться, потому что должен. Потому что у Паркера должен быть официально отец, потому что это не вызовет вопросов, потому что сын так хочет, потому что это устроит всех. — В-третьих, — продолжал мужчина, и Джо снова прислушалась, хоть и без былого энтузиазма, — конечно же, кольцо. Я должен буду при всех встать на одно колено перед тобой, и предложить свою руку и своё сердце, а также душу, которой у меня нет. И лишь тогда, когда добьюсь твоего согласия, я смогу понять, что всё сделал идеально. Я обязан буду разделить с тобой хлопоты подготовки, а затем навечно быть рядом. Джозелин улыбнулась. Навечно, это очень долго, и почему-то подобное не пугало её. Перспектива быть с Себастьяном долгие тысячи лет казалась замечательной. Она была с ним счастлива, ей не будет с ним скучно даже в те минуты, когда все разговоры будут окончены, когда все мысли будут озвучены, а на это уйдут сотни лет. Будет идти время, будут новые места, новые люди, новые города. И это никогда не закончится, этот круговорот, и им всегда будет мало. И они покинут друг друга лишь тогда, когда придёт конец всему. Конец времени. И это было замечательным! Девушка протянула к Себастьяну руку и, схватив его за воротник, прижала к себе, а лицом уткнулась в его грудь. — Манеры, — шепнула она, понимая, что даже без кольца, без всех этих помпезных предложений, она согласилась бы остаться с ним навсегда. Роль именно жены сильно привлекала её, но быть его партнёром в жизни – главное. Официальный статус это ничто для неё, только бы быть рядом вечность, но если это было для него важно, почему бы и не принять такое. О свадьбах же мечтает каждая девочка с ранних лет, и лишь Джо перестала думать о подобном с тех пор, как поняла, что безоглядно влюбилась в Себастьяна. А тот её отверг. Она была так счастлива, так далека от всего, что происходило снаружи, что хотелось остаться в этом моменте хотя бы на мгновение, но потом снова и снова продлевать этот миг радости. Как хотелось сказать ему всё это, как хотелось прокричать простое «Я люблю тебя» и открыть всю гамму своих чувств и просто утонуть в облегчении после тех долгих дней одиночества и мучения. И в груди всё трепетало, и казалось, что больше никогда там не появится та боль от той дыры, что гнила в ней от муки предательства и разъедала её мёртвую плоть прожорливым червём. Нет, её больше никогда не будет… Девушка вышла на улицу и улыбнулась, глядя на солнце, которое пряталось за деревьями и тускло поблёскивало красно-оранжевым светом. Ноги у Джоз тряслись, а губы помнили поцелуй, который её возлюбленный дворецкий подарил ей перед тем, как им пришлось разойтись. Мгновения любви, которые он дарил ей там, в его спальне, были волшебными. Джозелин подошла к шатру и взглянула на заметно поредевшую толпу. Некоторые гости разъехались, кто-то ушёл на отдых в предоставленные спальни. Но многие остались и за разговорами доедали торт и угощения. Кто-то лениво танцевал под медленный темп мелодии струнного квартета. Джо прошла к одному из столов и села совсем не на своё место, тут стояла тарелка с недоеденным десертом и стакан сока, но её это не волновало. Она смотрела на пары, среди которых виднелись жених и невеста, а ныне уже муж и жена, так контрастирующие с толпой в ярких нарядах. Великолепное белоснежное платье Мелиссы было уже немного помято, но ничуть не отталкивало. Виктор же снял пиджак и галстук, по его опущенным расслабленным плечам было понятно, что он уже устал, но хотел провести больше времени с невестой до тех пор, пока они удалятся в спальню, где уснут вдвоём. Ночь коротка, но им уготована вся жизнь. — Потанцуем? — Джо услышала этот голос, и он отрезвил. Она вновь вспомнила, что Рик тут, и поняла, как была неосторожна, когда ещё несколько минут назад