Души демонов

17 октября 1935 года В этот осенний день все суетились, и Джозелин не могла даже присесть. Она собиралась уехать к Сиэлю на пару дней, чтобы уладить дела с документами. Себастьяна не будет, заверил Сиэль, и Джоз доверяла его словам, не боялась ничего. Встретиться с ним она была не готова. Сообщать ему о своей беременности она не собиралась, он был недостоин знать, что у неё будет ребёнок от него. Она давно убедила себя, что не будет говорить ему о том, что он станет отцом. Она вообще не считала его таковым, и надеялась, что отец и малыш не встретятся никогда. «Поскорей бы», — думала Джозелин, потирая руки и глядя, как Нора готовит её вещи в небольшую сумку. Она едет ненадолго, но меры предосторожности нужны. Они отправятся завтра утром, когда всё приготовится. Джозелин чувствовала себя слабой, обессиленной. Не было той демонической силы, что присутствовала вначале. Она просто не могла быстро передвигаться, чувствовала, как ребёнок высасывает из неё силы. В последнее время Джоджо не была похожа на прекрасную счастливую мать. У неё были синяки под глазами, кожа на шее, руках и ногах стала настолько прозрачной, что возможно было заметить вены. Это было довольно страшно, поэтому Джози даже спала в чёрной рубашке, закрывающей её тело почти до колен. Ножки её тоже стали слишком тощими, поэтому иногда люди дивились, как она просто в состоянии ходить с таким выпирающим животом и большой грудью. Да, кстати, её формы довольно изменились. Бёдра заметно округлились, грудь наполнилась молоком, хотя Лин и не понимала – зачем ей молоко? Её ребёнок ведь не станет пить какое-то молоко. Ему будет этого недостаточно, ведь так? Он ведь… демон. Должно быть, воспитать его одной будет слишком сложно, поэтому Джозелин поставила себе цель – найти хотя бы одну демонессу, что поможет ей в её «проблемке». Конечно, появлению малыша Джо была рада, но… снова эта проблема – как воспитывать такого, как он? Каждый день она задумывалась об этом. Даже мысли о Себастьяне, что мучили её каждый день ранее, отошли на второй план. Её теперь больше волновало, как будет расти его ребёнок. «Нет! Нет! Нет! — схватилась за голову девушка. — Это не его ребёнок. Он мой, он только мой! Малыш не имеет отца!» И девушку радовало то, что она думает о дворецком меньше. Он больше не мучил её воспоминания. Не было больше вспышек безумства, Джоз не чувствовала той острой боли, что просто убивала её. Демону больно. Сейчас девушка чувствовала себя человеком, слабой, ранимой. Она боялась неизвестности. — Госпожа, всё готово, — пискнула Нора Вебер и покорно склонила голову. Иногда Джозелин приходила в ярость из-за подобного поведения. Она не любила, когда ей поклоняются. Это заставляло её вспоминать о том, что Себастьян был с ней столь нежен по приказу. А она так влюбилась, что отголоски предательства мучают до сих пор. Джоз верила, что её шрам – это символ разбитого сердца. Оно просто не выдержало, когда Себастьян ушёл, и рассыпалось. Вместо него теперь дыра. И шрам не пройдёт, пока не пройдёт боль потери, пока воспоминания не перестанут мучить. То есть никогда, наверное? — Спасибо, — кивнула Джоз и встала с кровати, положив руки на живот. Пройдя к сумке, она заглянула внутрь и убедилась, что всё сложено аккуратно и удобно. — Ты свободна, можешь идти спать. На сегодня я тебя больше не потревожу. — Может быть, помочь вам с переодеванием, миледи? — всё ещё неуверенно спросила горничная. Прошёл месяц, а Нора всё никак не может привыкнуть к той семейной атмосфере, что присутствовала в доме. Она иногда держалась в стороне ото всех, даже когда Лисса, её сестра, говорила с остальными. Лисса часто называла Джозелин по имени, но иногда, по привычке, называла её госпожой. — Да, конечно, — мягко произнесла Джозелин и попыталась снять шерстяной джемпер с широким воротом, чтобы Джоз совсем не вспотела в доме. Было довольно тепло из-за современной отопительной системы и разожжённых каминов. Нора