Души демонов

Джозелин зашла в свою комнату, чувствуя дрожь в коленках. Признаваться в том, что она стала тем, кем больше всего боялась, не хотелось. Особенно Сиэлю не хотелось. Она очень боялась чего-то, поэтому сразу же закрыла дверь на ключ, балкон, соединила занавески, чтобы ничто лишнее не проникло в её комнату. Страшно. Страшно от того, что Себастьян мог приехать за Сиэлем сюда. А его общество было совершенно нежелательно ей. От одной мысли о нём, от воспоминания о его лице Джозелин хваталась за сердце от невероятной боли. Он разрушил её жизнь, её судьбу, её мечты. Он забрал её разум, душу и любовь… навсегда. Девушка села на кровать и положила руки на колени, посмотрев на фотографии, стоящие на резном мраморном камине. Они все такие разные. Были даже старые фотографии, где ещё живы любимые родители. Где ещё были любимы длинные кудряшки, бантики, розовые платьица. Мама и папа. Улыбались они и обнимали с любовью и заботой, которых она больше никогда не испытывала. На другой фотографии бабушка Лиззи, которая любила девочку, но всё-таки была такой непривычной, немного чужой. И Джозелин стояла рядом с ней. И ведь так нелепо выглядела в пёстром платье и больших тяжёлых серёжках. А причёска мальчишеская, короткие торчащие волосики длиной не больше трёх дюймов. Смешно. Даже сейчас смешно. Клара, Онни, Виктор, Уильям. Гаретт на Дне Рождения. Семнадцатилетие… Тот день, когда Джозелин встретила демонов, изменивших её жизнь. Была даже фотография Сиэля, который, сидя за столом, пил чай и читал газету. Не хотел фотографироваться совсем и был хмурым, как обычно. Но на уголках губ замечается проблеск улыбки. А в самом углу фотографии замечается кусочек чёрного, идеально чёрного фрака Себастьяна. Фотография его тоже когда-то стояла на камине в её спальне. В спальне того дома за городом. Но она… бесследно исчезла, и многие думали, что Себастьян забрал её с собой, чтобы вспоминать счастливый месяц жизни в том доме, в котором всё начиналось. Но на самом деле Джозелин, Джозелин отдала её Кларе, чтобы та сожгла её. Чтобы хотя бы его запечатлённое изображение чувствовало адские муки, что испытывала бедная, юная и хрупкая Джози! Хотя Себастьян не ушёл бесследно. Он действительно забрал с собой несколько памятных вещей. Например, подвеску в виде раскрывшейся розы, которую Джозелин повесила ему на ворот в тот день, когда в саду зацвёл последний куст алых цветов. В этот день девушка впервые играла на пианино. Она ни разу не подходила к музыкальным инструментам с того рокового дня, как проснулась одна в холодной кровати. Тем более к инструментам прикасался Себастьян. А в доме Аннеты не было пианино. Бабушка говорила, что её дочь совсем не тянулась к искусству и была чёрствой, как её отец. Никогда не любила пейзажи и даже не украшала картинами дом. Всю жизнь Аннеты составляли слухи, деньги, балы, игры, ставки, веселье, пренебрежение к слугам, интерес к жизням других людей. Вот так и вышла замуж. Такой и дочь свою вырастила… Джозелин опрокинулась на подушки, подложив руки под голову, и посмотрела в потолок так задумчиво, будто вместо него было звёздное небо. Атмосфера была спокойная, и дрожь медленно ушла. Зато вместо неё появилось месиво в животе. Странное чувство, как будто что-то упругое находится внутри. И оно шевелиться и толкается. Совсем не похоже на голодное урчание в животе. Девушка погладила пальчиками вокруг пупка, чтобы унять неприятные ощущения, но они не стихли. — Ну, и ладно, — шепнула под нос Джоз и встала с кровати. Спать ей не хотелось, но для вида нужно хотя бы переодеться. И следующие пятнадцать минут Джозелин провела в ванной, принимая расслабляющий душ. Она теперь