самозабвенно отдавалась Себастьяну в доме, где их мог найти её добрый друг. Джо поколебалась, глядя на протянутую руку Энрике, затем вложила в неё свою и встала, поправляя свободной рукой юбку длинного платья. Это было странно, чувствовать совсем другие объятья, которые казались теперь чужими для неё. Совсем чужие, ведь она к нему ничего не чувствует. Его не было столько месяцев, и она успела позабыть, как был он ей дорог, как предана ему она была. Как будто потеряла частичку прошлого, и это было страшно. Страшно было понимать, что он-то всё помнил, что он живёт ею, что он любит и думал о ней каждый миг вдали, а в ней нет ничего. Джозелин чувствовала себя последней тварью, и готова была плакать просто потому, что не знала, как всё объяснить ему, как признаться в том, что больше не может просто пытаться влюбиться в него, ведь этого никогда не случится. Три года она провела с ним и трепетно относилась к нему и его чувствам. Осторожно контролировала ситуацию, пыталась не приближать его близко, как ему мечталось. Он был ей хорошим другом, был лучшим человеком в её жизни, и именно поэтому сердце её так разрывалось. — Ты пахнешь им. — Джоз отмерла и моргнула. Её голова покоилась на его плече, а вместо танца они просто топтались на месте под медленную музыку. — Я помогала ему на кухне, — шепнула девушка, но понимала, что такое оправдание едва ли сработает, и если Рик не поймёт всего, то хотя бы заподозрит. — Я была в подвале в его пиджаке, пока он таскал коробки с продуктами на завтра. — Какая ужасная ложь. Энрике ближе прижал её к себе и уткнулся носом в волосы, и девушка испытала облегчение, но ровно до того момента, как почувствовала, что рука его опускается c её лопаток на талию. Она чувствовала его возбуждение животом и знала, чего бы он хотел, вот только от этого становилось противно так, будто это было принуждением. Джозелин взглянула на Себастьяна, что стоял поодаль, у входа в шатёр. Глаза его полыхали яростью. Благо, Паркера уже не было, и он не мог видеть подобных эмоций от своего отца. Но с другой стороны, лишь он мог бы отвлечь отца от той картины, которая перед ним предстала. Наверное, это очень неприятно. Ровно так же, как если бы Джо увидела красивую женщину рядом с ним. И Джоз вдруг поняла, что увидь она хоть сотню сменяющихся рядом с Риком женщин, ничего бы не почувствовала. — Я хочу спать, — шепнула девушка Рику, но смотрела на Себастьяна, и тот вдруг опустил плечи, будто до этого не дышал, а теперь, наконец, выдохнул. — И мне нужно проверить Паркера и гостей. — На это есть дворецкий и слуги. — Рик. — Девушка оторвалась от мужчины и взглянула в его глаза, кажется, наполненные непониманием. — Это был большой праздник, и все устали. — Она старалась говорить негромко, чтобы не привлекать внимание. — И он скоро закончится. И единственный человек, который может проследить за всем – это я. У Себастьяна много дел с кухней, посудой, официантами и прислугой. Клара и Онни уже уложили Скарлетт и готовятся спать. Мелисса и Виктор сегодня виновники торжества, а Нора заигрывает с молодым человеком, и если это её судьба, я буду чувствовать себя погано, приказывая ей разбираться с гостями. И лишь у меня уйдёт на это мало сил. — Хорошо. — Мужчина выставил вперёд руки. — Я всё понял. Я тоже пойду спать. Моя комната ведь готова? — Да… — И Джо вспомнила с небольшим облегчением, что комната её друга находится в другом крыле. — Спокойной ночи. Она развернулась на каблуках и отправилась к выходу. Мельком взглянула на Себастьяна, на губах которого была вроде бы вежливая улыбка, но это только на первый взгляд. В глазах читалось чувство превосходства, и он знал, что это небольшая победа. Он присоединился к ней через пятнадцать минут. — Паркера я отнёс к себе и уложил в