Души демонов

25 ноября 1935 года — Почему все когда-то умирают? — спросила Джозелин, поправив капюшон своего пальто. — Все вокруг тебя умрут, Джоз. Ты и не заметишь… — Это невозможно не заметить, Рик. Они мои родные, и я останусь с ними до самого конца. — Нет. Не останешься… Джозелин и Рик шли с кладбища. В этот печальный осенний день был похоронен Эдвард Мидлфорд. — Он был хорошим. Он знал, кто я, знал, что я ношу ребёнка, от кого он. — А мне не хочешь говорить, кто отец твоего ребёнка, — пожал плечами Рик. — Что за несправедливость. Я имею право знать. — Конечно. Но я не скажу тебе. Буду надеяться, что вы с ним никогда не встретитесь. Так что, какой смысл? — Девушка грустно улыбнулась. Она положила руки на живот. Странно, но когда она вновь вспомнила Себастьяна, от её ребёнка не последовало никакой реакции. Так продолжалось уже несколько дней. Он не толкается, не пихается. Малыш словно заснул там. С ним что-то было не так, думала Джо, но всё же разговаривала с ним каждый вечер. Стук его сердца по-прежнему оставался быстрым, малыш перестал быть таким бойким. Джоз повернула голову непроизвольно и увидела знакомое имя. — Нотариус? — Она подошла к одному из памятников. На нём было написано полное имя нотариуса, что принимал её документы и раз за разом помогал ей судиться с Аннетой когда-то. — Когда он умер? — Месяц назад, здесь же написано, — ткнул пальцем в надгробную плиту Рик. — Похоже с того момента, как он заходил тогда к нам, прошло всего два дня, и он умер. Неожиданно как-то. Интересно, что с ним случилось? — Я не знаю. Об этом не писали в газетах, кроме, может быть, некрологов. Но их я не читаю уже давно. Может, Клара знает? — Девушка повернула голову назад в поисках машины, к которой должны были подойти Клара, Онни и Виктор. Они тоже пришли на похороны Эдварда. Этот мужчина всегда был очень добр к Джо. Он был одним из тех, кто принял её семью, но был в Лондоне слишком мало времени. Он и его семья переехали в Канаду. Там остались его дети и жена. Сюда он вернулся, чтобы умереть в родном городе. Мечтал быть похороненным рядом со своей семьёй. Так, он сейчас покоится рядом с Лиззи, их родителями. Там же были и родители Джозелин. А могилы Аннеты, её отца и дочери были совсем в другом месте. По приказу Элизабет её мужа похоронили с его семьёй. А позже, по приказу Джозелин, её тётушку и кузину с мужем оставили в стороне. — Тебе так интересно знать, что с ним случилось? — спокойно спросил Энрике и приобнял девушку за плечи. За последний месяц Джо поняла, что Рик один из самых заботливых мужчин на планете. Хоть он и был демоном, он прожил достаточно, чтобы выбрать свою позицию. На охоте он был в меру свиреп, а в жизни очень добр и ласков. Джозелин всегда думала, что будь он на месте Себастьяна тогда, он бы нашёл совсем иной выход из ситуации. В любом случае он не покинул бы её, а ребёнку был бы рад. Наверное, он стал бы лучшим отцом для её малыша. Около двух недель назад Энрике пришёл к Джозелин в комнату с букетом алых роз, что она так любила. Где он их взял, понятия она не имела, но всё же эти цветы сильно обрадовали её. Тем же вечером он сказал ей одну странную для неё вещь. — Я могу стать для твоего малыша отцом, — проговорил он. Джоз нервно теребила край рукава. В тот вечер он предложил пожениться. Но она отказалась, потому что две недели знакомства были для неё ничем. Она не могла представить себе, что она будет женой кому-то, ведь была ещё ребёнком. Совсем не сразу она поняла, что скоро на её плечи упадёт ответственность материнства, но свадьба. Конечно, Рик обещал помогать и заботиться. Но этот способ… Джо и сейчас про себя рассмеялась, но не выдала своих мыслей. Кажется, она довольно сильно выросла, чтобы стать