поняла, что Себастьян не придёт, потому что Сиэль запретил ему, а запирать двери бессмысленно. Даже если он придёт, защита не поможет. Уже в пижаме девушка вышла из ванной и открыла все двери. На улице было тихо, немного машин сверкнуло фарами, но не было никаких визгов, стонов, пьяных руганей. Так спокойно. Джозелин увидела старичка в соседнем доме, который пил чай и рыдал над старыми страницами фотоальбома. Наверное, у него умерла жена. Но потом к нему подошла молодая внучка, обняла и, похлопав по плечу, позвала спать, уводя из комнаты и выключая свет. Да. Муж, жена, дети, внуки, семья. У Джозелин никогда не было нормальной семьи. Папа постоянно работал, уходил, когда Джоз ещё спала, приходил – уже спала. После его смерти девочка не видела маму сутками. Джозелин разгружала пароходы и поезда. А мама утром продавала одежду в магазинах, вечером в магазине часов, а по выходным помогала шить в ателье подруги. Бракованную ткань и одежду приносила домой и шила себе и дочери новую одежду, хоть какую-нибудь. Джозелин обедала с моряками на пристани, иногда в гостях. Много воровала на складах и в чужих садах, бегала по рынкам и выпрашивала у мясников ветчины или кусочка баранины. Соль, сахар и перец брали в маленьких закусочных. Тем не менее, Джозелин выросла здоровой. Хотя курение здорово мешало. Но курение – не помеха. Все хотели это попробовать. Многие бросали, многие продолжали. Это их дело было… Джозелин отошла от балкона и посмотрела на часы – уже за полночь. — Ничего себе, подумала, — шепнула девушка, схватившись за голову. — Пора спать, но сперва – хлебнуть водички. Босиком Лин вышла из комнаты и побежала на кухню, подхватывая разлетающийся подол сорочки. Её окружали звуки храпа и сопения. Но внимания она не обращала. Глубоко дыша и чувствуя, как кожа шрама на груди натягивается, она на носочках неслась на первый этаж. На плите стоял полный кипячёной воды чайник, который Джо мечтала опустошить. От долгого молчания в горле пересохло, и девушка налила огромную кружку воды. Как же ей хотелось пить… — Не спится? — По кухне пронёсся звонкий голос, и Лин повернула голову в сторону двери. Сиэль, хмурясь, стоял у двери, опираясь на дверной косяк. Она улыбнулась ему и уселась на подоконник, отпив немного воды и подняв голову и взглянув на луну. — Пить что-то захотела, — выдохнула девушка. — А ты чего не спишь? — Она поглядела на мальчика, подходящего к ней. Он тоже запрыгнул на подоконник и повернул голову к луне, ярко освещающей весь задний дворик дома. — А я демон. — Сиэль тяжело вздохнул. — Сон мне практически не нужен. Я засыпаю лишь под утро. Я читал и услышал, что кто-то несётся по коридору. Я пришёл сюда, а тут ты. — Извини, что прервала, — с сожалением опустила голову Джоз и снова глотнула воды. — Я не хотела. — Ничего страшного… — Сиэль даже улыбнулся, разряжая напряжённую атмосферу. — Но… это тебе за то, что кинул в меня ножом. — Джоз хохотнула и облизала губы. — Я проверял… — Что проверял? — Стадо мурашек вдруг прошло по спине Джозелин. Она сжала кружку и нахмурилась. Чувствуя, как дыхание сбилось. — Демон ли ты… — Мальчик взглянул на руки Джози, ногти были чёрными. А потом вновь поднял глаза и наткнулся на немного испуганный взгляд. — Своим поведением ты очень походила на Себастьяна. Слишком игрива и хитра. Раньше я за тобой такого не наблюдал. Ты как сам Себастьян… — Но я не он! — Джоз нахмурилась сильнее, не веря, что её сравнили вот с этим вот… ублюдком. — И главное отличие – я женщина! — Ой, Джозелин. Не преувеличивай. — Сиэль усмехнулся. — Ты всего лишь девушка. Юная и красивая. — Нет. — Девушка хитро улыбнулась, ненавидя всю свою сущность. — Я женщина! Самая