кровать, — проговорил он, — он захотел быть подальше от толпы народа. Так и представляю, как все они мигом проснутся, и десятки голосов разбудят его. Даже господин лёг в гостевой спальне на первом этаже, чтобы не слышать их. — Да, хорошо им. — Девушка повернулась к зеркалу лицом и, в последний раз взглянув на свой сегодняшний наряд, начала расстёгивать пуговки сзади. — Ты можешь присоединиться к Паркеру. — Себастьян подошёл ближе и начал ей помогать, вот только пальцы его иногда невесомо задевали кожу, вызывая приятное покалывание. — И ко мне. — Рик… — Ничего страшного, ведь ты идёшь к Паркеру. Я вполне мог бы якобы уступить вам мою кровать, а сам спать в кровати сына. — И Джоз хохотнула, представив высокого мужчину в довольно небольшой кровати. — Джози, соглашайся. Я вижу твоё напряжение. Чувствую его. Ладони медленно проходили по её плечам, массируя закоченевшие мышцы. Горячие подушечки пальцев Джо ощущала каждой клеточкой тела, и прикосновения отдавались где-то внутри. Девушка прикрыла глаза, и в темноте ей привиделся Рик, который тут же пропал, и на замену пришёл Себастьян. Каждая мысль наполнилась только им одним. Возникли фантазии, и девушка, откинув голову и положив её на плечо мужчины, шумно выдохнула. Его губы тут же впились в её шею, ладони скользнули на грудь и мягко сжали её. Этого было достаточно, чтобы забыть все сомнения. — И чтобы я не слышал имени другого мужчины в тот момент, когда я хочу тебя, — зарычал Себастьян. — Ты хочешь меня всё время. — Девушка усмехнулась и открыла глаза именно тогда, когда мужчина состроил странную гримасу. — Но его присутствие… Себастьян снова зарычал и, не давая сказать больше ни слова, подхватил девушку на руки и потащил к балкону. Она была обнажённой, но все гости были с другой стороны особняка, и потому не могли их видеть. — Я предупреждал, — шепнул с угрозой мужчина. И этой ночью он доводил её до исступления столько раз, что посчитать было невозможно. Снова и снова, и тело уже не подчинялось ей, лишь ему. И оба перестали на эту ночь думать о проблемах, о будущем, хорошем или плохом. У них всё было хорошо сейчас, и ничто им не мешало. А среди ночи, когда началась непредвиденная гроза, и шум грома и ливня и пугал, и усыплял одновременно, к ним в комнату постучались. Неуверенно так, слабо. Это был Паркер, испугавшийся вдруг шума и желавший почувствовать себя в безопасности, и улёгся он между ними, заснул, не видя, не чувствуя, как обнимают его сразу две руки – его мамы и папы, что были сейчас вместе. Он не заметил их улыбающихся глаз, ощущал лишь тепло их тел, любящих его сердец. — Надеюсь, у нас всё хорошо, — шепнула Джозелин, хватая рукав пижамы Себастьяна. Он успел натянуть одежду прежде, чем дверь открылась, и показался малыш Паркер, напуганный грозой. — Хорошо. И будет ещё лучше, хоть нам и придётся некоторое время скрываться. — Мужчина улыбнулся. — Но я надеюсь, что очень скоро всё наладится, и ты скажешь своему другу о нас, обо всём. Без лжи. — Я… скажу. Обязательно скажу ему. — Девушка улыбнулась. Если Себастьян планирует жениться на ней, то скрывать от Рика подобное не получится. Нельзя, чтобы он на что-то надеялся. Надо остановить его. Сегодня он повёл себя странно. Слишком смело, как-то непривычно. Ещё никогда он не делал подобного, не выдавал своего возбуждения, не показывал столь сильного желания обладать ею. Именно таким способом. Он много говорил, и слушать было сложно, но радовало, что отвечать было не обязательно, ведь слова – лишь звуки. А действия подразумевают ответные действия, которые она не могла себе позволить. Рик её не привлекал. Она не помнила его запаха, его прикосновений. Не могла вспомнить его поцелуев, вкуса его губ. Не знала даже, были ли они, ведь в голове полная пустота, будто