матерью, но не могла бы стать женой. Это нелогично, но такова жизнь. Последнее время она думала лишь о том, почему её малыш не подаёт никаких признаков того, что с ним всё хорошо. Джо искренне боялась за его самочувствие, но не знала, куда обратиться. Врачи уже давно сказали ей, что ребёнок её не родится здоровым, или она его не выносит. Но вот, прошло полгода, они оба здоровы и живы. Почти здоровы. Почти… живы. — Клара, не знаешь, что стряслось с нотариусом, что работал на вас? — спросил Рик, подгоняя Джо к машине. — Да. Его сбила машина прямо в центре Лондона. Вышел из магазина, и тут же умер. А Джо не позвонили? — с сомнением и подозрением спросила женщина. — Нет, — покачала головой девушка. — Я думаю, это из-за того, что он не работал на меня больше. Как на Джозелин Фройлих он работал, и когда исполнил мою последнюю волю, перестал иметь со мной дела. Думаю, если нам понадобится нотариус, мы найдём нового. Пока же… неважно. Джозелин запрыгнула в машину, рядом с ней сел Рик и приобнял, чтобы та не замёрзла. Хотя дорога была и не близкая, Джозелин не чувствовала холода. Сама она могла в сорочке пройтись по улице, но не стала бы так жертвовать здоровьем ребёнка. — Я сегодня приготовлю что-нибудь особенное, — бодро сказал Онни. — А то выглядим мы все как-то тускло. Мы пережили столько смертей. Переживём и эту! Джо улыбнулась и положила руки на живот. Сколько смертей ей ещё суждено пережить. С появлением Рика она поняла, что жить она будет сотни лет. И никогда не состарится. Эмоции её со временем притупятся, поэтому она с хладнокровием будет относиться к любой смерти, не будет принимать людей, как живых существ, не вспомнит имён тех, кто был ей дорог. Неужели когда-то всё это забудется? Раньше Себастьян ей говорил, что не помнит, как выглядел при жизни, настоящий ли цвет глаз у него. Такой бордовый, словно алое вино. У Рика были жёлтые глаза, а у зрачка радужка становилась рыжей. Сама Джо не заметила разницы в том, что было раньше, и что сейчас. Сиэль, по словам бабушки, тоже не изменился. Так что, это приходит со временем? Что будет в будущем? Что изменится? Стоило бы задать эти вопросы Рику. Когда они приехали, Джоз тут же отправилась в библиотеку. Недавно она взяла парочку книг про демонов. Но в них был написан полный абсурд о том, что демоны живут только в аду, с ними можно бороться с помощью креста и святой воды. Также туда шли вампиры и прочая нечисть. Но вампиров не было. Девушка точно знала. — Скоро подадут обед. — Рик опустился рядом с ней на диван. — Пойдёшь есть? — Да, — кивнула девушка и отложила книгу про сатанинские культы, вызов Дьявола, убийство девственницы и прочее. — Снова ничего. — Жаль. Я сам надеялся, что мы найдем хоть что-то. — Рик, ты демон, твоя жизнь обычна для демона, а о таких, как я, ты ничего не знаешь. Что я такое, могу ли я родить ребёнка, или он в своём роде первый? Что со мной будет, когда обо мне узнают все? Жить ли мне спокойно? Скажи, ты знаешь, что будет в будущем? — Нет. Никто не знает. И я не знал, я боялся быть чудовищем лет пять. Боялся, что меня поймают. Но тогда были другие времена. Сейчас выжить проще. — Как ты умер? — Меня утопили за то, что моя мать призналась в колдовстве. — Чего? — Во времена «святой» инквизиции, Джо. — Рик показал пальцами кавычки и криво усмехнулся. — Мою мать пытали, и она сказала, что она ведьма. Меня, как её ублюдка, утопили, а не сожгли. Повесили камень на шею, связали руки, ноги, надели мешок на голову и кинули в море. — Чёрт возьми, — протянула девушка. — Меня нашёл священник, когда меня волнами унесло к берегу. Он думал, что я умер и решил похоронить, но я проснулся и убил его и всю его семью. Примерно через год разгула я пресытился и наткнулся