Души демонов

15 сентября 1935 год. Одиночество всё засасывало. Становилось совершенно неясно, как понимать всех, как видеть в них людей. Это было ужасно, и Джози постепенно сходила с ума. Все мысли были лишь о голоде, о ребёнке, о себе самой. Нужно было как-то существовать, а это было трудно, когда вокруг всё напоминало лишь о сущности чудовища и о страхе. Иногда Клару невозможно было слушать, запах её души забивал лёгкие, и Джозелин вдруг осознавала, что хочет убить, но сдерживалась. Девушка практически не выходила на улицу, мечтала лишь о том, чтобы это чувство прошло, но это было невозможно. Даже поганая, мёртвая душа Грелля вызывала сладостные муки, о которых оставалось только мечтать. Но вместе с голодом пришёл страх. Страх за ребёнка. Именно из-за своего положения девушка боялась идти на «охоту». И именно за его самочувствие переживала больше всего. Джозелин не знала, что станет с малышом. Либо он погибнет от её перевоплощения в истинный облик, либо от голода. Выбора не было. Опасность велика. В любом случае он пострадает. Кто может дать совет? Сиэль не знает ничего о подобных случаях, он ещё слишком мало повидал в этой жизни и очень редко встречался с демонами. Себастьян? Спрашивать его было совсем опасно, он же не глупый, догадаться сможет быстро, а если и нет, то его это не касается. Книги, сотни книг Джоджо пересмотрела, чтобы узнать что-то о том, что такое вообще было! Но ни одна из них не говорила о демоницах, что могли родить детей. Были демоницы, что соблазняли мужчин, существовали демоны, что соблазняли женщин. Бессмертные влюбляли в себя смертных. Но нет ни одного упоминания о том, что бессмертные могли иметь детей от бессмертного. Разве что древнегреческие и древнеримские боги? Нет! Нет ничего! Мифология разных стран ничем не помогала, зато Джозелин преуспела в истории, изучая что-то подобное. Голова её была забита разными мыслями, но ни одна из них не была нужной. Как быть? — Госпожа, можно мне отгул на завтра? — спросила за спиной Лисса, отвлекая от чтения. Джоз вздрогнула от неожиданности и, положив руку на живот, прокляла себя за то, что стала такой рассеянной в последнее время. — Да, конечно, — кивнула девушка, по-доброму взглянув на горничную. — Что-то стряслось? — Джо уткнулась в книгу, делая вид, что читает, но глаза не находили полезных строчек. — Ну, да. Почти. Виктор пригласил меня в Лондон на чай. — Лисса хихикнула. — Он сказал мне, что завтра у него и так выходной, и что вы позволяете ему просто так брать машину. И… он решил прокатиться со мной. Джозелин подняла глаза и, не находя, чего ответить, рассеянно осматривалась и хмурилась, чувствуя, как дрожит нижняя губа. — Замечательно, — выдохнула она, слыша, как подвёл её голос. Словно она плакала, звучал он. Было это очень заметно, много печали в нём, грусти. — Удачно отдохнуть, — откашлявшись, исправилась Джоджо. — Спасибо большое. Я пришлю сестру вместо себя, можно? — Да-да, конечно, — покивала Джоз, слыша шаги за спиной, что отдалялись от библиотеки. — Чёрт. Вокруг у всех жизнь складывалась замечательно. Клара уже точно была уверена в том, что родит здорового ребёнка, Онни заботливо обхаживал её, мистер Форвард, наконец, отдал долги всем рабочим, и дела на фабриках идут замечательно. Вот и Виктор, что так долго искал себе девушку, нашёл её в лице милой и прекрасной Мелиссы Вебер. Мир вокруг Джо был идеальным, много денег, прекрасное положение, радость вокруг. Но внутри неё всё было черным. Дыра в груди становилась всё