Души демонов

24 декабря 1938 года Ровно три года прошло с тех пор, как Паркер отпраздновал своё первое Рождество. Теперь он осознавал, что делал, и был просто прекрасным ребёнком. В три свои года он уже свободно говорил и даже умел читать. Учился он быстро, и Джозелин гордилась своим сыном. Но она понимала, что если бы сейчас они оба были просто людьми, всё было бы куда сложнее. Малютка Скарлетт была очень капризной, но старалась учиться. Она хотела успевать за Паркером, ведь тот уже способен был здраво и чётко мыслить, он знал, кто он, в чём его сущность, и пытался привыкнуть к тому, что он не такой, как все остальные. Он был демоном и знал это. Он видел, как его мама ради него убивает людей и старался контролировать свой голод и потребности. Обращая внимание на Джоз, он научился быть по-взрослому умным. Жизнь шла хорошо, правда, Джоз теперь пришлось управлять фабриками самой. Мистер Форвард недавно слёг, ведь был уже стар. Он часто лежал в больницах и очень мало времени проводил дома. Было непривычно видеть его таким. Обычно бодрый и энергичный, он сейчас казался очень слабым. Джозелин часто навещала его в больнице и пыталась сделать всё, чтобы улучшилось его состояние. Клара занималась воспитанием детей и не видела в Паркере ничего странного, ведь тот вёл себя так, словно он нормальный ребёнок. Он старался капризничать, что-то спрашивать и мямлить, как Скарлетт. Но иногда выходило плохо, ведь ход его мыслей иногда был слишком сложным для ребёнка. Он не был маленьким наивным мальчиком. Он видел смерти людей с тех пор, как научился сам принимать истинный вид демона, как и его мама. Он смотрел на Джозелин и Рика и учился. Паркер увидел уже множество душ, попробовал их, почувствовал прекрасные вкусы. Мама и Рик учили его быть настоящим демоном. А Джозелин показывала ему жизнь, которой не видела сама. Они втроём ездили по миру и изведывали страны, Энрике учил Джозелин языкам, чтобы она позже научила сына. Жизнь кипела. Это Рождество было таким же счастливым, как и предыдущие, только не было мистера Форварда, но зато остались две горничные в этом доме. Мелисса и Нора Вебер были приветливыми и заботливыми девушками. Они изменились, все изменились. Даже Джозелин, но она не постарела. Отрасли лишь волосы. Поэтому Джоз старалась поддерживать стиль женщины, матери. Когда Паркер только родился, она не верила, что сможет произвести впечатление готовой девушки, но сейчас… Она прекрасна! Соблазнительна, обворожительна. Именно такой она мечтала быть когда-то, когда ненавидела эту несуразную мальчишечью внешность. После родов её тело округлилось, грудь выросла, но это не сделало её хуже. Сущность демона лишь приукрасила всё. Должно быть, так и бывает с демонами. Поэтому они прекрасны. Им ничто не мешает. — Ты нашёл свой подарок под ёлкой? — спросила Джозелин, убирая сырую чёлку со лба сына. — Да, мама, спасибо большое, — улыбнулся мальчик и посмотрел на Джозелин искренним взглядом. Его зелёные глаза сияли, как у матери. Паркер был копией своего отца, что всегда расстраивало Рика. Джозелин просто не обращала внимания на это. Старалась делать это, ведь Себастьян не выходил у неё из мыслей никогда. Стоило только посмотреть на себя в зеркало. Шрам не проходил, портя её прекрасный облик. Рик не понимал, что это за шрам, который причиняет боль демону. Но Джоз не говорила ему, что это как символ разбитого сердца. Должно быть, этот шрам – напоминание о том, что сделал Себастьян. Девушка надеялась, что когда она забудет этого мужчину, тогда успокоится