на демона, который был старше меня на пару сотен лет. Он показался мне очень опытным, охотно отвечал на мои вопросы. Пугало его могущество, Джо. Сам он, как он сказал, был без учителя. Но точно не помнил. Поэтому я и стал вести дневники, в которых записывал все яркие события. — Дневники? Как девочки? — Знаешь, в начале двадцатого века все плюнули на дневники, но раньше они были так популярны. Зато я помню всё, что со мной произошло. Советую тебе тоже попробовать, ведь через пару десятков лет начнёшь забывать, как ты стала такой. Представь, ты забудешь, от кого забеременела. — Хорошо бы, — закатила глаза девушка. Рик нахмурился, но продолжил: — Забудешь первую улыбку своего малыша. Забудешь родных… — Хватит. Я не забуду. Я буду записывать! Да… буду. Спасибо, что сказал, я попробую! — Девушка встала и отправилась в столовую, положив книгу по пути на столик. Она не хотела принимать мысли, что когда-нибудь всё это исчезнет. Вечером Джозелин вернулась в библиотеку. Клара и Онни смотрели кино в кинотеатре неподалёку от дома. Недавно вышел новый фильм, довольно смешной, судя по плакату. Нора ушла домой, а Виктор отправился на свидание вместе с Лисой. Дома не было никого, кроме мистера Форварда и Рика. Тот сидел в своей новой комнате. Он не выходил из дома, пока не выйдет Джоз. Он всегда сопровождал её на прогулки и был милым и обходительным. Он был одним из лучших мужчин, которых она видела. Чуткий, внимательный, обаятельный. Ему всегда улыбались девушки, но он брал Джоз под руку, и все видели, что он рядом с беременной девушкой. Жизнь налаживалась, казалось. Всё было прекрасно. Джозелин снова выглядела яркой, прекрасной девушкой. Но малыш… — Давай же, ответь мне, — шепнула Джо, проведя по голому животу. — Почему… почему ты не шевелишься, маленький. Прошу, не надо так пугать мамочку. — Разговариваешь с ним? — спросил Рик за спиной. Он стоял, оперившись на дверной косяк. — Да. Он… не шевелится, и я не знаю, как на это реагировать. Будто с ним что-то не так, понимаешь? — Понимаю. Не бойся, он в порядке. Я уверен. — Да. Наверное. Ты за книжкой? — Нет. Пришёл проверить, как ты тут. А я вижу, что ты болтаешь с малышом. Пора спать, Джозелин. Уже довольно поздно. — Да, сейчас. Девушка запахнула халатик, что надела после ванной, и встала с дивана, чувствуя, как это теперь тяжело. Рик ушёл, улыбнувшись и сказав «Спокойной ночи». Джо пошагала к двери и вдруг почувствовала что-то жидкое и тёплое на своём бедре. — Что? — спросила она, снова распахивая халат и поднимая сорочку. По ногам её текла кровь, а бледно-розовая сорочка стала алой. Схватившись за спинку дивана, рядом с которым стояла, Джоз схватилась за живот, пискнув. Что происходит? Кровь… Вдруг девушку пронзила острая боль, и она упала на колени, закричав. — Нет! Мой ребёнок! — крикнула она, хватаясь за живот. — Мой малыш! — Что такое? — спросил Рик за спиной и, увидев девушку у дивана, подбежал к ней. — Джоз! Он заметил пятна крови на диване, на котором она сидела, потом капли крови на полу. И ещё лужу рядом с ней. — Вот чёрт! — крикнул он и схватил девушку, взял её на руки и, не боясь испачкаться, понёс её в одну из пустующих комнат слуг. — Не беспокойся, Джо. Я сейчас вызову врача. И как назло никого не было дома. Джозелин рыдала, а острая боль пронзала её тело снова и снова. Она не верила, что с её ребёнком может быть что-то не так. Она не верила… Схватившись за живот, она терпела то неприятное чувство на бёдрах. Крови становилось всё больше. Рик нёс её, не обращая внимания ни на что, просто нёс, а потом положил на кровать, которую было не жалко испачкать. Джо содрогалась, не подавая признаков того, что ей больно. Она лишь терпела и плакала, ощущая, как живот раз за разом