больше. Правда, Джозелин, ради ребёнка научилась её не замечать. Лишь по ночам, когда призраки прошлого приходили к ней во сне, Джозелин слышала, как кричит, нет, воет от боли. Сон никогда не был для неё прекрасным. Лучше было бы вообще не спать, но так хотелось. — Что же мне делать? — спросила себя девушка и захлопнула книгу о мифах Австралии. Богатая библиотека в её доме позволяла изучать даже это. Вдруг её взгляд устремился на автора книги. Мина Барлоу. Наверное, какая-то старушенция, подумала девушка, представляя поседевшую учёную в очках, которая хвастает своими заслугами. «Да, похоже, так и есть, — ухмыльнулась Джо, видя, что книга издана ещё до Первой Мировой. — Богатая старушка, которой позволялось ездить, куда душе угодно!» Девушка встала и кинула книгу на кофейный столик. Та небрежно раскрылась на последней странице, и девушка увидела портрет «старухи». Тогда, видимо, она была ещё достаточно молода. На чёрно-белой картинке была женщина лет тридцати, хотя точный возраст сказать было сложно, ведь страницы книг давно пожелтели, а рисунок стал неточным. Красивая, подумала девушка и пригляделась. Да, женщина была очень красивой для учёной. То есть… нельзя было представить такую умную женщину такой прекрасной. Волосы, кажется, русые, это заметно по серому оттенку волос на рисунке. Глаза сияют, словно от счастья. — Милая, — пожала плечами Джози и пошагала к камину, чтобы подкинуть дров. Голова у девушки раскалывалась отчего-то, а в животе было немного тяжело. Конечно, всегда было немного не по себе. Ты единственная в своём роде девушка-демон, которая носит ребёнка. Скорее всего, так и было. Ведь ребёнок появился в ней, ещё в той ней, в маленькой девочке, которую так легко заманили ловушки любви. — Пора спать, — шепнули за спиной, и девушка обернулась. Клара облокотилась на дверной косяк и, сложив руки на груди, улыбнулась. — Уже довольно поздно, а в твоём положении ложиться спать пораньше всегда полезно. Лучше полноценный сон, чем недосыпание. — Я знаю. — Джо опустила голову и взглянула на небольшую округлость на животе. — Я делаю всё, что могу. — Конечно. А я тебе помогаю. — Женщина подошла к ней сзади и положила руки на плечи. — Ты прочитала книги, которые я тебе советовала? — Не все пока. Просто… я начинаю интересоваться мифами древности. Как появился мир, фантастичные и нереальные истории о богах и демонах. Знаешь, это очень увлекательно. Думаю, тебя не заинтересует, но я-то пока ещё многого не знаю. Кстати, ты не задумывалась о том, чтобы нанять няню? Не думаю, что мы будем справляться. Я собираюсь учиться, как только малыш станет спать и есть нормально, когда не придётся вставать по ночам, чтобы успокоить его. Или её. Я пока не знаю, кого хочу, но всё же? — Никаких нянь. Я справлюсь сама прекрасно! А ты… марш спать, милочка, и брось свои странные книжки. А если хочешь читать, читай в городской библиотеке, до определённого времени. — Но как же я смогу её посетить, если… у меня нет документов? Если я не существую?! — Прости, Джоджо. Я не подумала. Может, стоит записаться под другим именем. Под моим, например? — Женщина устало вздохнула. — Посмотрим, что там случится. Может, я запишусь, отдам билет тебе. Там ведь не нужна фотокарточка. Клара отошла от Джоз и нагнулась у камина. — Иди спать, я потушу огонь. — Попроси кого-нибудь и сама отправляйся в постель. Кстати, как новая комната? Вам подходит? — Джозелин практически бесшумно пошагала к двери, захватив с собой книгу. — Всё устраивает? — Да, безусловно. Я