её сердце, тогда и пройдёт этот шрам. Утром, глядя на соседнюю подушку, девушка вспоминала, как проснулась тогда. Каждый раз снова и снова она ощущала тот же холод. Лёжа в кровати, она чувствовала, что рядом никого. Лишь иногда к ней прижимался Паркер. И сынок успокаивал её сердце. В эти ночи ей не снились сны. Кто сказал, что демонам не снятся сны? Снятся. И самые скверные. И Джозелин стала их жертвой. Не смотря на то, что она старалась поддерживать себя в прекрасном состоянии, часто девушка видела на своём лице уродливые следы – остатки бессонных ночей и пережитых ситуаций. Пока её жизнь была нормальной. Ничего не вмешивалось в неё. Удивляло только одно: Себастьян до сих пор ничего не знает. Сиэль говорил, что он не подпускает его ни к какой информации о Джоз. Три года, и он ничего не сделал сам… Если бы хотел, он бы обязательно приехал или написал что-нибудь, верно? Такой мыслью она мучила себя, хотя понимала, что без этого демона ей будет гораздо легче. Как же можно было так жить? Три года… Каждый день, просыпаясь в своей кровати, Джозелин вытирала слёзы с лица. Даже во сне она вспоминала каждый тот день, что провела с ним. Никогда ведь не думала, что он так поступит. Вот и сегодня после весёлого празднования она легла на кровать со слезами. Ещё в ванной она начала плакать. Казалось, что последние три года были счастливыми, но воспоминания накатывали снова и снова. Ещё и Рик «обрадовал» новостью, что он уезжает на несколько месяцев. Он собирался писать, но кто знает, сколько будут письма доходить? Этот год был довольно странным, даже погода шалила. Рождество, должен идти снег, но с неба капает дождь, гроза. Хотя чего удивляться, это Лондон. Точнее, его пригород. Вдруг постучались в дверь, и Джозелин присела, вытирая слёзы. — Войдите, — сказала она, надеясь, что человек не заметит в темноте её слёз. Но снова раздался стук, такой неуверенный и тихий. Джозелин сползла с кровати и открыла дверь. Оказывается, за ней стоял Паркер, которого она только что уложила спать. Он был таким милым в своей пижамке, таким невинным. Он сонно потирал глаза. — Ты чего? — спросила Джозелин, присаживаясь перед сыном. — Упал с кровати? — Нет, мам. Мне не спится там одному. Гроза, страшно. — Его голос был довольно высоким, но говорил Паркер осознанно, но был таким маленьким ребёнком. — Ты хочешь поспать со мной? — спросила девушка и подняла сына на руки. — Да, — звонко сказал он и приобнял Джозелин. — Я хочу с тобой, мама. Ты… — Он поднял голову и взял её лицо в руки, — плакала? — Нет, милый, я просто только что из ванной. А там жарко, вот лицо и покраснело. — Ты врёшь? — спросил Паркер и поцеловал её щёку. — Твои щёки мокрые. Ты меня обманываешь, мама. — Прости, милый. Я не хотела, чтобы ты волновался. Она прошла в комнату и посадила сына на кровать. — Что случилось? Тебе опять больно? — Паркер переполз к Джозелин и прижался головкой к её груди. Он поцеловал шрам и вздохнул. — Нет, милый. Мне не больно. Всё в порядке. Когда ты рядом, мне совершенно не больно. Мне хорошо. Мой миленький, ты меня успокаиваешь. — Мамочка, ты только не плачь. Я всё сделаю, чтобы ты не плакала. Джоз вытерла слезинку с щеки, пока сынок не видел. Она улеглась на подушки и прижала головку мальчика к своей груди, утыкаясь носом в его волосы, такие же чёрные, как и у Себастьяна. Но как бы они не были похожи, Паркер никогда не станет сыном Себастьяну. Они не увидятся, они не будут знать друг о друге. Только не это. Зачем им знать друг друга. Хотя, собственно, почему