настоящая. И я знаю, о чём говорю. Не спорь. — Она поёжилась на подоконнике и вдруг всхлипнула, но взяла себя в руки. — Будь по-твоему. Я не буду настаивать. — Сиэль взглянул на неё мягко. — Я не отслеживаю все ваши перемещения. Они снова взглянули на луну. Она была прекрасна, но так далека. Казалось, что с каждым днём, часом, минутой луна становилась всё дальше и дальше. — Небо, звёзды, — вдруг шепнула Джози. Ей вспомнился тот момент, когда Себастьян летел в небе, держа её в руках, спасая от пропасти. Он уносил её всё дальше от старой фабрики, в которой её держали люди Аннеты. Джозелин вспомнила тот запах гнили и сырости и поставила стакан, противно корча лицо. Омерзительные воспоминания, от которых вновь трясло и тошнило. Вспомнила сырость досок, запах рыбы от похитителей и крысу в углу. Ком снова встал в горле, и она открыла окно шире, чтобы вздохнуть воздуха. Запах цветов и машинного дыма, бензина, когда-то потёкшего, смешался с воображаемым тухлым запахом, и тошнота была уже неизбежна. Джо заткнула рот рукой, чувствуя, как по горлу ком поднимается и поднимается. Сиэль глядел на неё с шоком, и девушка, растерявшись, сиганула прямо в окно, пытаясь задать себе цель – унитаз – и бежать к ней. — Что за?.. — воскликнул парень и поглядел наружу. Девушки не было на улице. Ничего не понимая, мальчик осмотрел даже стены и балконы. Балкон Джозелин был открыт. В её комнате горел свет. Но… как? Как она туда забралась так быстро? Сиэль, хмурясь, побежал из кухни, опрокинув стакан с водой. Внимания он не обратил, но бежал так быстро, как только мог. Комнаты расплывались перед ним, пока он не оказался перед прикрытой дверью в комнату девушки. Он открыл её, слыша неприятный скрип. Дверь балкона была открыта, впуская ветер в комнату. Всё было тихо, только дверь в личную ванную была чуть приоткрыта. Маленькая полосочка света пересекла комнату. Сиэль прошагал туда, дыша глубоко и взволнованно. Он поглядел на Джозелин. Она склонялась над унитазом, и тело её снова и снова вибрировало, выталкивая из себя всю гадость. — Что это с тобой? — вырвалось у Сиэля. — Как ты так быстро добралась сюда? Там же нет пожарной лестницы! Джозелин, проигнорировав его, встала и тут же подошла к раковине, чтобы наполнить рот водой. Склонившись над раковиной и выплюнув воду, девушка закрыла глаза, а потом резко подняла голову. — Что произошло? — продолжал Сиэль. Девушка развернулась к нему и посмотрела в его глаза так, словно и так всё должно быть ясно. — То есть… мне не показалось? Ты демон… Джо вновь склонилась над раковиной и вновь наполнила рот водой. Вновь выплюнула и развернулась к Сиэлю, вытирая рот рукой. — Да. — Она обернулась назад и поглядела на себя в зеркало. Пушистые вьющиеся волосы, мягкая ровная кожа, глаза блестят. Она была так красива. Сейчас… — Для этого и нужны были эти похороны? — Сиэль уже кричал. — Да. Когда Грелль рассказал Кларе о моей смерти, она растерялась, но быстро собрала всё и тут же назначила дату похорон и пригласила знакомых. Когда я очнулась, было уже поздно что-то менять. — А кем была та девушка в гробу? — Сиэль упал на стену. — Она была очень похожа на тебя. — Проститутка. Было очень легко её найти. Хотя я и не ожидала, что она будет настолько похожа на меня. — Джоз пожала плечами и хмыкнула. — Ты убила её? — Да. Высосала душу. Случайно почти. Очень озверела. — Джо задумалась. — Хотя мне и сказали, как это сделать. — Кто сказал? — Демон. Там был демон. Я не буду говорить его имя. — Джоз сглотнула. — Он мне сказал, как нужно есть. Просил стать моим учителем, но я отказалась. Я больше не доверяю незнакомым мужчинам. Тем более в его глазах было что-то, похожее на