прорезает что-то. Её малыш… он… Что с ним? — Я… сейчас, — сказал ей Рик и выбежал из комнаты. Девушка повернулась на бок и прикоснулась к животу. Она закрыла глаза и забылась, испытывая всю боль, содрогаясь всем телом. Она открыла глаза, когда над ней уже нависал врач. — Мне очень жаль, — сказал он и снял очки, — но ваш ребёнок умер. — Нет, — пискнула девушка и вновь заплакала. Слёзы текли из её глаз так сильно, что она не могла ничего увидеть. Больно уже не было. — Он не мог… — Джозелин. Он… погиб, — сказал Рик. — Нет! Он же шевелится! Он жив! — Джоз начала быстро прикасаться к своему животу, но не чувствовала ничего. — Почему он не шевелится… Чёрт! — Мисс, прошу. Не делайте только хуже, — попросил доктор. — Вы просто тужьтесь. Джозелин вздохнула, и боль снова пронзила её тело. Выгнув спину, Джоз завизжала так, как только позволил ей голос. Было больнее в тысячи раз. Тело пробивали конвульсии, руки и ноги не слушались, и Рик навис над девушкой, чтобы задержать её. Он смотрел на её лицо, как пот покрывает лоб и щёки. Глаза её закатились, и девушка медленно теряла сознание. Ей снова и снова было больно. Она чувствовала, как из неё выходит её часть. И через мгновение она избавилась от бремени… Почувствовав лёгкость и посмотрев на движущийся в конвульсиях кровавый комочек в руках доктора, Джозелин улыбнулась и закрыла глаза. Она устала и не видела больше смысла существовать. Она поняла, что не узнает этой радости материнства, не поймёт, как хорошо чувствовать частичку себя. Как всё это было грустно. Позднее, когда все вернулись домой, Джозелин искупали, а кровать перестелили. Девушку Рик переложил в её комнату и накрыл одеялом. Она была без сознания и не чувствовала ничего. Она чувствовала лишь горечь утраты. Так больно ей было тем утром, когда она проснулась совсем одна, так больно ей было в тот вечер, когда бабушка выдохнула в последний раз, когда мама оставила её одну, когда им сообщили, что отец погиб. Сколько потерь. Вот она пережила ещё одну смерть. Да, Рик был прав. Ей придётся смириться со всем этим, но как? Как, если всё это часть тебя. Это всё составляет твою сущность. Этого ребёнка Джозелин любила всем сердцем. Он заставлял забывать её о предательстве его отца, обо всех предыдущих потерях. Джозелин начала считать себя проклятьем. Она несла смерть и неудачи всем, к кому была близка очень сильно. Девушка проснулась и осмотрелась. Она лежала на кровати в своей комнате, укрытая одеялом. Было уже утро, и солнце било в окно. Удивительно приятный день, должно быть, но не для неё. Для неё это был день скорби. — О, ты проснулась? — В комнату вошёл Рик, который ослепительно улыбался. Джозелин нахмурилась, не понимая, чему радоваться. Он не понимал разве, что никакая улыбка не изменит её настроения? — Ты пролежала так десять часов. Я уже начал бояться, что ты в коме или что-то типа того, — пожал он плечами и присел на кровать. — Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь поесть? Выглядишь ты как-то не очень. — Что сделали с моим ребёнком? — спросила Джо и не узнала свой голос. Он был глухим, словно девушка плакала очень-очень долго. Должно быть, так и было. — О, прости. Забыл. Девушка округлила глаза. Забыл, он сказал? Забыл о том, что её ребёнка больше нет? — С ним всё в порядке, — хихикнул он и мотнул головой влево. Девушка повернула голову и увидела кроватку, что стояла там. — Это мальчик. Девушка села, ощутив внизу живота тянущую боль, но не обратила на неё внимания. Она быстро встала с кровати и подошла к голубой люльке. — Тебе пока нельзя встава-а-ать, — протянул Энрике, но девушка махнула рукой, отодвигая краешки одеяльца. Она взяла в слабые руки кулёк, в который был замотан её малыш, и вновь уселась на