бы и нет? Пусть Себастьян знает, пусть винит себя за то, что не смог быть с мальчиком три года. Но к сыну она его не подпустила бы. Никогда. Утром Джозелин разбудил сын, он целовал её щёку и смеялся от звука поцелуя. Затем мальчик перевернулся на спину и смотрел на их руки. Чёрные ногти, и никто не обращает внимания на это. Словно всё нормально. Но сейчас и жизнь меняется. К лучшему, наверное. Девушка обняла своего сына, и тот от удивления ойкнул. — Ты проснулась, — улыбнулся он. — Я ждал, мамочка. — Долго? — Девушка присела на кровати вместе с сыном. — Нет. Только что проснулся, на самом деле. Погода уже хорошая. И пошёл снежок. Это удивительно, но, наверное, на улице скользко. Сегодня я не хочу гулять. — Но нужно же выйти на улицу – подышать. — Мам. Я хочу кушать. — Запрос Паркера был многозначительным. — Очень хочу. — Милый, ты… не мог бы потерпеть совсем немного. Пару дней. — И в мыслях повторилось «Очень хочу». — Но, милый. Я не знаю, как мы выйдем в праздник. И Сиэль здесь. Это будет неуважительно по отношению к нему. — Мам. Прости… — Мальчик опустил голову. Джозелин закатила глаза. — Что же мне с тобой делать, пойдём. Давай умоемся и позавтракаем, а позже выйдем на прогулку и отправимся в путь. Согласен? — Девушка развернула сына на коленках и поцеловала его носик. — Да. — И Сиэля позовём с собой. Думаю, он согласится. Тем более, ему тоже пора бы «поесть». И Рик тоже хочет есть. — Нет. Я не хочу идти с Энрике, — грустно сказал мальчик. — Он уводит тебя у меня. Он… отбирает тебя. Рик смотрит на тебя так, словно ты его собственность, а на меня не обращает внимания. Я ненавижу его. — Не говори так, Паркер! — скрипнула зубами Джоз. — Мальчик мой, он наш друг. Он ведь помогает нам. Он дарит тебе игрушки, он… — Мне не нужны игрушки, мамочка. Ты… — Он взял её лицо в руки. Он любил так делать. Иногда брался за мочки ушей и потирал, — хозяйка фабрики. Ты, мамочка, приносишь мне игрушки, очень красивые, каждую неделю. Я говорю тебе, что хотят дети. — Да, ты мой маленький помощник. Я так люблю тебя, но твоё отношение к Рику. Милый мой, маленький, мой сыночек. Попробуй с ним ужиться. — Я постараюсь, мамочка. Но я уже три года своей жизни не могу принять его. Он ведёт себя, как мой папа. Он ведь хотел им стать, верно? — Да, милый, — кивнула Джозелин. — Но я не вижу в нём папу. Мы с ним разные. Я… похож на моего отца? Джозелин всегда боялась, что разговор пойдёт о нём. Что ей отвечать? Себастьяна она знала месяц, всего месяц. А жизнь его длилась многие сотни лет. Он искусно владел собой, он соблазнил её, он подчинил её своей воле. Почему так было? Он демон… — Да, похож. Внешне. Но воспитываю тебя я, поэтому характер у тебя – мой. Ты МОЙ маленький сынок, МОЙ любимый мальчик. Ты только мой, и я тебя никому не отдам, да? — Он кивнул. — А теперь бегом в ванную. Мальчик рассмеялся и, перекинув ногу, слез с кровати и побежал в ванную, где его и догнала Джоз. Она поставила его на табуретку перед раковиной и зеркалом. Джозелин смотрела, как мальчик чистит зубы, как он старается. Паркер был восхитительным сыном, добрым, словно он и не демон. Да, его окружали люди. И они показывали ему, как можно любить, чувствовать. Он рос под влиянием тех, кто мог бы научить его чувствам. Себастьян не чувствовал подобного. Он лишь повиновался Сиэлю. Поэтому всё произошло так плохо. Дворецкий давно забыл, что такое жизнь. Джозелин пока помнила, каково ей было переживать все волнующие моменты, чувствовать радость и боль, восторг и невероятное счастье. И сейчас