потянула вверх кофту и взглянула на тело своей хозяйки. Совсем прозрачная кожа, подумала горничная, а потом перевела взгляд на руки и плечи. Ключицы торчали, вены чуть ли не выпирали. Это выглядело неестественно для беременной женщины. Это было страшно. Нора пыталась скрыть испуганный взгляд, но Джоз заметила его и отвернулась, показывая такую же тощую спину с торчащими лопатками и позвоночником. — Что с вами? — пропищала Нора и облизала губы. Её рука невольно потянулась к тому, что она видела, но Джозелин, резко повернувшись, остановила её. — Не обращай внимания, — шепнула она как-то пугающе. В голове Норы голос госпожи звучал с какими-то властными нотками, что вызывали мурашки. Нора громко ахнула и попыталась вырвать руку, но Джо держала её слишком сильно. — Не говори никому, что видела это. Просто забудь. Тут же Нора кивнула, и мысли об этом ужасе с телом Джоджо куда-то улетучились. Словно в бессознательном состоянии Нора продолжила помогать Джозелин с одеждой, а потом ушла, забывая о том, что видела. У неё не возникало желания рассказать кому-то, она просто… перестала об этом думать, словно с Джозелин всё в порядке, словно так и должно было быть. А сама Джозелин была уверена в своих действиях. Не в первый раз она замечала, что её слушаются. За этот месяц произошло многое. Уильям Форвард, её эконом и смотритель, слёг из-за сердечных приступов. Часто Джозелин заставляла его забывать о боли. Случайно на улице Джозелин увидела Гаретта Вульфа и дала ему понять, что они незнакомы, хотя он так долго спрашивал её о том, почему она сыграла свою смерть, и почему у неё такой живот. Позже он чувствовал себя крайне неловко, думая, что говорил нечто несуразное незнакомой женщине, лица которой он даже не запомнил. Если бы запомнил, были бы проблемы в будущем. Девушка легла в кровать и снова прослушала стук сердца своего малыша. Недавно она стала мечтать о сыне. Просто именно сына ждала и думала, что он будет похож на её отца – такого красивого, доброго, постоянно улыбающегося. Он, в свою очередь, был сильно похож на Сиэля. Те же глаза, такое же лицо. Лишь волосы от Лиззи, такие же светлые и немного вьющиеся. Она мечтала, чтобы её глаза были у её малыша, ведь они столь прекрасны. Хоть Джо и жалела, что тот сапфирово-синий цвет глаз Сиэля так и потерялся навеки. — Доброй ночи, малыш, — шепнула Джо и накрылась одеялом. Прикрыв глаза, она почувствовала слабость в теле и окунулась в сон, который так ей требовался. Каждый день Джо чувствовала себя всё хуже. Ей было тяжело быть одной. Интересно, остался бы Себастьян, всё это случилось бы? Она бы стала демоном? И осталась бы жива? Появился бы вообще этот ребёнок в ней? Было бы ей так тяжело? — Джо! Джо, проснись! — кричали ей в лицо, и Джо открыла глаза. Тело её дрожало, и боль волнами проходила от груди до кончиков пальцев рук и ног. А малыш без устали толкался. — Что? — выкрикнула девушка и села, чуть не столкнувшись с Кларой. — Что случилось? — спросила она более спокойно. Тело ломило от боли. Грудь словно проела дыра. — Ты кричала на весь дом, и я подумала, что что-то случилось с ребёнком. Ты не в первый раз так кричишь во сне, и я не могу спокойно лежать и слушать это. Остальные делают вид, что не замечают. Что с тобой, родная моя девочка! Скажи мне… — Это… всё… он. — Джоз упала на подушки и погладила живот. — Он мне снится почти каждую ночь, и мне так больно, Клара. — Слёзы не заставили себя ждать, и капельки быстро скатывались по её вискам. — И я не могу сдержаться во сне и кричу, а малышу это совсем не нравится, поэтому он толкается. Он такой сильный и энергичный там внутри. — Расскажи мне о Себастьяне, Джозелин. Пожалуйста. Ты так и не сказала мне, что произошло между вами, и почему он ушёл. Девочка моя, если ты расскажешь, тебе станет легче. — Клара провела по волосам девушки и улыбнулась ласково и одновременно грустно, а в глазах была какая-то мука. — Прошу. Джозелин не хотела ничего