Энрике Вэнса никогда не было в её жизни. Это было ужасно. Ей было так его жаль. — О чём ты думаешь? — Голос Себастьяна был таким… спокойным и грустным, будто он читал её мысли. Его пугало это странно загадочное выражение её лица, задумчивость в глазах, отстранённость. Её мысли были далеко за пределами их кровати, и обнимая мужчину и сына, она думала совсем не о том. Джо немного помотала головой и закрыла глаза, но ещё долгое время была очень хмурой. Дыхание и сердцебиение её ни на секунду не замедлились, она не спала, лишь думала. Глаза шевелились под веками, а ресницы трепетали. Девушка не двигалась на кровати, словно застыв, и Себастьян не поменял положения. Мирно спал в эту ночь в доме только Паркер. Его совсем не касалась эта ситуация, он был спокоен, зная, кого он выберет, и кого выберет Джози. Это знали все, кроме Рика, кроме всё ещё немного неуверенного Себастьяна, кроме самой Джозелин, которая могла бы сделать сейчас что угодно, лишь бы решить ситуацию мирным путём и прийти к счастью и покою. Она уснула только под утро. Уже начинало светать, и горизонт окрасился в жёлтый цвет. Солнце ещё не встало, и до рассвета было далеко, но её лицо осветилось, и Себастьян понял, что она больше не мучается мыслями, скорее всего, просто устав от них. Он и сам не мог понять, как всё уладить. Ему хотелось, чтобы Джозелин было хорошо, но вся его сущность просто зверела каждый раз, когда он понимал, что противник подобрался близко к его женщине, к её мыслям. Он чувствовал собственную силу, своё превосходство перед ним, и не только физическое. Он представлял, как чёрные когти вопьются в его глотку, как хлынет кровь, и нальются страхом смерти жёлтые глаза. Как задыхаясь, он будет молить о пощаде, о прощении, говорить, что уйдёт и никогда не помешает, но руки будут душить, пока последний грамм спасительного воздуха не выйдёт из лёгких. Ах, если бы всё было так просто… Только Джозелин никогда за такое не простит. Ей слишком дорог этот идиот. Почему-то, хотя взгляд её холоден, а сердце бьётся ровно. Но не сердце Рика. О, Себастьян слышал всё. Каждый чёртов раз. С самой первой встречи в доме Георга, когда собрали узкий круг демонов, показали Равенну, Джози и женщину в золотом платье. Когда сердце противника замирало каждый раз, как Джо начинала говорить, словно звуки её голоса были сладкой мелодией. Да, были. Вот только не для противника. Больше она ему не принадлежит. Ох, как хотелось вырвать ему сердце. Схватить и миг чувствовать, как оно в последний раз колыхнулось, качнув горячую кровь, потом раздавить. Как хотелось свернуть эту шею, оторвать эту голову. Порезать на кусочки, уничтожить. И лишь одно останавливало. Себастьян моргнул впервые за несколько часов и новым взглядом уставился на тех, кто был перед ним. Паркер спал сладко, чмокал пухлыми слюнявыми губами во сне и забавно надувал щёчки. Он был точной копией его самого, только очень маленькой. Себастьян не сомневался, что их с Паркером через пару десятков лет никто не сможет отличить. Лишь по цвету глаз, возможно, росту и голосу, но не по лицу, ведь мальчик всё ещё не приобрёл черт Джозелин, кроме её повадков и характера. Затем Себастьян посмотрел на Джози. Она была всё тем же ангелом, которого он покинул, так нечестно испортив. Она простила его и спала сейчас рядом, отдав себя всю ему. И мужчина понял, что они оба – мать и сын – его. Они незримо с ним связаны, а потому просто ему принадлежат. Они никуда не денутся, никогда не потеряют его. Вдруг что-то странное мелькнуло в окне. Что-то большее, чем птица, не похожее на ветку, которую могло занести в окно. Себастьян нахмурился и прислушался, но ничего не услышал. Успокоившись, он вновь взглянул на пару, что лежала рядом с ним, и улыбнулся. Потом мирно заснул.