она счастлива, потому что её окружают люди, которые её любят, у неё есть сынок. Что может быть лучше. Позже они спустились на завтрак, и Паркер забавно кушал на своём высоком деревянном стуле, который сделал для него Виктор когда-то давно. Рик сидел во главе стола, с другого края Джозелин, а между ними, как и обычно, сидело всё остальное семейство. Маленькая Скарлетт рядом с Паркером. Они часто даже обменивались едой, что выглядело довольно забавно. Сиэль же присел в кресле и тихо читал газету, попивая чай. Когда тройняшки и Онни ушли на кухню, Клара отправилась со Скарлетт в ванную, Виктор вновь отправился на прогулку с Лиссой, а Нора напросилась на выходной, Джозелин подошла к Сиэлю и присела рядом с ним. — Паркер решил отправиться поесть. Составишь нам компанию? Если хочешь, конечно… — Да. Я... давно не ел. А Рик?.. — Паркер был против сначала. — Джоз обернулась на мальчика, который играл на стуле с игрушкой. — Но смирился. Мы обычно ходим вместе. Но сегодня он даже сказал, что ненавидит Энрике. Не понимаю… — Весь в отца, — пожал плечами Сиэль. — Такой же собственнический характер. Он не отдаст тебя никому, будет бороться до самого конца. А конец наступит нескоро, ведь если он имеет ту же силу, что и Себастьян, то он проиграет нескоро. Себастьян никогда не проигрывал. — Не напоминай мне. — Джоз опустила голову. — Такое ощущение, что у нас тоже была игра, и я проиграла этот раунд. Словно я не должна быть слабой в следующий раз, а я ведь и не хочу. — Ты надеешься отомстить ему? — Нет. Я не хочу мести. Тут мстить, в общем-то, не за что. Я сама была глупой малышкой. Сама влюбилась, хотя знала, что влюбить в себя демона чрезвычайно сложно. И у меня не вышло. Я сама ощущаю, что мои чувства к окружающему миру притупились. Я бы не хотела только, чтобы то же ощущал и Паркер, когда вырастет. Ему должно быть проще, так? — Должно быть. Ведь у него есть ты. Ты та девушка, которая может научить его понимать людей и их чувства. Я давно забыл, что такое любовь, ведь та девушка, которую я любил, повзрослела и умерла несколько лет назад. — Бабушка… — Да. Она была чересчур эмоциональная и делала для меня всё, чтобы я чувствовал себя увереннее. Чтобы я не стал таким слабым, каким меня видели остальные. Я ведь хрупкий мальчишка, который только делал вид, что храбрый. Нет… я был храбрым, но в силу своих внешних недостатков я не мог обеспечить Лиззи безопасность. Знаешь, твоя бабушка из семейства рыцарей Королевы. Вся её семья отлично владела шпагой. Её брат Эдвард, её мать – моя тётя, отец, они все были победителями множества соревнований, и я гордился, что являюсь членом этой семьи. Ты похожа на неё. На Лиззи… — Сиэль поглядел в глаза Джоз. — Своей жизнерадостностью. Что бы ни случилось, ты улыбаешься. — Лицо у меня твоё, Сиэль, — хихикнула девушка. — Ведь правда. Джоз быстро метнулась и схватила зеркало с камина. Она вернулась и встала за спиной юноши. Наклонившись, она поставила подбородок на его плечо и посмотрела на них. — Взгляни. Их лица… были практически одинаковыми. У Джозелин были более круглые щёчки и пухлые губы. Но глаза, не считая цвета, были полностью идентичны. Те же уголки, те же морщинки. Скулы выражены, изгиб бровей, отросшая чёлка на боку, которая прикрывала глаз. Они были очень похожи. — Да, я вижу, — кивнул юноша. — Я заметил сходство между нами ещё в тот день, когда въехал в этот дом. Когда увидел Лиззи на той картине в гостиной. Я сразу подумал, что ты довольно сильно на меня похожа. И пусть мы с Лиззи являлись