говорить. Клара никогда не поймёт причин его ухода, а говорить, что он демон – безумство. Тогда придётся рассказать, что она такая же, что Сиэль на самом деле совсем не обычный прохожий, к которому она проявила столь великое дружелюбие. Сама судьба свела их. Она просто не могла. — Прости, — пискнула Клара. — Он ушёл, потому что ему приказали. Он отличный дворецкий, а всё остальное уходит для него на второй план. — Джоз подняла глаза, заплаканные, полные страдания. — И я тоже. Он не хотел этого, но соблазн был настолько велик. Я сама ощутила его. Поэтому он и не может быть здесь сейчас, он не должен ничего знать, ведь он не несёт ни за что ответственности. Лишь я одна должна нести такое бремя, данное мне судьбой. И пускай сердце моё разбито, всё уже свершилось. Ничто не будет таким, как раньше. А про него, про того, о ком ты хочешь слышать, я не могу думать, потому что я любила его всей душой. Моей чистой и невинной душой, которую он нарочно осквернил. «Хорошо, что так всё и случилось», — подумала девушка и прилегла на подушки, кладя руки на живот. — Завтра ты увидишь его? — с подозрением спросила Клара. — Нет. И это к лучшему. Я не готова пока видеть его. Не сейчас. Я буду готова, когда мой ребёнок появится, я стану матерью и вырасту сердцем. Я найду себя и пойму, что на самом деле думаю о нём, что чувствую. — Да, правильно, милая. Так и надо, моя дорогая. Спи. — Клара встала и запахнула тёплый халат. — У тебя есть ещё четыре часа на сон. Подъём в девять утра, отъезд в одиннадцать. Часам к пяти будете на месте – как раз заселитесь в гостиницу. Только не пойму, почему бы не остаться у Сиэля? На ночь… — Никто не должен обратить внимания на меня, Клара. Прислуга в доме Сиэля будет говорить обо мне, они меня запомнят. Они расскажут Себастьяну. — Как трудно давалось ей это имя. Девушка откашлялась и вновь глотнула воздуха. — Он заподозрит что-то. Я боюсь, Клара, что он что-то узнает. — Ты так желаешь, чтобы он не знал? Ты так не хочешь, чтобы он вернулся? Так сильно? Я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы у твоего ребёнка был отец. Себастьян… был заботливым и умелым. Он очень хорошо обходился со всеми, и ему нравилось проводить время с тобой. Почему, скажи. — Клара хотела присесть на кровать снова, но не осмелилась, ведь знала, что разговор будет недолгим. — Но он ведь ушёл раз, уйдёт и второй раз. Его долг, — сглотнула Джозелин, — важнее всего для него. Он не просто работает. Он обязан служить Сиэлю, и это большее, чем просто работа для него. Ты не сможешь понять. — Они семья? — Нет же, Клара! Он почти раб, пойми. Ему никуда не деться от обстоятельств, которые сложились в их жизни. И в этом никто из них не виноват, ни Сиэль, ни Себ… Себастьян! Просто так случилось, и каждый приказ для него святой, если можно так сказать. — Джо, снова сидя, подалась вперёд. — Клара, ты никогда, ни за что не станешь такой, как он, ты не поймёшь, каково это для них обоих. — Ты права. Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь. Но я понимаю, что тебе будет лучше и без него. Мы поможем тебе, конечно же, с воспитанием. И я… поддержу тебя во всём, милая моя. Ты будешь старшей сестрой моему ребёнку. И я бы хотела, чтобы ты стала крёстной ему. — Нет, — вырвалось у Лин. — Что? А… почему? — Клара сжалась. — Прости, Клара, но я скоро буду под другим именем. Практически незнакомым тебе человеком. Что скажут люди? — Джоджо часто дышала из-за лжи. Она просто не могла стать крёстной. Демон крестит младенца? Что может быть абсурднее? — Тогда мы крестим его позже. Лин… — Я не могу, Клара! — выкрикнула девушка, плача. — Прошу. Не стоит… — Хорошо. Я попрошу булочницу, что живёт в доме напротив. Мы хорошо сдружились за те месяцы, что живём в Лондоне. Да, конечно, ты права. Что подумают люди… Тем более ты госпожа, а я горничная. Будет странно, если ты станешь крёстной. — Не обижайся, — взмолилась девушка. — Нет-нет. — Клара пошагала к двери. — Я не обижаюсь