безумие. Он словно желал этого больше всего на свете. Девушка прикоснулась к губам, чувствуя новый приступ тошноты. Отвернувшись к раковине, она склонилась над ней и стала глубоко дышать, пытаясь унять отвратительное чувство в горле и животе. Было слишком странно всё это. Тошнота никак не уходила, но до этого не было ни толики боли в теле, кроме этого ноющего от разбитого сердца шрама. — Почему тебя тошнит? — Сиэль подошёл к девушке и поглядел на её искажённое лицо. — Не знаю. Такое вообще бывает с демонами? Может, это привыкание организма? — Она несла полную чушь, ведь понимала, что такого быть не может. — Нет. Такого со мной не было. Такого, наверное, ни с кем не было. — Мальчик нахмурился, прислоняясь спиной к стене. — Такое раньше бывало с тобой? — Нет. Я демон всего пару дней. Я не знаю, бывает ли такое вообще. Меня всё это пугает. Вчера я чувствовала себя прекрасно, у меня почти ничего не болело, а сегодня мутит. Я чуть не упала в обморок на похоронах. Мне плохо. — Это… странно. — Сиэль снова нахмурился, глядя, как девушка глубоко дышит. — Обычно демон может всё контролировать. Даже такое неприятное чувство, как тошнота. — Я же ещё учусь. — Джози сурово посмотрела на мальчика, который закатил глаза. — Не все умения быстро приходят. Может, тебе просто повезло, что тебя не тошнило. — Ладно. Неважно. Пройдёт. — Сиэль пожал плечами и пошёл к двери. — Я иду спать и тебе советую. Не беспокойся, привыкнешь. Джози поглядела на него совершенно удивлённо, и вновь оглянулась на зеркало. Она вновь убедилась, что она теперь не просто человек. Казалось ей, что она не сможет привыкнуть к этому ощущению странному, словно в ней нет души, но есть чувства. Что-то странное наполняет её, и это невыносимо. Это странно, жестоко. Она вышла в комнату и наткнулась на два горящих глаза в темноте. — Ты всё ещё не ушёл? — спросила девушка, выключая свет в ванной. — Что-то тревожит? — Да. — Сиэль уселся на кровать и скрестил ноги. — Что же? — Твои похороны были сегодня, а значит, завтра или послезавтра к тебе в дом заявится нотариус, чтобы узнать, кому ты завещала своё состояние. На то время приостановится работа фабрики. Ты написала завещание? И кому ты намерена отдать несколько домов и фабрику? Джози выпучила глаза на мальчика и, сгорбившись, прошваркала к кровати, плюхаясь на неё. Сиэль смотрел серьёзно и о чём-то думал. Мысли читались в его глазах. — Я тут подумал. — Он громко вздохнул. — Как насчёт того, чтобы изменить своё имя? Выглядишь ты почти неузнаваемо. Очки и грим, и ты совершенно другой человек. — Своё имя я не поменяю. — И лишь в голове неслись мысли о том, что если она поменяет имя, Себастьян никогда её не найдёт и не узнает, что с ней. — Тогда фамилию. Например, на мою. — В смысле? Ты предлагаешь мне взять твою фамилию? Почему бы не взять чью-нибудь ещё? — Джозелин притянула к себе коленки, упираясь пятками в край кровати. — Ну, ты член моей семьи. Пусть и не совсем нормальная она у нас и вышла, — рассмеялся Сиэль, убирая чёлку с правого глаза. — Да и проблем меньше. Документы не будут фальшивыми. И я могу подправить твой возраст. — Незачем. Мой возраст не изменишь. Пусть я вечно буду именно семнадцатилетней. Это прекрасный возраст. Последний возраст юности, когда можно не чувствовать ответственности за себя. Я потеряла то прекрасное время, когда могла уже иметь своё мнение, но и быть безответственной. Пусть хоть немного я смогу побыть именно такой. — То есть ты хочешь лишь сменить свою фамилию? Дата рождения та же?.. — Именно. Только вот… сколько это займёт времени? — Несколько месяцев. Около четырёх. Не волнуйся, на поиски человека, описанного в завещании, даётся полгода, так