кузенами, похожа ты на мою мать. Рейчел Фантомхайв улыбалась точно так, как ты. Даже я не смог бы быть настолько милым. — Ох. Сиэль, не надо. Ведь твои воспоминания о них всё ещё сохранились. И не говори, что тебе не больно. — Ещё будучи человеком я пытался подавить воспоминания и держаться стойко. Но ты права… Я боялся воспоминаний. И сейчас я помню. Как и ты. Ещё не прошло столько лет, чтобы я забыл. И ты всегда будешь напоминать мне о тех, кого я потерял. — Семья – это лучшее, что могло бы быть у человека. Но никто не в силах вернуть её, вернуть то благополучие и счастье. Я понимаю тебя. Мои родители ведь тоже умерли. Мне так же одиноко, как и тебе. Но теперь мы есть друг у друга, мы семья. И Паркер с нами. — Всё-таки странно видеть копию своего дворецкого в своей семье, — рассмеялся Сиэль. — Но… без него жизнь была бы не та. Джоз хихикнула. Через минуту она взяла сына на руки и понесла его наверх, где одела его в тёплую одежду. Отправив его с Сиэлем на улицу, она присела перед зеркалом и стала красить губы. О, мода, думала она. Сейчас все девушки в Лондоне ходили в шикарных мехах. Линда и Лаванда, те две девушки, подстригли волосы, делали модные причёски, кутили каждый день. Не было и дня, чтобы эти две девушки не были на вечеринке, пили и совокуплялись с кем-то. Никогда бы Джозелин не смогла вести себя так. А если бы она тогда поддалась их провокации? Сейчас они думают, что Джоз мертва. Они помнят о её смерти. Хотя никто толком не помнит обстоятельств. Всем сказали, что у неё был очередной приступ. Многие друзья знали, что у Джозелин было с сердцем. Оно болело, и началось всё с того дня… — Зачем ты это делаешь, ты всё равно красивая, — усмехнулся Рик, зашедший с балкона. — Если бы я не была накрашена, я была бы похожа на семнадцатилетнюю девушку, а не на серьёзную женщину. А ведь я уже довольно взрослая: у меня есть свои фабрики, я многое увидела, у меня есть сын, которого я воспитываю с любовью. — Да, знаю. Ещё ты демон. И тебе навечно придётся остаться девочкой семнадцати лет. — Не напоминай. Джозелин встала и подошла к мужчине. — Тебе повезло. Ты стал таким в довольно сознательном возрасте, когда понимаешь, что за штука такая жизнь. — Поэтому я тебе и помогаю, Джоз. — Он улыбнулся и приобнял девушку. — Может, после охоты сходим куда-нибудь вдвоём. Девушка нахмурилась. Вдвоём, значит, свидание. Рик много раз пытался приглашать девушку куда-то. Часто она соглашалась, но эти свидания заканчивались не очень хорошо. Рик не любил тайн, особенно от неё. Его отношение к девушке было не взаимным. — Рик, я… не знаю, — помотала головой девушка, отходя от демона. — Мы не увидимся ещё несколько месяцев, Джоз. Прошу. Поговорим немного, прогуляемся. Я знаю, что ты не чувствуешь ко мне той же симпатии, что и я. Я стараюсь, конечно, но ничего не выходит. Поэтому мы просто погуляем. — О, ладно, — кивнула девушка. — Просто погуляем… — Точно. А теперь пойдём на улицу. Твой… брат и Паркер уже наигрались в снежки. «Сиэль никогда бы не стал играть в снежки», — подумала Джозелин, но когда они вышли на улицу, она очень удивилась, увидев хохочущего юношу и мальчика всех в снегу. Они валялись на земле и пытались встать, но было очень скользко. Надо же. — Отправляемся, — крикнула Джозелин и подошла к сыну. Она поставила его на ноги и отряхнула от снега. — Оставила на пять минут. — Прости, мам. Было весело! — Он улыбнулся, прикрыв глазки, и Джоз подняла его на руки. — Сиэль совсем не умеет пуляться снежками. — Он воспитывался благородным графом. А мы