Души демонов

После слов Уильяма Джозелин долго не могла прийти в себя. Она не могла поверить, что этот добродушный дедушка, который всю жизнь посвятил её семье, который работал, чтобы прокормить свою дочь, что живёт в деревне, чтобы обеспечить ей хорошее будущее, собрался покинуть этот мир. Но девушка не могла поверить, что он этого хочет, не могла представить, что жизнь её будет как-то течь без этого доброго человека. Отпустив Сиэля и Паркера домой, Джоз осталась с Энрике и попыталась сосредоточиться на том, что он говорит. Но ни одно слово ей так и не запомнилось. — Ты не слышишь меня, да? — спросил он, когда они остановились. Девушка посмотрела на небо и вдруг почувствовала слёзы отчаяния. — О чём же ты думаешь? Девушка обняла себя и погладила свои плечи. Ей вдруг стало одиноко, будто никого в мире больше не осталось. Человек, которого она любила всем сердцем, словно родного дедушку, больше не хочет жить. — Не могу поверить, что Уильям готов умереть, — шепнула она глухо и шмыгнула носом. Слеза скатилась по её щеке и упала с подбородка. — Я демон, я знаю, что не должна плакать, сожалеть, чувствовать. Но мне вдруг стало так страшно, ведь когда-нибудь я останусь совсем одна и потеряю каждого, кто был мною любим. — Ты не потеряешь меня. Ни за что не потеряешь. Ты ведь знаешь, что я испытываю. А люди… — Рик взял её руку и поднёс к губам, — недолговечны. Это мы можем жить вечно и не чувствовать усталости, старости. Ты скоро осознаешь, как странно жить в мире без тех, кого любишь. Я прожил так очень много лет. Это тяжело только в первые годы существования. Я не понял даже, как пережил всё это. Думаю, никто из нас не помнит, как прожил свою жизнь. — Я помню. Всё до мельчайших подробностей. Все три года моей жизни такой. Я записываю всё в дневник. Каждый день по записи о том важном, что случилось. А если ничего, то это просто пара предложений. Всю жизнь я буду вести эти дневники. Даже когда останусь одна. — Джоз! — Рик взял её плечи и повернул девушку к себе лицом. — Повторяю. Одна ты не останешься. Паркер и я с тобой. Сиэль навечно останется твоим «братом», и даже если Паркер когда-то уйдёт, ты не забудешь, что у тебя есть сын. — Ещё нельзя решать ничего! — Джоз почувствовала, как дрожит нижняя губа. — Я ничего не знаю о Паркере и его сущности. Я не могу сомневаться в том, что он демон, как я, как его отец, чтобы его чёрт побрал! Но! — Джоз подняла глаза на Энрике, а слёзы текли так сильно, что влажная пелена искажала видимое. — Если его рост не остановится. Насколько старым он может стать? Когда умрёт? Я вижу, как он развивается. Физически, он обычный ребёнок! То человеческое, что в нём было от меня, сейчас проявляется! Он растёт, стареет. Может, он умрёт через несколько десятков лет?! Мой маленький сынок… — Девушка прижалась к груди Энрике щекой и позволила слезам литься. — Сначала Уильям, потом кто? Онни? Клара? С самого детства я видела лишь потери. Я не выживу, если что-то подобное вновь начнёт происходить. — Смерть Уильяма неизбежна. Он стар. Довольно он уже прожил, и его срок пришёл. Это только нам суждено жить вечно. Мы просто нереальные существа и тоже поплатились за столь щедрый дар. Мы же взамен убиваем других. Ты видела много смертей, Джозелин, и не жалела ни об одной из них. А ведь этих людей тоже кто-то терял. Вспомни сегодняшнего мальчика в больнице. Его мать морально подготовила себя несколько лет назад. И мы облегчаем муки. Возможно, она будет плакать и до самой смерти вспоминать этого ребёнка. Возможно, самого волнующего её ребёнка, но она сейчас понимает, что смерть