же только и мечтала жить в такой. Там есть место для всего, — рассмеялась Клара. — Прекрасно, замечательно, я рада! — крикнула напоследок Джоз и пошла в комнату. Оглянувшись, она заметила, что поблизости никого нет, и метнулась в комнату так быстро, как только могла. Раньше она не думала, что сможет так быстро бегать. Прошло меньше десяти секунд, и она достигла комнаты. Плюхнувшись на кровать, девушка вновь открыла книгу и уставилась на лицо писательницы. Каким-то оно было знакомым. Словно во снах её лицо приходило к ней. Но это бред, подумала Джози перед тем, как вновь откинуть книгу и забраться под одеяло, скинув перед этим домашний халат. Она вновь беспокойно спала. Если это можно было так назвать. Лицо Себастьяна стояло перед ней, а в груди всё горело, и оставалось только кричать. Невозможно жить так, существовать. От собственного крика девушка проснулась и долго смотрела на Луну, свет от которой бил в окно. Она пыталась убедить себя, что всё хорошо, что скоро у неё будет малыш, маленький ребёнок, которого она будет воспитывать со всей любовью, что может быть в её похолодевшем сердце. Как долго это терпеть? Как долго сможет терпеть эту боль её малыш? Чувствует ли он её? Становилось так плохо от мыслей, что малыш страдает из-за неё и из-за его отца. — Никакой он ему не отец! — крикнула зло Джози и перевернулась на живот, откидывая подушку подальше от головы. Иногда было легче засыпать совсем без подушки. Но ничто не позволяло ей заснуть. Мысли мучили и причиняли ещё больше боли. В одиночестве, когда никто, совсем никто не мог услышать, хотелось кричать ещё сильнее. Это желание возникало постоянно, а выхода не находилось. Джозелин встала с кровати и прошла к окну, не замечая, как измята её тонкая сорочка. Красивые вещи, даже сорочки, покупала Клара. Самой Джозелин было давно безразлично, в чём спать. Пусть это будет даже мешок. Безразлично стало всё… На улице было совсем темно. Свет на улице практически не горел – лишь пара фонарей в конце улицы. Машины не ездили, а в соседнем доме оплакивала умершего дедушку молодая девушка. Джозелин никогда не знала своих соседей, но раньше бывало, что она махала им руками в знак приветствия или улыбалась, даже если этого и не хотелось. Улыбка на её губах? Это только наигранная заинтересованность. Радость в сердце? С чего бы? Нет, конечно! Не сейчас. Никогда… Джози присела на кровать вновь и вытянула вперёд ноги, чтобы взглянуть на чёрные ногти. На руки и ноги девушка смотрела часто, выискивала какой-то признак отвращения. Но все и она, в том числе, привыкли к такому вот необычному явлению. Клара иногда говорила, что так ногти красить пора перестать. Но от этого никуда не денешься… А дни летели так быстро, теперь уже так быстро. — И скоро все они умрут, — шепнула под нос Джоджо и обняла себя, с печалью посмотрев на фото, что стояло на ночном столике. Мама, папа, бабушка… никого не осталось из её родных, а теперь она потеряет и эту семью. Не заметит, как они погибнут. Всё равно она вскоре обязана будет покинуть их всех. Сколько времени они не будут замечать, что она не стареет? Лет через пять всё откроется. Пять лет? Сиэль говорил, что этот срок – мгновенье в жизни демона. Словно глазами раз моргнуть. А что с ребёнком? Будет он вообще как-то развиваться? Будет нормально расти, или – наоборот – за пару лет достигнет нужного возраста и станет слишком умным, в сравнении с детьми людей. Как всё обернётся, неизвестно. И это вновь пугало. Чудовищно. Чудовищно