простые люди, как и все. И ты у меня будто простой человек. Верно? — Конечно, мамочка. Голос его был очень звонким, но Джозелин любила слушать, как счастливо говорит её сын. Взяв его покрепче, Джоз мотнула головой в сторону леса, и Рик с Сиэлем отправились за ней. Как только начались деревья, они побежали. Бежали так быстро… Джозелин бегала быстрее всех. Как гепард. Эта кошка была всегда одной из самых любимых у Джоз. Девушка всегда засматривалась ею в зоопарках. Сейчас… она сама гепард. И бежит так, как никто другой. Её никто не догонит, если девушка вдруг забудется. Пару раз они с Риком бегали наперегонки. Но он не смог догнать её. Паркер всегда ликовал, когда сидел на плечах или в руках матери и видел, как она бежит. Ему нравилась скорость, словно полёт. Больницы они достигли быстро, и Джоз поставила сына на землю. Вокруг было очень много людей. Но они часто ходили в больницы. — О, мисс Фантомхайв! — К ней бежал главврач. — Вы наш ангел-хранитель. Спасибо вам за последнее пожертвование. Целуя её руки, мужчина кланялся. — Мы снова пришли проведать Уильяма, — сказала девушка, глядя на верхний этаж. — Можно? — Конечно, мисс. Прошу, проходите. Они вошли внутрь, но не отправились наверх. Джозелин вела их в отделение для пожилых, которых оставили тут дети, но не пожелали отправить в дом престарелых. Здесь они умирали, ведь лечение им не помогало. Люди жаждали смерти. Им было больно жить, и демоны чувствовали эту боль. Вдруг девушка остановилась, глядя на маленького мальчика, который плакал рядом с мамой в коридоре. Он был очень бледный, а голова местами была без волос. Мальчику было очень больно. — Паркер, — повернулась Джозелин к сыну. — Поговори с мальчиком, спроси у него что-нибудь. Паркер послушно пошагал к мальчику и улыбнулся тому. Мама незнакомца с радостью улыбнулась демону и присела перед ним. Да, наверное, редкость, что к её сыну подходят другие дети. Женщина, мать больного мальчика, была явно бедна. Джозелин хотела бы помочь ей, но малыша её уже ничего не излечит. Этот мальчик только терпит, ведь на лице его нельзя заметить всей той боли, что он испытывает. Храбрый мальчик, подумала Джоз, глядя на то, как он постарался улыбнуться Паркеру. Его мать подошла к Джозелин, а Рик и Сиэль пошли дальше по коридору. — У вас очень милый сын, — сказала женщина и слабо улыбнулась. — Не побоялся подойти к моему сыну, хотя видно, что он больной. — Что с ним? — Девушка перевела взгляд на больного мальчика. Она пыталась осмотреть лысины на его голове. Волосы выпадали из этих мест быстро, словно целыми кучками. — Никто не знает. Врачи ничего не могут сказать. Только думаю, что скоро потеряю его. — Женщина хлюпнула носом. — Он с рождения слаб здоровьем. Я его родила с трудом. Но три года назад он заболел сильнее. Кашлял кровью, волосы недавно начали выпадать. Он кое-как стоит. — Мне очень жаль, — опустила голову Джоз. Но вдруг Паркер закричал и подбежал к маме. — Мамочка, я ничего не делал, он просто упал! — закричал мальчик. Джоз перевела взгляд на больного малыша и увидела, что тот лежит на полу. Его мать в панике подбежала к нему и упала перед ним, уже плача и волнуясь. Она трясла его, била по щекам. Но мальчик не показывал признаков того, что он жив. — Ему было очень больно терпеть всё это, — вдруг произнёс Паркер. — Особенно было страшно видеть, как мать его жалеет, а отец по ночам плачет. У него были братья и сёстры, которые резвились во дворах и оставляли ему еду, чтобы прибавить ему сил. Ты думаешь, я правильно