только облегчила всё. Ей стало гораздо легче осознавать, что он больше не мучается. Представь, как ему было тяжело. Сейчас тяжело ей. Но это пройдёт со временем. И мы забудем. Забудем навсегда. — Нет, — замотала головой девушка. — Нет! — Да, Джози, да. Каждый вдруг станет незначительным для нас. Каждый покинет этот мир, и ты будешь понимать, что так устроена эта природа. Каждый человек должен умереть. Девушка отстранилась от него и поглядела красными от слёз глазами в его глаза. — А я когда-нибудь умру? — спросила она. А в голосе словно была надежда. — Я не думал об этом, — пожал плечами демон. — Возможно… когда-нибудь. Вечность не сможет выдержать никто. Это слишком долго. В итоге само сознание станет настолько старым, что сможет подвести, и ты просто уснёшь и не захочешь просыпаться. Но это всё-таки будет просто сон! Не знаю, что будет в будущем. Я не планирую так далеко. Я знаю лишь то, что будет через пару недель. Мне пока хватает. — Хочешь сказать, — заплакано произнесла Джозелин и начала вытирать слёзы, — что мне пока не о чем беспокоиться? — Да. Живи так, как будто всё в порядке. Не стоит каждый день волноваться о том, что может произойти совсем нескоро. Паркер не погибнет так скоро, как ты думаешь. Пока ты чувствуешь себя по-человечески, годы будут течь для тебя медленно. Я-то знаю. И вскоре мы разгадаем эту страшную загадку твоего малыша, что он такое и почему родился. Есть ли ещё подобные ему. Я как раз нашёл кое-что. — Рик просунул руку под пальто и пытался что-то нащупать во внутреннем кармане. — Вот. Он протянул ей сложенный листок, пожелтевший от времени. Джозелин увидела на нём запись, сделанную чернилами под напечатанным именем. Разобрать его было почти невозможно. Только инициалы «М. С.» и продолжение. Кажется, что надпись эта была напечатана несколько веков назад, а роспись гораздо новее. Джозелин поспешила раскрыть листок и посмотрела на портрет молодой девушки со светлыми волосами, убранными наверх и элегантно уложенными. Девушка была красива и, по всей видимости, благородного происхождения. Об этом говорили разного рода драгоценности: серьги, колье, диадема… — Знаешь, кто это? — спросил Энрике и шмыгнул носом для вида. Проходящие мимо люди просто умирали от холода, а демоны стояли спокойно и ничего не замечали. — Нет, — помотала головой Джозелин. — Хотя… постой-ка. — Она присмотрелась, и в памяти завертелось что-то. Словно лицо это она уже видела. Она вспомнила это лицо. Сначала в книжке об исследованиях островов и древних цивилизаций. Тогда она подумала, что женщина эта, должно быть, довольно много знает и путешествует. Потом она видела её в Париже, когда та расписывалась на своих новых книгах в одном из магазинов. Джозелин тогда удивила та искренне нежная улыбка каждому, как ослепительно белые зубы показывались каждый раз, когда алые как кровь губы растягивались в улыбке. — Я видела её, но… — Вот именно. Рик взял листок и вновь посмотрел на фото. — Я вырвал этот лист, находясь в гостях у своего давнего знакомого. Библиотека его собрана из множества очень редких книг. И эта книга тоже довольно редка, и найти её можно совсем не часто. — Как… — Женщина – автор этой книги. — Начал Энрике и вновь посмотрел на портрет девушки. — И написана она очень грамотно и… просто великолепно! Я бы даже сказал изумительно. Но не так важно её содержание, как сам автор. Женщины в то время, два века назад, не писали книг, и даже, могу сказать, это не приветствовалось. Лучше было иметь глупую жену, чем ту, которая тебя затмит. Но муж этой барышни был невероятно умён и ездил со