всё это. Быть таким существом, носить в себе такое же существо, и жить на свете… — Доброе утро, Джозелин, — постучали за дверью, и девушка подняла голову, жмурясь от света. Всю ночь она просидела в одном положении на кровати и смотрела на фотографию с печальным лицом. Не заметила, как встало солнце, шума в коридоре, за окнами. Так повторялось неоднократно. Лишь бы не думать о том, что произошло с ней, уж слишком больно ранит. — Доброе утро, Клара. — Девушка спрыгнула с кровати и пошатнулась, словно не ощущала пола под ногами. Что-что, а координация осталась такой же плохой, как и была. Лишь иногда Джоз ощущала уверенность в ногах, могла бегать. Возможно, это из-за беременности, ведь походка стала странной, смешной, что-то стало не так. — Я войду? — Да, конечно, — накидывая на плечи халат, сказала Лин. — Как себя чувствуешь? — Замечательно, — прикрывая за собой дверь, улыбнулась женщина и зевнула. — Только что мы проснулись. Знаешь, чувствую, как ребёнок внутри шевелится. Быть такого не может, но я чувствую. — Тебе просто хочется так думать, милая, — пожала плечами девушка и пошагала в ванную, прихватив с собой расчёску. — На самом деле ничего подобного не происходит. Врачи же говорили, что чувствовать шевеление ты начнёшь на пятом месяце. Рановато, не думаешь? — Да, знаю. — Клара остановилась в дверном проёме. — Кстати, тебе бы тоже не мешало сходить к врачу. Тебе тоже нужно сдавать анализы. Я, конечно, всё понимаю – ты скрываешься. Но… милая, ведь твой ребёнок может пострадать. — Я знаю. — Но Джозелин подразумевала совсем иное. — Но я постараюсь быть осторожнее. Я не чувствую ничего плохого, проверяю его сердцебиение каждый день, пытаюсь правильно питаться. — Словно это имеет смысл… — Ты уверена, что тебе этого не нужно? Это же твой малыш, ты должна как-то… — Я знаю! — воскликнула Джоз и резко дёрнула за свои волосы расчёской. Она вырвала себе клок волос и быстро скрыла расчёску от Клары, чтобы та не заметила. Боли практически не было. — Перестань говорить мне, что полезно, Клара! — Но, Джози… — И не надо меня так называть. Меня бесит это имя, Клара. Прекрати… — Девушка вздохнула и услышала тихий всхлип, что сводил с ума. Тяжёлые шаги и шуршание халата послышалось сзади. Медленно и осторожно Клара пошагала подальше из комнаты Джозелин, но та осталась стоять на месте, понимая, что сказала что-то очень обидное. Клара сейчас слишком ранима и чувствительна, и если бы раньше она просто улыбнулась и успокаивающе обняла, то всё было бы хорошо. Но теперь она не может пережить подобного хамства. Ей всё кажется плохим. Клара уходит от чего-то неприятного, чтобы не волноваться, не обижаться, не перенапрягаться. Джоз приняла душ и вышла в комнату, вытирая волосы полотенцем. Она просто не хотела думать о плохом и обещала себе извиниться перед Кларой тут же, как увидит её. — Мисс, — отвлекли её, и девушка подпрыгнула. Джозелин развернулась к двери и увидела робкую девушку немногим старше неё. Шоколадные волосы, серые глаза. Черты лица были очень знакомы… — Ты кто? — удивлённо спросила Джозелин. — Так ведь и родить можно! — Простите, — шепнула девушка, — я не хотела вас напугать. — Ничего страшного. Так… кто вы? — Я Нора Вебер, госпожа. Моя сестра говорила, что предупредила вас о моём приходе. — Девушка улыбнулась. — А, так вот на кого ты так похожа, — кивнула Джозелин и присела на кровать. — Присаживайся рядом. — Она постучала по местечку около себя. Нора неохотно прошла к кровати и присела на неё. — Вы