ничуть. Прости, что сказала такую абсурдную вещь, как эта. Клара всхлипнула. — Спокойной ночи, Джозелин. Надеюсь, тебе больше не приснится кошмар, а ребёнок будет чувствовать себя прекрасно. В пути тоже… И она скрылась за дверью, не успела Джоз и ответить. Девушка легла на кровать снова и укрыла себя одеялом, что стало почти жарко. Но это была некая защита. Как у маленьких детей от монстров, так и у неё. Джоджо уснула вскоре, и ей больше ничего не снилось, за что она была благодарна судьбе. Она даже не возилась ночью, чувствовала себя отлично, словно кто-то берёг. — Госпожа, просыпайтесь. — Это был мягкий шёпот, но Джоз услышала его и поняла тут же, кому он принадлежит. Госпожой её называли только двое в этом доме. — Сколько времени, Нора? — прошептала Джоз и повернулась на спину. На боку было слишком неудобно спать. — Девять часов, мисс. Через час подадут завтрак. Прошу вас, мисс, не торопитесь в ванной. Полежите и отмойтесь. — Хорошо. — Джоз свесила ноги с кровати, вздохнув. — Всё ли приготовлено? — Да. Машина стоит на улице, и Виктор с Лиссой погружают туда всё необходимое: немного еды для нас, сменную одежду, деньги и тёплые вещи. Уже совсем скоро мы отправимся в путь. — Нора присела на кровать. — Спасибо, что позволили мне остаться тут надолго. Я так рада. И спасибо, что берёте меня с собой. Это такая ответственность, но и радость. Я никогда не выезжала из Лондона. Даже за город. — У нас есть дом за городом, — сонно сказала Джозелин. — И там сейчас слуги из этого дома. Никого из них не знаю, но я доверяю им. Уильям просчитывает всё, и расходы в меру. На Рождество, как бы мне не было неприятно туда возвращаться, мы отправимся туда. И ты будешь вместе с нами. Там так красиво… — Джоз мечтательно улыбнулась, заставляя себя не вспоминать ни о чём. Вдруг ребёнок снова толкнулся, и Джо опустила голову, положив руку на живот. — Я пойду, госпожа, — сказала Нора и встала, а потом мигом скрылась за дверью. Джоз пожала плечами и пошла к ванной, чтобы переодеться и принять душ. Когда она легла в воду, всё тело расслабилось, и даже живот расплылся, потому что малыш почувствовал себя ещё свободнее. — Скоро мы отправимся к Сиэлю, ты узнаешь, что он очень хороший. Вы познакомитесь. Малыш мой, поскорее бы ты родился. — Джоз погладила живот. — Я так мучаю тебя своими воспоминаниями. Ты не виноват ни в чём. Тебя я очень-очень люблю. Когда ты родишься, ты поймёшь, что я вечно буду любить тебя. Мой малыш. Мальчик ты или девочка… Через двадцать минут Джоз вышла из ванной, закутавшись в халат, и обнаружила, что на кровати уже лежат вещи для неё: толстый свитер вишнёвого цвета, брюки с подтяжками. Джозелин усмехнулась и принялась одеваться. Свитер был колючим, новым или только что постиранным. Сама Лин не помнила такого свитера. Наверное, Клара купила новый, подумала Джоджо, натягивая майку, чтобы не чесаться в пути. Волосы, довольно отросшие со времени её смерти, она заколола на затылке, но позже поняла, что выглядит совсем как учительница в частной школе для девочек. Скромная, затравленная. Она вновь распустила волосы и спустилась к завтраку, где собрались уже многие. Остался лишь Виктор, но и он подошёл вскоре. — Машина готова, Джоз. Я думаю, что мы удачно отъедем. — Хорошо, — кивнула девушка и улыбнулась, а потом перевела взгляд на Клару. Та молча завтракала, не поднимая взгляда. По её лицу было видно, что она в обиде. Джо знала, что Клара простит. Она отходчивая и любит так сильно, что просто не может долго молчать. Обязательно произойдёт что-нибудь, из-за чего Клара вновь начнёт говорить, пусть это будет восторг или испуг. Добрая матушка никогда не станет ждать извинений. Она всегда простит, сердце её слишком доброе. Когда женщина подняла-таки глаза, Лин улыбнулась ей мило, чтобы не терять сомнений. — Госпожа, а гостиницу вы заказали? — спросила Лисса, подавая десерт. — Нет. Её заказал Сиэль. Карта Кардиффа у нас есть, и Виктор должен знать, где