своей женой по разным странам. Неудивительно, что где-то она могла наткнуться на демона. И я знаю, кто она. Я знаю даже, где она. Она англичанка, но предпочитает жить в Америке, потому что наступают тяжёлые периоды. И вот на Рождество она приехала сюда. И я нашёл её адрес. Это в Кардиффе. — Ты хочешь сказать, что эта девушка… демон? И она может нам помочь? — Скорее всего, — кивнул Энрике. — Вы, женщины, существа хитрые и ничего не делаете без особого умысла. Вы умело скрываетесь, и вас не так легко почувствовать. Поэтому я отправлюсь к ней и выведаю, знает ли она чего-нибудь о таких, как Паркер. Ведь он может быть первым. Я… передам тебе всё в письме. Она ведь исследовательница. Она может многое узнать и за свои два века могла найти других женщин! — Это прекрасно! — Плохое настроение Джозелин уже ушло. И сейчас она даже не думала, что всё это может плохо закончится, если вдруг ей скажут что-то плохое про Паркера. — И ты отправляешься туда? — Да! Уже завтра. Точнее, сегодня ночью, и я не могу дождаться Сиэля. — Рик пожал плечами. — А так бы поехал бы с ним. — Лучше не надо, — помотала головой Джоз. Она вдруг подумала, что будет, если Сиэль и Рик прибудут в Кардифф. Возможно, Энрике поживёт у юноши пару дней и познакомится там с Себастьяном. Он не глупый, чтобы всё понять. Себастьян, он демон с прекрасным лицом и вполне мог соблазнить невинную, ничего не знающую о жизни девушку. Такую, какой была Джозелин. Да и Паркер похож на Себастьяна так сильно, что не заметить этого явного сходства было бы сложно. Всё просто. И плохо. А если Энрике вдруг наткнётся на Себастьяна в городе? Джозелин внутренне молилась, чтобы этого не произошло. — Почему? — Там отец Паркера, — напомнила девушка. — А я не могу о нём думать. Он… просто отвратителен. — Забудь о нём. Думай обо мне. Ведь я… не поступлю, как он. Я люблю тебя, Джозелин. И я буду вечно ждать, пока ты ответишь на мои чувства. Девушка кивнула и улыбнулась. Она знала, что чувствует Рик. Конечно, знала и боялась этого. Боялась, ведь демон может полюбить лишь раз в жизни. Так говорил Себастьян. И она боялась, что её чувства так и не проснутся, как не проснулись и у самого Себастьяна. Но в отличие от него, обманывать она никого не будет. Рик будет ждать, и вместо того, чтобы просто успокоить его и притвориться, девушка не будет бесчестно поступать. Но вдруг Энрике опустил голову, и девушка почувствовала теплоту его губ на своих губах. Она выпучила глаза, но руки её не дёрнулись, чтобы оттолкнуть мужчину. Джоз чувствовала спокойствие и даже немного удовольствия от этого поцелуя. Она знала, что ничем хорошим это не закончится, но всё же не хотела прерывать поцелуй. Первый поцелуй за три с половиной года. Прошлые были не такими… Рик почувствовал её согласие и продолжил с более страстным напором. Он приобнял девушку за талию и прижал её к себе, забывая о всех присутствующих. Хотя на них были устремлены несколько детских глазок. И даже взоры их мам, что от холода плясали на улице. Одна бабушка даже удивилась, сказав, что во времена её молодости подобное не позволялось. И вдруг Джоз поняла, что вот оно. Она его обманула. Она позволила ему что-то большее, хотя не испытывала чувства. Ей было хорошо с ним, даже очень. Но это не было любовью. Девушка знала, что такое любовь, она чувствовала её. Но это была не она. Неожиданно какой-то звон начал раздаваться в её голове, и Джозелин отстранилась, поглядев Рику в глаза. Она видела в них надежду, но не могла сфокусировать взгляда, словно погружаясь в другие ощущения. Звон становился всё громче и надоедливее. — Ты