как он может быть в другой стране. Осталось тебе только написать то самое завещание. Думаю, примут даже незаверенное нотариусом. Поэтому приступай. У тебя вся ночь впереди. Вспомни, как оно было оформлено у Лиззи, и пиши. Нужна будет помощь, зови, я сплю очень чутко. — Мальчик подмигнул и спрыгнул с кровати, шагая теперь уже точно к себе. Джози нахмурилась, понимая, что ночью не сможет нормально поспать, затем тоже встала на пол и отправилась к столу, где хранила важные документы. Взяв чернила и перо, она принялась почти слово в слово переписывать завещание своей бабушки. Только теперь она написала другую фамилию, ощущая, что всё должно быть в порядке. Она поняла, что завещание должна показать Клара, а девушка не может показываться никому. Никому… Ночь ещё не закончилась, и Джо легла на кровать, прикрывая глаза. Она, наконец, чувствовала себя по-человечески усталой. Девушка легла на бок и притянула к груди колени, затягиваясь в темноту сладостной неги. Вдруг темнота рассеялась, и что-то внутри сжалось, когда щеки коснулось что-то невесомое, мягкое. Маленький мальчик с прекрасными зелёными глазами смотрел на неё, сидя рядом, улыбался, показывая ровные белые зубки, отчего-то заливался звонким смехом. Белая кожа, румяные щёчки – он был очень нереальным. Но кого-то он сильно напоминал. Такое слишком знакомое лицо. Знакомые чёрные торчащие волосики. Джозелин взяла его на руки и прижала, нежно, словно он был её сыном. Какая-то связь была между ними, и мальчик прижимался к груди девушки, доверяя ей. Он теребил её волосы и целовал в щёчку горячими губками, и это было приятно. Джоз распахнула глаза и тут же отвернулась, прикрывая их. Солнце слепило, но и мальчик и проблема с солнцем сразу забылись, ведь живот вновь разрывался, и ком застрял в горле. Это было слишком уж ужасным. — Чёрт, да что же это такое?! — воскликнула девушка, спрыгивая с кровати. Запутавшись в одеяле, она чуть не упала, но добежала до унитаза, и её вновь вырвало. После этого стало куда легче. «Я больной демон!» — думала Джоз, тщательно вычищая зубы. Она была сильно раздражена, не понимая, что с ней происходит. Когда она вышла из ванной, в комнате показалась Клара и вкатила в комнату тележку с завтраком. Джо очень хотела есть. Очень, а ведь ещё вчера съела слишком много. Клара улыбалась отчего-то, была румяна и счастлива. Глаза её блестели. — Ты чего такая радостная? — с подозрением спросила Джозелин, садясь за стол. — Случилось что-то, чего я не знаю? — Ам. Ну, да. — Клара покивала. — Я сообщу всё позже, — махнула она рукой. — Мне пора к Сиэлю, он тоже должен был проснуться. — Но, Клара. Скажи! — Девушка подлетела к горничной и схватила её руки. — Пожалуйста. — Я скажу всё всем. Подожди. Будь терпелива… — Ладно. — Девушка пожала плечами и снова села на стул. Её разрывало любопытство. Клара никогда и ничего не скрывала. Не заставляла ждать. Такого не было ещё никогда. Значит, это действительно что-то интересное. Что-то особенное. Джози открыла первый ящик стола и убедилась, что туда и положила своё завещание. Время до обеда прошло быстро. Сиэль был немного занят, поэтому Джози лишь читала книжку в библиотеке. Тошнота больше не мучила её, и это сильно радовало. Казалось, всё прошло. И было так легко. Джозелин, наконец, почувствовала себя лучше, теперь кроме пощипывания в груди не было никаких лишних неудобств. Каждое ощущение было новым. Джози чувствовала кончиками пальцев кожаный переплёт, уходя глубоко в ощущения. — Пора обеда-ать! — прокричал кто-то из близнецов, просовывая голову в библиотеку. — Клара хочет что-то сказать! Так что идти обьяза-ательно! — Я иду. Но стоило ей встать, как голову