кровать, вглядываясь в его сонную улыбку. Нет… эта улыбка способна изменить её настроение. Девушка провела пальчиком по хмурому лобику, и тот тут же разгладился, провела по носику, по щёчке в слюнях. — Когда ты потеряла сознание, я заметил, что ребёнок шевелится. Доктор сказал сначала, что это конвульсии, но он вдруг закричал. Пришлось вызывать к доктору доктора. Он был в таком шоке. Сказал, что никогда за времена его работы такого не было. Мальчик закричал, начал захлёбываться твоей кровью. — Джо строго взглянула на Энрике. — Пришлось передать его медсестре, которая отмыла его. Врач вскоре упал в обморок. Я никому не сказал, что было. Еле успел отмыть кровь в библиотеке. Диван, ковёр, пол. Лиса увидела матрац в комнате, в которой ты рожала, и не поверила, что всё было хорошо. Но я переубедил её. — Он такой маленький, — шепнула девушка. — У нас даже нет вещей, в которые его можно одеть. — Клара и Нора как раз этим занимаются сейчас. Кроватку купил я, как только открылся первый магазин. До этого малыш лежал на тебе, ведь ты всё равно не шевелилась. А кушать он не просил. Просыпался лишь для того, чтобы пописать. — Чем же его кормить? Рик открыл рот, чтобы ответить, но его перебил стук в дверь. Джозелин подняла голову, думая, кто бы это мог быть. Дверь открыли, не дождавшись разрешения, и в комнату вошёл Сиэль… — Привет, — улыбнулся он, а потом перевёл подозрительный взгляд на Рика. Тот никак не прореагировал. — Клара написала мне, и я тут же приехал. — Письмо так быстро дошло? — Я попросил своего друга его доставить, — сказал Рик. — Человека… Он как раз ехал по делам в Кардифф. — Да. И вот, я здесь. Приехал посмотреть на него… — Мальчик подошёл к кровати и плюхнулся рядом с Джоз. Девушка аккуратно вытянула руки и отдала ребёнка Сиэлю. Юноша был в невероятном восторге. — Наш род продолжается, к счастью. — Сиэль убрал остатки одеяльца с головы ребёнка и посмотрел на чёрные редкие волосики. — Только вот похож он будет явно не на нас. — В каком смысле? — устало спросила Джозелин. — Не вижу ничего общего с тобой. Он вылитый отец. Поверь мне, я видел его всего пару часов назад. — Ты знаешь, кто он? — сжал кулаки Рик, но голос его был мягким. — Конечно, знаю. И вижу его каждый день. И поверь, Джоз, — обратился Сиэль к девушке, — этот ребёнок похож на него. Думаю, ты заметишь это, когда он подрастёт. — Я и сейчас вижу. — Джозелин забрала у «брата» мальчика. — В этом есть и плюсы. Он будет несравненно прекрасен. Зубы Рика скрипнули. Джоз кинула на него жалостливый взгляд, но не успела и слова сказать, как дверь снова распахнулась, и в комнату вальяжно вошёл алый жнец, которого Джозелин не видела уже давненько. — Какая компания собралась! — воскликнул он. — Тихо! — шикнул Сиэль, а малыш зашевелился. Он открыл один глазик, но снова уснул через секунду, причмокнув слюнявыми губами. — Простите. — Грелль, как и Сиэль раньше, плюхнулся на кровать. — Как назвала? — Никак пока, — пожала плечами девушка. — Я не думала над этим. Хотела назвать его Эдвардом, но… дедушка умер. А как-то не принято называть в честь покойников детей. Поэтому я даже не представляю, какое имя ему дать. — Дай в честь доктора. Сейчас модно это делать! — воскликнул Грелль, но Сиэль тут же пихнул его локтём. — А как звали доктора? — Девушка посмотрела на Рика, что опустил голову. — Малкольм. — Ух ты… — с разочарованием протянула Джоз. — А второго доктора? — Себастьян Паркер. Джозелин не могла решить, что же выбрать. — Точно не Себастьян, — хмыкнул Сиэль. — Себастьянчик, — пискнул Грелль. — Назову Паркер. Хорошее имя, по-моему, — улыбнулась Джоз и посмотрела на мальчика. — Паркер… Фантомхайв. Кажется, неплохо. Мне нравится. — Да, недурно, — кивнул Рик и протянул руку к