она. Мы останемся там всего на одну ночь, а утром отправимся назад. Я знаю, что это слишком суетно, слишком много проблем – ехать на пару часов так долго. Но ничего не поделаешь. Сиэль сейчас сам не может приехать. Он понимает, что я в положении, но всё-таки… я сама решила поехать. Я хочу… Девушка говорила правду. Она не знала, почему хотела сейчас уехать туда. Может, это желание покинуть Лондон, что так страшил воспоминаниями. Но в Кардиффе был Себастьян. Хотя… Сиэль обещал, что дворецкий будет занят и не появится весь день. Она надеялась, что не увидится с ним, но подышит с ним одним воздухом. Странно, но Джоз хотела бы увидеть его реакцию на неё. Вот она приехала, они увиделись. Что он почувствует? Какое будет у него лицо? Что будет на сердце? Заметит ли он, что девушка не могла без него жить? Джозелин приложила руку к животу. Снова. Лишь ребёнок спасал её от того, чтобы навредить себе. Жить или даже существовать так совершенно невозможно было, и Джо понимала, что нужно было что-то решать. Девушка желала счастья своему малышу, хотела воспитать его достойным, верила, что сможет сделать из него того, кем гордилась бы. И пусть сама она ничего не знает о своей силе, о жизни, которая её держит. После завтрака Джоз поднялась к себе и смотрела в окно на то, как Виктор погружает чемодан с вещами в багажник, потом Нора и Лисса подстилали одеяла на кожаные сиденья, поставили корзинку с продуктами в дорогу. Она мечтала поскорее отъехать и вернуться. Она хотела увидеть Сиэля, но быть в его доме ей было страшно. В том городе от Себастьяна не спрятаться. Если он вдруг узнает, что она совсем близко, захочет он встречи? Джоз всхлипнула и пошагала вниз, где надела пальто и тёплые сапоги. Клара не могла оставить её замерзать, поэтому приготовила зимнюю одежду. А на дворе ещё не так холодно. Укрыв ноги Джозелин, рядом с ней в машину присела Нора, а на переднее сиденье Лисса. Обе они тоже были тепло одеты, хотя Джозелин и не чувствовала холода. Она просто не успела замёрзнуть. Раньше, думала она, она не замерзала даже тогда, когда стояла по колени в холодной воде. Будучи ещё на маленьком сроке беременности, девушка любила сидеть на балконе в холодные ночи. Она просто не чувствовала холода. Но сейчас она стала по-человечески хрупкой. Внутри бушевала сила, она знала, но эта сила отдавалась её ребёнку. Девушка ела, но чувствовала пустоту внутри. Малыш забирал у неё всё. А что было бы, будь она сейчас человеком? Джозелин проснулась, когда уже опустились сумерки. Ей было всё также тепло, как и раньше. Нора сладко посапывала у неё на плече, и лишь Виктор сосредоточенно смотрел на дорогу. Лисса закуталась в своё пальто и отвернулась к окну. — Где мы? — спросила Джоз сипло и села, аккуратно опустив голову горничной на сиденье. — Уже почти подъехали, малышка. Осталось въехать в город и найти гостиницу, в которой тебе заказали номер. Ты выспалась? — Да, всё нормально. Чувствую себя, как нельзя лучше. И действительно, телом и разумом она была бодра, и даже дыра в груди была не столь значительна сейчас. Малыш её проснулся вместе с ней, и Джо положила на живот руку. Плохое чувство не покидало её, но отчего-то Джоз улыбалась. — Скоро, — шепнула она и поглядела сонными мутными глазами в небо. Её было не узнать. Ранее яркая девушка стала совсем серой, даже чёрной. Кожа побледнела, а под глазами были синяки. Девушка довольно много спала, но чувствовала, как силы уходят. Чтобы поддерживать своё тело здоровым, ей следовало бы есть каждый день. Малыш высасывал из неё все силы. Даже пальцы её, тонкие длинные пальчики, стали похожи на косточки, покрытые кожей. Нора зашевелилась и зевнула, потянувшись. Заметив, что Джозелин уже не спит, она поправила её одеяло, а затем застегнула пальто, замечая, как они въезжают в город. Лин осматривалась, хотя ей незачем было замечать обстановку. Она чувствовала запах этого города, он ничем не отличался от Лондона в этом плане. Люди казались