что-то хотели, госпожа? — Ты знаешь, что со мной? Кто я? Лисса рассказала тебе? — Джозелин взглянула на немного дрожащую девушку. — Да, она сказала мне, что вы скрываетесь, что вы умерли для мира. Рассказала о вас многое, чтобы я смогла вас понять. Это так необычно, мисс. Поэтому я чувствую себя неловко. Лисса говорила, что это со временем проходит, потому что вы добрая и милая девушка, слуги для вас семья, вы любите их. — Это правда. — А правда, что вы беременны? — Нора улыбнулась, взглянув на живот Джозелин. — Вы выглядите такой юной. Вам ведь семнадцать, верно? — Да. Но мой возраст больше не имеет никакого значения. Воспринимай меня, как обычного человека. Неважно же, что я несовершеннолетняя. Разве может быть что-то плохого в беременности? — Нет, ничего. А не замечать вашего возраста даже удобно, ведь родители не любят таких случаев. — Джозелин усмехнулась. — Простите… Я не хотела, мисс. — Ничего страшного, Нора. Я всё понимаю. Мне самой это не очень приятно, всё-таки я одна. То есть… все мои близкие со мной, но воспитывать малыша я буду одна. — А как же отец? — с заботой спросила Нора и вдруг вздрогнула от увиденной боли на лице Джоз. — У него нет отца. И… я не хочу говорить об этом с каждым. Если тебе так интересно, можешь спросить обо всём у Клары. Я не против этого. Кстати… тебе пора заняться своими делами. — Я ещё не ознакомилась с домом, — с печалью в голосе проговорила горничная. — Но, раз вам не хочется говорить, я пойду. Доброго утра, мисс. Вас просят спуститься на завтрак. — Да, я сейчас приду. Только оденусь… — Джозелин всхлипнула вдруг. — Госпожа-а-а… Вас это так ранило? Простите меня, пожалуйста. Я… не думала… — Всё в порядке. Спускайся. Передай, что я сейчас спущусь к завтраку. И ни о чём не переживай, я не разозлилась и не волнуюсь. Мне нельзя, — улыбнулась Джозелин и пожала плечами. — Иди. — Спасибо, мисс. — Нора поклонилась и с улыбкой шмыгнула за дверь. — Вы так добры, — шепнула она, шагая по коридору к лестницам и улыбаясь. — Я так добра, — повторила Джозелин, вновь подходя к окну. — И это мешает жить… — Ты о том, что не можешь поесть? — Звонкий голосок за спиной. — А твоя горничная испугалась меня. — Тебя боятся все здесь, потому что ты странный, — пожала плечами Джозелин и повернулась к Греллю. — Почему ты снова не стучишься? — Хотел напугать тебя. Но ты уже так привыкла, что звук моего прекрасного голоса тебе не мешает. Джоджо, с тобой неинтересно. — Да, а ещё меня сейчас не нужно пугать, волновать. Если ты забыл, я ношу ребёнка. А ты меня волнуешь сейчас… — Джозелин скрестила руки на груди и фыркнула. — Но ты всё равно единственный, кто поднимает мне настроение, Грелль. Зачем ты пришёл? — Проведать, конечно же. Правда, мне приказал это Уильям, но всё же я с удовольствием согласился. Как поживает наш младшенький? — Грелль с чудовищной улыбкой подошёл к девушке и оценил её внешний вид. — Растёт, да? — Куда ему ещё деться? — улыбнулась девушка. — Можешь отвернуться, я переоденусь. — Чего я там не видел? — хмыкнул жнец и отвернулся, цыкнув. — Так что насчёт еды? Ты ведь хочешь есть, да? — Очень. До боли в животе. Но… — Я разрешаю тебе поесть. — Что? — Джозелин обернулась и увидела спину Грелля. — Разрешаю. Я не такое чудовище, как ты думаешь, и не такой чопорный, как Уилли. Сегодня я разрешаю тебе убить одного человека. Охотника, который всё равно должен погибнуть. Не доедет до леса, попадёт в аварию и упадёт в реку. Развёлся с женой, не платит налоги. Ты таких ненавидишь. Ужасный