это слышишь? — спросила она, покрутив пальцем в воздухе у уха. Энрике удивлённо нахмурился и покачал головой. — Нет? — спросила девушка, задыхаясь. — Как это можно не слышать. Словно опьянённая, она повернулась к Рику спиной и осмотрелась. Плавно она пошла по улочке и слышала, как звон в её голове стал просто оглушительно невыносим. Если бы она только могла пошевелиться. — Джозелин? Что с тобой? — спросил Энрике, но голос его вдруг слился со странным звуком, и о словах девушка тут же забыла. Она пошла в ту сторону, куда вёл её звук, и вскоре скрылась в одном из проёмов. Энрике знал, что если пойдёт за ней, то она побежит. А потом её будет не догнать. Он просто остался здесь. Сел на лавку и посмотрел в ту сторону, где скрылась девушка. Ведь звон вёл её куда-то в неизвестность. Не замечая проплывающих мимо домов, Джозелин неслась так быстро, как только могла. Звон оглушал, манил к себе. Девушка не слышала больше ничего, кроме этого зова. Вдруг её потянула куда-то в сторону, и она спрыгнула на землю у большого богатого дома, который пугал своей серостью. Люди обходили его, кажется. Вокруг никого не было. Следы вокруг дома уже закрыло снегом, но тут было много людей. Джозелин осмотрелась и увидела пятна крови на крыльце. Подойдя к двери, она почувствовала странный запах, что заставил её резко остановиться. Запах… смерти, ужаса, страха. Она слышала в своей голове лишь крик, крик помощи, душераздирающий, хоть души у Джоз и не было. Что это? Кто так может вопить? Она вошла в дом – дверь была открыта. Дверь скрипнула, и Джоджо вздохнула сухого пыльного воздуха. Воняло смертью, а этот запах девушка знала, как никто. Полы скрипели, но никто не пришёл на звук чужих шагов. Здесь было много живых людей, столько душ, истерзанных и совершенно невкусных. Джозелин облизалась и поморщилась – это так противно. Словно душа проклята или испорчена жизнью. Где эти люди? Девушка прислушалась – почти ничего не слышно, лишь плач, громкий. Всхлипы, хлюпанья носом. Джозелин не слышала совсем ничего здесь, на первом этаже. Ни звука на втором. Догадавшись, что плачут снизу, Джоджо, вспомнив планировку подобных домов, пошла к подвалу. Побежала. Лестница нашлась быстро. Девушка быстро спустилась совсем неслышно и открыла дверь в подвал. Тут было темно и сухо – всё покрыто пылью. Здесь стоял пыльный рояль, наверное, совсем расстроенный, сломанные полки, тумбочки. Ничего необычного, если бы только не громкий вздох где-то в углу. Девушка резко повернула голову и увидела небольшой мешок, дрожащий. Снова вздох и всхлип, и Джоз пошла к мешку, уверенная в том, что именно от него исходит звук. Вдруг кто-то в голос заплакал, а из мешка показалась маленькая рыжая головка. Это была девочка… — Прошу, помогите, — пискнула она. — Помогите. Из-за слёз девочка совсем не понимала, кто перед ней стоит. Силуэт Джозелин расплывался, но она молила о помощи. — Кому помочь, милая? — спросила Джоз, садясь к мешку и помогая девочке выбраться. Она подняла малышку на руки и попыталась поставить на пол, но девочка не могла стоять на ногах без сил, и чуть не рухнула. — Кто это с тобой сделал? — Они, — заплакала девочка и указала на старый камин. Зачем камин в подвале? Джоз подошла к камину и увидела рядом с ним дверь, прикрытую пологом. — Они там? — спросила девушка, и девочка кивнула. — Спасите. — И девочка потеряла сознание. Она выглядела очень странно – бледной, голодной. Голос её был хриплым, словно в рот воды не попадало уже давно. Что могло с ней приключиться? От чего её нужно спасти? За дверью была лестница. Она вела вниз, в