ей точно такими же, их души… пропали. Тут всё строилось на деньгах и власти, но были и отдельные кадры, имеющие чистую душу. Такой была и сама Джозелин. Воспоминая себя прежнюю, Джоз тосковала. Куда делись те прекрасные моменты, когда от её улыбки всем становилось хорошо, когда веселили ничем не примечательные вещи. Сейчас она стала женщиной, взрослой, не имеющей никакого желания оставаться тем ребёнком. Зачем всё это кончилось? Джозелин ненавидела свою сущность. Лисса проснулась, когда они подъезжали к гостинице, и тут же спохватилась, ведь пропустила весь путь. Ей пришлось быстро приходить в себя после сна, соображать и собираться. В гостинице Лисса и Нора быстро проверили комнаты, выложили вещи, которые и не особо будут нужны, а потом принялись за свою комнату – двухместную. Естественно, Джо была одна и могла отдаться своим мыслям. Время их с Сиэлем встречи почти пришло, но она ждала записки от него. А вся проблема – Себастьян. Он должен был покинуть дом и оставить их наедине. Только вот почувствовал ли он демона в городе, или она стала настолько слаба, что даже запах её подобен человеческому? Не успела девушка присесть на кровать, как в дверь постучали, и Джоз вздрогнула оттого, что мысли её тут же перевелись в ненужное русло. Она боялась, что это именно он пришёл к ней. Медленно, с опаской, Лин подошла к двери и прислушалась. Там просто топтались, и вот руку снова занесли над дверью, и прозвучали новые стуки. По запаху, да именно по запаху, Джозелин поняла, что за дверью человек. Выдохнув с облегчением, девушка открыла дверь и приняла из рук швейцара письмо. Это была обычная сложенная бумага, но закреплённая восковой печатью. Если бы её вскрыли, всё было бы видно, но тут работают честные люди. Джоз присела на кровать и прочитала три слова, что были там записаны: «Я жду тебя». Сиэль даже не подписался, но записка была доставлена ранее срока. Может, он куда-то торопился? Может, лишних слов просто не нужно было. Джозелин снова надела пальто и сапоги, кое-как сгибаясь ради этого. Она планировала сходить одна, поэтому, словно на маскарад, нацепила очки на нос, распушила волосы, которые стали не такими, какими были пару месяцев назад. Ранее прекрасная демоница Джозелин стала совсем непримечательной. На неё бы не взглянул ни один мужчина на улице. Но всё же волосы её отросли довольно сильно. Снова стук, и Джоз решила, что за дверью швейцар. Она снова распахнула дверь, но… Это была Нора, которая принесла стакан молока. В их с Лиссой номере была кухня. — Вы уже собрались идти, мисс? — спросила она, входя в комнату. Она поставила стакан на тумбочку, а сама взглянула на Джозелин. — Я иду с вами. — Я хотела бы отправиться одна. Я уже посмотрела на карте, где находится нужное место, так что я доберусь. — Нет! — топнула ножкой Нора, и Джоз сжалась, словно не она была госпожой. Ещё никогда она не чувствовала себя такой виноватой. Даже в детстве с родителями. — Я иду с вами и точка. А если что случится? Клара мне строго наказала от вас не отходить! И я не собираюсь этого делать. — Ладно-ладно, — кивнула Джозелин и с хмурым лицом присела на кровать. Ей осталось подождать пару минут, пока Нора наденет своё пальто. Они отправились к дому Сиэля пешком. Было не так далеко – минут десять ходьбы. На карте был указан короткий путь, но он был слишком сложным, да и стемнело на улице. — В такое время так много людей, — удивилась Нора, и Джо осмотрелась. И правда, спешат куда-то, словно их гонят. Везде люди такие суетливые. Джозелин знала, что её жизнь будет идти совершенно медленно. Дом, в котором жил Сиэль, был в два этажа, как и полагалось лицам его положения. Свет горел лишь в одной части первого этажа, а также был в дальней угловой комнате, где окна занимали две стены. Наверное, там всегда прохладно, подумала Джоз, подняв глаза. Но всё-таки она посчитала, что именно там сейчас находится Сиэль. Должно быть, кабинет. Нора постучала в дверь, и с той стороны