закружило, и девушка пулей полетела в комнату, стараясь быть незамеченной. И она снова склонилась над унитазом, хватаясь за живот и выблёвывая завтрак. И тут девушка подумала, что всё это из-за того, что она просто ест непригодную для неё пищу. Ей нужны души, но разве Сиэль не питается так же, как и она. Почему нельзя есть, если работают все важные органы. Неужели она какая-то неправильная? — Да что со мной такое? — провыла Джозелин, держа волосы сзади и умывая лицо одной рукой. Это было ужасно. Неужели пища не усваивается? Джози хотела пока воздерживаться от еды. Хотела разузнать всё у Сиэля. Хотя он говорил, что ничего подобного никогда не было. Но желание поесть было. Причём не просто души, а той еды, которая имела приятный аромат, вызывала аппетит. Джо не могла сказать, что витающий повсюду запах душ не манил, но ей хотелось чего-то жаренного или варённого. Может, тушённого. Хотелось чего-то человеческого. Девушка поправила одежду и пошагала вниз, облизывая губы. Живот урчал, ведь теперь желудок был пуст, и девушка понимала, что не сдержится, и съест чего-нибудь. Она будет смотреть на остальных, на Сиэля, с аппетитом уплетающего обед. Джоджо села на стул во главе стола и откинулась на спинку, тогда как тройняшки разносили блюда с едой. Онни наготовил много всего, словно сегодня был праздник. Утка, рыба… Лин облизалась и поглядела на мальчика, спускающегося по ступенькам на обед. Она задержалась по ясным причинам, но он-то почему? — Я слышал, что с тобой опять случилось это, — шепнул он, присаживаясь на стул рядом с девушкой. — Да. — Это ненормально. Я не могу сказать, почему это. Тут нужно спросить Себа… — Ни за что! — Джоз нахмурилась и гордо подняла голову, делая вид, что не чувствует боли в груди. Снова вспомнив его, она просто сходила с ума, ведь сердце вновь сильно колотилось, а шрам словно расходился, образуя в груди огромную дыру. — Да что случилось между вами? — Фантомхайв недоумевал. — Я расскажу тебе позже. И Джози приложила руку к груди и отвернулась, утыкаясь лицом в ладонь. Она прикрыла глаза от света, ведь из-за него и нестерпимой боли голова начинала кружиться, а сознание мутнело. — Итак, — вдруг начала Клара и встала со стула. Она теребила юбку своего светло-голубого домашнего платья и смотрела отчего-то в глаза Джозелин. В её взгляде была любовь и забота. Блеск отражал счастье и любовь. — Сегодня все спросили, почему я улыбаюсь. Никто не оставил это без внимания. — Джози поглядела на Сиэля, который ничему не удивлялся. Как обычно. — И я хочу сказать, что сегодня я встала пораньше, чтобы забрать почту, и получила одно письмо. Я… беременна. Джозелин ахнула, выпучив глаза, а на губах расплылась улыбка, не скрываемая шока. — Ничего себе! — прошлось по столовой, и даже Сиэль улыбнулся, хотя догадался обо всём ещё вчера. Джози тут же подлетела к своей любимой подруге и просто любимой женщине, которая так и надеялась на объятья. Девушка обняла горничную и заплакала, ощущая счастье не только за неё. За всех. Она чувствовала облегчение и эйфорию, ведь знала, что была сотня попыток. И наконец, этот ребёнок появится на свет. Маленькая крошка появится в доме и осчастливит всех. — Поздравляю, поздравляю, поздравляю, — шептала девушка на ухо такой же радостной Кларе. Виктор и кто-то из близнецов похлопывали счастливейшего Онни, который на радостях разревелся. После шокирующем известии о смерти Джозелин, после похорон, на которых все сказали то, что чувствовали, эта новость поселила счастье в сердцах. Праздник длился несколько часов, а вечером Джози посвятила Клару и остальных в маленький план, который они с Сиэлем придумали, чтобы не потерять огромное наследство.