свёртку. Он взглянул на малыша и нахмурился. Да, не было никакого сходства с Джозелин или Сиэлем. Ничего общего, и даже эти чёрные кудрявые волоски были темнее, чем волосы Джозелин. Рик горько вздохнул, понимая, что малыш каждый день будет напоминать ему о том, что Джозелин была когда-то влюблена в кого-то. — Моё предложение ещё в силе, — сказал Энрике вслух. — Я не могу принять его, Рик. Месяц – это не срок. — Ну, да… малыш-то за месяц получился. — Грелль скрестил руки на груди. — Ты слишком много болтаешь, — сжав зубы, проговорил Сиэль. Малыш открыл глаза, сонно зевнул беззубым ртом и посмотрел на девушку тёмно-синими глазами. Взгляд его был совершенно безэмоциональным и глупым. Немного косые глаза смотрели прямо на Джозелин, и девушка взгляда не могла оторвать от малыша. Вдруг лицо его скривилось, и плач раздался на всю комнату. — Думаю, его нужно покормить, — строго проговорил Рик. Девушка пожала плечами и оголила грудь. Тут же трое мужчин отвернулись, а Джо ухмыльнулась, прикладывая мальчика к груди. Зачем-то же ей нужно было молоко, что копилось полгода. Малыш стал пить и перестал плакать. Он прикрыл глаза и чуть заёрзал в одеялах. Девушка ослабила их, и маленькая ручка вылезла наружу. Малыш положил её на грудь. Он снова заснул, и лишь шея его содрогалась, когда малыш глотал молоко. — Пьёт, — удивлённо сказала девушка и погладила головку сына. — Удивительно. — Тебе много удивительного откроется, — кивнул Сиэль. Никто из троих мужчин не повернулся. — Главной твоей задачей теперь является – защищать Паркера. А Рик поможет тебе найти женщин. Мы должны узнать, насколько нормальный этот случай. Может, демонов становится больше не только потому, что кому-то стало одиноко и скучно. Или кто-то утопился… Джозелин вздрогнула. — Может, они рождаются. Я точно знаю, что есть те, кому что-то известно, но они сами скрываются или скрывают информацию от других. Ты, Джозелин, должна выведать информацию. Ведь никто не знает, кто ты и что ты. Если бы у тебя был создатель, женщины бы сами нашли тебя. — Какой ещё создатель? — В моём случае это была Анна Анафелоуз. В твоём случае это либо Паркер, либо Се… либо его отец, либо обстоятельства твоей смерти. Ты, Джоз, уникальный случай. И я не знаю, как поступить. Я спрошу у отца Паркера что-нибудь. Но не уверен, что он знает что-то. — Да что ты заладил, отец-отец?! — вспылил Рик. — Скажет мне кто-нибудь, кто он. — Нет, — жёстко произнёс Сиэль. — Пока Джозелин этого не захочет. Снова у Рика заскрипели зубы. Он поднялся с кровати, и посмотрев на Джозелин, выбежал из комнаты. Последовало долгое молчание. Тишину нарушали лишь частые глотки ребёнка и вздохи Грелля. Сиэль и Джозелин же боялись прервать странную атмосферу. Паркер пил молоко матери, что было странным. Джоз всегда мучилась вопросом, как она его выкормит и вырастит. Но оказалось всё так просто… Он был обычным малышом. Но самым прекрасным. Рик покинул дом на время, и вернулся вечером, и Джозелин ждала его, беспокоясь. — Где ты был? — спросила она его, как только он пересёк порог дома. — Ты оставила ребёнка одного? — С ним сейчас Сиэль и Нора. Он спит. Практически не просыпается, не плачет. Но питается много, ему нужно расти. — Я понял. — Рик уселся рядом с девушкой. — Кем тебе приходится Сиэль? Почему он приехал? — Ну, он мой родственник. Единственный из оставшихся. Мы с ним стали очень близки за очень короткий срок. Он мой брат, можно сказать. — А откуда он знает отца Паркера? Они друзья? — Энрике посмотрел на то, как руки Джоз дрожат. — Не знаю. У них сложные отношения… Я не хочу об этом вспоминать. Просто не хочу думать о нём. Я расскажу тебе скоро… Ты всё узнаешь. Мне больно. — Ладно. — Он обнял её и поцеловал в висок, улыбнувшись.