послышались шаги. Бежали. Неужели Джозелин тут ждали все, и она была важным гостем. — Мы к Сиэлю Фантомхайву, — чётко проговорила Джозелин, и горничная, открывшая дверь, осмотрела её. — Да, прошу, входите, мисс. Господин ждёт вас на втором этаже. А я пока провожу вашу спутницу на кухню. Вы не замёрзли? — Нет, мы шли недолго, — сказала Джозелин, шагая к лестнице. Она заметила, оглянувшись, удивлённый взгляд горничной Сиэля. Та должна была проводить Лин до кабинета, но этого не требовалось. Джоджо ясно слышала треск огня в камине, слышала, как по бумаге водит перьевая ручка. Такой неприятный скрип. Без стука, Джо приоткрыла дверь и посмотрела на занятого мальчика, перед которым лежала гора бумаг. — Как всегда непредсказуема, — пробубнил Сиэль и поднял глаза. Тут же его рот от шока открылся. Джозелин уже сидела перед ним на кресле, такая неузнаваемая, совершенно незнакомая. Он заметил, каким стал её живот, выросла грудь, округлились формы. Но она не была похожа на прежнюю Лин. Она была такая серая, а не яркая и гордая, как ранее. Да ещё и эти очки на носу, словно она постарела и не видит ничего. — Тебя не узнать, — выдавил Сиэль. — Я знаю, — кивнула девушка и положила локти на стол. — Я вижу, как выгляжу, мне тоже не по себе. Чувствую себя также. Ребёнок высасывает из меня все силы. — Я думаю, это пройдёт, как только ты родишь. Сколько осталось? — Четыре месяца, как я знаю. Хочешь потрогать? — Джоз встала, скидывая пальто, обошла стол и подошла к Сиэлю, который всё ещё не мог прикрыть рот. Он неуверенно потянул руки к её животу и дотронулся до него, чувствуя, как под его руками что-то толкается. — Я чувствую, — сказал он и ухмыльнулся. — Давно он так? — С полмесяца. Бойкий. Тогда-то и началось всё это происходить со мной. Мне от этого неприятно. Не хотелось бы быть слабой для него. Я должна защищать его, а сил как у человека. И ещё я не могу найти никакой информации о женщинах и детях. Неужели таких не существует? — Джо присела на место. — Я не могу ничего сказать по этому поводу. Женщины существуют, это известно, но увидеть хотя бы одну – великая удача. Они скрываются, думая, что мужчины заставят их быть рабынями. Такая версия существует, но их версию никто не слышал. Никто не знает, что они могут, но ты… носишь ребёнка, а значит… они тоже смогли бы. — Так вот почему… — Джозелин вдруг вспомнила, как очнулась в гробу, вспомнила свой первый ужин. Как помог ей мужчина со светлыми волосами. Он заинтересовался ей. — Почему, что? — Я встретила мужчину в тот день, когда впервые ела. Он был демоном. Его звали… Энрике Вэнс, кажется. И он просил меня стать его ученицей. Он хотел мне всё рассказать, но я побоялась. — Странно, я чувствовал демона, когда был в городе, но думал, что это ты. Сторонись всех и ищи таких, как ты сама. Или они сами найдут тебя. Я буду помогать тебе во всём, ты только пиши чаще. Говори мне, как ты и твой малыш. Джозелин счастливо кивнула. — А теперь перейдём к делу. — Сиэль достал из горы бумаг папку и протянул её Джоз. — Нужны только твои подписи. Там стоят галочки, ты поймёшь. Можешь ознакомиться. Джо открыла папку и взглянула на новые документы. По всем сведениям она была Джозелин Фантомхайв. Родителей звали Рейчел и Винсент, как родителей Сиэля. Жаль, подумала Джо, что теперь она потеряла ниточку со своей родной семьёй. Брат – Сиэль Фантомхайв. Так и планировалось изначально. Но так странно было видеть это. Сиэль, и брат? Нет, она только привыкла осознавать, что он её дедушка. Джоз взглянула на Сиэля. Какой вот из него дедушка, как он вообще ухитрился зачать ребёнка? Девушка скривила лицо, не в силах представлять данную картину, и снова уткнулась в бумаги. Вдруг в дверь постучали, к чему Лин уже привыкла, и в комнату зашла чёрная фигура, от присутствия которой сердце упало в пятки. Джо подняла голову и заметила грустное и покорное лицо Себастьяна, который, приложив руку к сердцу, смотрел в пол, не смея поднять головы.