темноту и пустоту, в которой доносилась лишь монотонная тихая песня. Шёпот, голоса повторяли одни и те же слова. Непонятные слова, которые вызывали лишь раздражение. Спускаясь по лестнице, Джоз пыталась разобрать хоть слово, но всё сливалось, а она слышала лишь один голос в своей голове. «Спасите, помогите!» — просил он. Он звал её. Джозелин спускалась всё ниже и ниже, чувствуя себя немного неуверенно. Она видела в темноте, прислушивалась. Снова дверь. Она не скрипнула, когда Джозелин потянула за ручку, и девушка не прервала странную процессию. Люди, в мантиях и масках, стояли вокруг надгробия со статуей мальчика. Они продолжали шептать, словно молились, и Джоз подняла бровь, мечтая лишь хихикнуть. Сатанисты? Неужели? Неужели такие секты ещё существуют. Вдруг кто-то закричал, и все остановились. — Он проснулся! — заорал один из них. — Помогите мне. Он отошёл куда-то в темноту на мгновение, пока двое поднимали крышку гроба. Она была тяжёлой, и мужчины пыхтели. Вернулся третий, держа в руках шприц. А Джоз продолжала наблюдать. В гробу лежал юноша лет пятнадцати, тощий и слабый. Он не мог сопротивляться, и ему вкололи что-то, от чего он стал тихим. Ему… ему надо помочь! Джоз осмотрела собравшихся и хихикнула. Безмозглые твари! Убивают ребёнка ради бессмысленной цели! Демон не придёт! Джозелин пришла не к ним! Она пришла к юноше. Наверное, его голос она слышала в голове. Наверное, он молил о помощи. Тихо, не издавая ни единого шороха, Джоз прошла в темноте вокруг собравшихся. Снова кто-то вышел из круга и взял нож из большого сундука. Вдруг он поднял голову и поглядел прямо в сторону Джоз. Её глаза… она поняла, что в темноте горят её глаза. Она рассмеялась, и вдруг все обернулись на её смех. — Как глупо, — сказала она и забрала нож у оцепеневшего в страхе мужчины. — Вы, правда, верите, что это вам поможет? Она вышла на свет, и многие ахнули. Она была такой красивой для них, такой тёмной и загадочной. — Что смотрите? — голосом ядовитым спросила девушка и снова рассмеялась, кидая нож в того, кто стоял перед ней. Ей уже надоело всё это, эти люди не должны жить. У них поганые проклятые души, им дорога в Ад, они не достойны жизни. Одного за другим девушка убивала людей, не замечая себя, не чувствуя себя человеком, но всё же понимая, что поступает правильно. Комната наполнилась запахом крови, чего-то поганого. — Да, снова чёртов демон. Джоз повернулась на голос и увидела ещё одного мужчину. Но пах он по-особенному. Невкусно, неаппетитно. Чёрный костюм, осанка. А главное, очки и секатор. Джоз закатила глаза. — Я думала, вы посылаете ко мне Грелля специально, — сказала она и медленно, покачивая бёдрами, подошла к жнецу. — Уильям Ти Спирс, — представился он, подняв взгляд. Вдруг бровь его задрожала, а коленки стали подгибаться. — Очень приятно. Мне сдаться? — Джозелин протянула вперёд руки. — Не… Не надо, — помотал головой жнец, а девушка усмехнулась. Отвернувшись от жнеца, она прошла к мальчику и взяла его на руки. Он был совсем лёгким, а выглядел пугающе. Больной цвет лица, синяки под глазами, белые сухие губы. — Я пришла за ним, — сказала девушка. — И за его сестрёнкой. Она поняла, что они брат и сестра по рыжим волосам и одинаковому носу. — Я свободна? — спросила она. — Я… Я… — Он заикнулся. — Я не смею вас задерживать. Он стал что-то писать в своей книжке. Джозелин удивило то отношение к ней жнеца, которого Грелль описывал, как строгого ненавистника демонов. Грелль говорил, что Ти Спирс терпеть не мог Себастьяна, но Джозелин он оставил в покое. Строгий? Да что в нём такого. Он, как и все