отец, ужасный сын. Его никто не жалеет, так что… его я разрешаю убить. — Грелль, мне страшно. Я боюсь за жизнь моего ребёнка. Я не могу просто взять и измениться, когда внутри меня что-то родное. Как возможно жертвовать его жизнью?! — Девушка натянула на себя рубашку. — Ты не понимаешь, что говоришь, безумец! — Прекрати! Не кричи! Я предлагаю тебе поесть. Ты должна бежать сейчас. Твоё дитя не пострадает, я тебе обещаю. — Правда? — с настороженностью в голосе спросила девушка. Конечно, она не верила его словам. — Откуда тебе знать? — Просто поверь. Сказал Гробовщик. Ему-то ты веришь? — Грелль снова цыкнул и закатил глаза. — Ему верю. Откуда он знает? Он… видел таких, как я? — Девушка подбежала к жнецу и посмотрела ему в лицо. — Видел? — А я почём знаю, дорогуша? Он просто сказал, что нет ничего страшного в том, что ты поешь! Иди и у него спроси. САМА! А лучше позаботься о своём потомстве и просто поешь. Время уходит. Его смерть ждать не будет… — Во сколько? — воодушевлённо спросила Джо. — В три часа шесть минут. Тебе надо успеть чуть раньше, чтобы туда вдруг не нагрянул другой жнец. — Ладно. Сгинь! — Девушка махнула рукой и отвернулась от Грелля, облизывая губы. Убрав волосы в косу и поправив одежду, Джозелин спустилась на завтрак, где немного поговорила с Норой, которая больше не казалась ей глупой и надоедливой особой. Нора, как оказалось, подрабатывает сиделкой в больнице, но чаще смотрит за дедушкой и бабушкой дома. Работать горничной ей никогда не мечталось, но… здесь ей понравилось с первых минут. Дом ведь шикарный, а атмосфера просто неземная. — Ты только поаккуратнее, прошу, — помогая Джозелин с пальто, попросила Клара. — Гуляй в местах многолюдных, но не снимай капюшона. Если тебя узнают, будет плохо. — Меня никто не узнает, милая моя, — проговорила девушка, пожимая плечами. — Я сильно изменилась за это время. Так что… не волнуйся. И… мне пора. — Не задерживайся на дорогах. Дым вреден для ребёнка. — Город вреден для ребёнка. — Джозелин пошагала на улицу и обернулась, чтобы помахать. — Увидимся. — Подмигнула. — Конечно. Джо вышла на дороги огромного города. Лондон кишел людьми. Странно, откуда их столько в выходной день. Ах да. Воскресенье. Все возвращаются домой с отдыха, чтобы завтра явиться на работу. Все люди живут, жизнь их движется. А куда катится её жизнь? Кто она? Снова печальные мысли её взволновали. Вся её теперешняя жизнь казалась ей мраком, пустотой, полной отчаяния. Хотя нет… Было и есть одно, о чём она не жалела. О том, что носит под сердцем ребёнка. Чувствовать его было совершенно необычно. Он родная кровь и плоть, часть её, её прошлой и настоящей жизни, часть её души. И неважно, как он появился. Наверное, каждая будущая мать, оставшаяся одна, так думает. Главное – любить его, защищать. Так и говорил Сиэль, хотя сам он никогда не был отцом по-настоящему. Да, ему этого хотелось… Джозелин оказалась у развилки – одна дорога вела в лес, другая за город. Два часа пятьдесят девять минут на её часах. Скоро всё должно свершиться, и она поест… Поест… Живот вдруг заурчал, и звук был очень громким, словно она голодала годами. Да, всё в ней чувствовало предстоящее насыщение. — Мисс, я могу вам помочь? — Проезжавший на машине мимо мужчина нагло осмотрел её и ухмыльнулся, заметив, как она испуганно устремилась на него. — Да, — кивнула Джоз, думая лишь о том, как узнать его имя. Как там его зовут? Что там говорил Грелль? А где-то далеко впереди журчала река, в которую он должен был