поступил, мама? — Несомненно. — Джозелин кивнула и посмотрела на врачей и медсестёр, которые побежали к нему. Не задерживая внимания на мальчике, Джоз подхватила сына на руки и понесла его по коридору дальше, куда ушли и Сиэль с Энрике. Она поставила его на пол только тогда, когда дверь перед ними открылась, и показалась комната, похожая на большую гостиную. У стены почти в рядок стояли кресла-качалки, занятые стариками. В основном это были старушки, которые вязали и разговаривали, покачиваясь. В углу на кресле читал газету Уильям. — Уилл! — закричал Паркер и побежал к мужчине. — Дедушка! Сиэль обернулся и нахмурился. Его вдруг удивило восклицание Паркера. Его никто не называл дедушкой, хотя род его и продолжался. Наверное, захотел бы он всё-таки остаться человеком и видеть, как родится и вырастет его сын, внучка. Джозелин поглядела на то, как Уильям посадил мальчика на свои колени. Казалось, мужчине стало лучше, но бледность, дрожь в руках всё ещё остались. Ему не было тут одиноко, думала девушка, утешала себя этим. Они по выходным навещали Уильяма. А в это Рождество его не разрешили забрать домой. Маленькая ёлочка была в этой комнатке, скудно украшена, а под ней стояла пара коробок с подарками. Джозелин вытащила из внутреннего кармана свою маленькую коробочку и положила её под ёлку. Благо, тут не воруют чужие подарки и посылки. А подарок был не так уж дорог, скромен, и никто бы не захотел его брать. — Вы ангел, — шепнула ей женщина в кресле-качалке, что сидела за ёлкой. Её почти никто не видел. Голова её была прикрыта платком, очки на носу. Почти довязанный шарф в руках. Но правая сторона лица её была изуродована. — Что вы, — помотала головой Джозелин и присела на корточки рядом с женщиной, осматривая на её лицо. Ожог, всего скорей. Правый глаз был голубым, зрачок словно побелел. — Я не ангел. — Вы прекрасна, — настаивала старушка. — Поверьте, вы самая прекрасная девушка, которую я только видела. Вы… великолепны. И вы пришли сюда за мной? — За вами? — подняла бровь девушка. — Вы готовы к смерти? Готовы уйти? — Я давно готова, милая моя. С тех пор как вытащили меня из моего дома, где погибли мои дети и муж. Уже пятнадцать лет я тут, в больнице. И никого у меня нет. Одну себя виню в том, что осталась жива, а никого из них спасти не сумела. Вы, мой ангел, простите мне этот мой грех. — Я прощаю вас, — кивнула Джоз и встала. Она взяла руку женщины в свою и приблизила лицо к лицу старушки. Поцеловав её в лоб, Джоз отошла, чувствуя насыщение. Она подошла к Уильяму и поцеловала его в щёчку. — Как поживаешь? — спросила она его и погладила по голове. — Прекрасно, маленькая моя. Только сложно подниматься и спускаться каждый день. Но тут лучше, чем лежать в одиночестве, слушая стоны, что по всему этажу разносятся. Тут добрые старушки бродят и смеются, а я слушаю и посмеиваюсь вместе с ними. А как ваша жизнь? — Хорошо. Вспоминаем о тебе каждую минуту. Особенно я, когда не понимаю совершенно ничего в этих делах! — Джоз развела руками, а Уильям хрипло засмеялся. — Как ты со всем этим справлялся, не пойму! — Попроси помочь Сиэля и Энрике. Они помогут, я точно знаю. — О… чём ты? — Джоз вдруг перестала улыбаться. — Ты знаешь, о чём я, мой милый ангел. Ты делаешь замечательную работу. Все вы, вы четверо. Вы те, кто забирает боль. Мне тоже больно, Джозелин. — Нет, — замотала она головой. — Нет, Уильям. — Если ты так говоришь, значит, время ещё не пришло. — Не пришло, Уильям. Нет, не пришло. — Она почти плакала. Нельзя было представить, чтобы он ушёл из их жизни.