упасть. — Ну, залезай, подвезу, куда нужно. Девушка, осмотрев как следует лицо этого мужчины, улыбнулась ему и запрыгнула на переднее сидение, чувствуя себя дешёвой шлюхой. Конечно, её подобрали на дороге. Так он и думает, этот человек. Думает, что она переспит с ним, что он красив и соблазнителен. Но соблазнительна только его жизнь. — Ты тут не заблудилась ли часом? — спросил мужчина, нахально кладя свою руку ей на коленку. Джозелин с невинным удивлением взметнула глаза и встретила будто бы убивающую страстью улыбку, взгляд, говорящий «Ты моя жертва». Но жертвой тут была не Джозелин. Девушка показала самую свою милую улыбку, на которую была способна в данной ситуации. От её жертвы немного несло алкоголем и табаком, жёлтые кривые зубы далеко не привлекали, но Джоз просто не могла обращать внимание на это, концентрируясь на совершенно другом запахе – душа. Вот чего она хотела. Его смерти. — Заблудилась, — пискнула девушка, изображая невинную овечку, но руку его с колена не убирала. Не могла вызвать его гнев или злость. Он не должен был прогнать её. Иначе ей придётся охотиться на него. А, как Сиэль сказал ей в одном письме, жертвы, которые в последние моменты своей жизни боятся, не такие вкусные, как те, которые отдают себя добровольно. И тогда, и сейчас Джозелин начинала вспоминать о бедной Марии, подруге Себастьяна, что прожила ту неописуемо прекрасную жизнь и отдала её, пока ещё никого не обременяла своей старостью. И снова, да снова, Джозелин начинала мечтать о той жизни, что могла бы у неё быть. Если бы не Себастьян, она влюбилась бы, возможно, ведь на свете немало обворожительных мужчин, просто они ей никогда не попадались. Может, у неё были бы дети, красивые, любимые. Не один ребёнок, а двое, трое. Сколько захотелось бы детей. Но сейчас остаётся надеяться лишь на то, что этот малыш будет здоровым и нормальным, он будет прекрасным малышом, и вырастет не кровожадным демоном, а сильным и справедливым. Возможно, это будет дочь. Она станет красавицей и покажет себя миру, не станет скрываться и разузнает все тайны жизни таких, как она. Узнать бы только, возможно ли так выжить? Когда родится этот ребёнок? Станет ли он членом общества? Как кормить таких, как он? Как с ними вести себя? Всё это полагалось бы узнать до его рождения. Но пока не выходит даже из Лондона выехать. Нужно найти женщин, чтобы они помогли и подсказали. Может, это всё является ошибкой? Случаем? Может, такого не может быть, а то, что внутри неё – невиданное чудовище, которое надо истребить? Может, внутри неё мутант? Зло? Но вспомнив о том, что малыш заботился о ней, Джозелин отметала подобные мысли. Слишком они были неправдоподобные. Он любит её, оберегает от смерти. Он сделал из своей матери демона, чтобы она могла защищать его, чтобы они были вместе всегда, чтобы она жила ради кого-то. Всё это кроха в её животе. И эта кроха сейчас хочет есть, как никто другой. Она жаждет то, что окружает их повсюду, он не стал бы себя контролировать… — Сейчас не смотри на дорогу, мост проезжаем. — Грубый голос мужчины вывел из ступора. Рука его убралась с коленки Джоджо, он вцепился в руль и прищурился, готовясь взъехать на хлипкий деревянный мостик. — Проезжаем… — повторила девушка и вдруг почувствовала невероятную вспышку жажды. Ей захотелось лишь его душу… Когда Джозелин шагала домой, ну, как шагала – неслась на всех парах, на перегонки с ветром, незамеченная никем, она понимала, что жажда практически прошла, и сейчас чувствовала себя просто невероятно…