мужчины, просто и слова не мог вымолвить при виде неё. Да, она сильно изменилась с тех пор, как была человеком. Юноша посапывал во сне, а Джозелин несла его аккуратно, чтобы не потревожить. Она вышла в подвал и увидела, что девочка плачет, не имея сознания. Положив мальчика рядом с ней, Джозелин попыталась понять, что же ей теперь делать. Она оставила Рика где-то в городе, внизу хозяйничает жнец. Что теперь делать? Этих детей нельзя оставить одних. — Слушай, — сказала она поднимающемуся жнецу, который удивился тому, что она всё ещё была здесь, — ты не мог бы проследить за ними. — Ч-что? — Они не проснутся, я думаю, ещё несколько часов. Я схожу за своим другом. — Вы заберёте жизни этих детей? Стоит заметить, что вам запрещается это делать. — Уильям поправил очки. — Брось, Уилли. Ничьи жизни мы забирать не собираемся. Мы хотим помочь. Я хочу. Мне запрещается помочь? — Н-нет. Ни в коем разе. — Вот именно. Джозелин взяла мальчика на руки и повернулась к жнецу. — Помоги мне отнести их наверх. Думаю, там есть кровати. Ти Спирс лишь кивнул. Когда мальчик открыл глаза, он удивился, поняв, что ещё жив. Его не убили, и он находится в каком-то светлом помещении. Раз моргнув, он взглянул сквозь пелену на ярко-зелёные глаза маленького мальчика. — Мама, он проснулся. — Его звонкий голос оглушил после долгого сна. Юноша нахмурился и снова посмотрел на мальчика. Нереально красивый малец лет трёх. Через секунду над ним склонилась девушка с такими же яркими зелёными глазами, излучающими заботу. Видимо, она его мать, хотя выглядела она не старше, чем на двадцать лет. Белая ровная кожа, румяные щёчки. — Вы слышите меня? — спросила девушка, кладя на лоб юноши руку. Тот моргнул и кивнул, чувствуя головокружение. Он пытался сглотнуть, но в горле было сухо. — Где… моя сестра? — спросил он, и Джозелин улыбнулась, убрав с лица юноши чёлку. — Она очнулась. Внизу сидит и кушает. Она очень милая. Вам что-нибудь нужно? — Джозелин наклонилась поближе к юноше. — Пить и помыться, — проскулил юноша. А потом улыбнулся. Джоз предусмотрительно приготовила стакан воды и после того, как помогла парнишке присесть, подала его. Мальчик пил взахлёб, как бы не подавился. Руки его дрожали, и девушка придерживала стакан за дно. Сейчас ей не терпелось узнать, что же произошло. Но сейчас не время надоедать ему с расспросами. Он должен набраться сил, должен выздороветь. — Если хотите, вас помоют сию же секунду. Я позову свою горничную. — Она имела в виду Клару. — Женщину? — Да, — кивнула девушка. — Но не волнуйтесь, она может помыть юношу, вам нечего стесняться. — А мужчина не может? — Голос его был уже звонче, и Джозелин поняла, что он уже почти сформировался. — Может. Я позову, и вам помогут добраться. — Джозелин встала с кровати и через секунду вышла из комнаты. — Кай, Лука, Гим, помогите гостю вымыться. — Приказала Джоз, мотнув головой в сторону комнаты. Тройняшки, у которых были рождественские каникулы, кивнули и побежали в комнату гостя. А Джоз пошагала скорее к девочке, которую Клара и Нора сейчас старательно кормили. Девочка улыбалась, пробуя замечательные десерты Онни. Её нарядили в одно из старых платьев Джозелин. Оно было ужасно велико, умопомрачительно велико, но девочка не жаловалась. — Вы пришли! — воскликнула она, как только Джозелин зашла на кухню. На маленькой софе уже сидел Паркер и, сжимая плюшевого зайца, посматривал на девочку. Девочка подавилась, и Клара постучала ей по спинке. — Извините. — Её зовут Лидия, — поглаживая девочку по голове, сказала Клара. — А её брата Клаус. Что с ними произошло? — Пока не знаю, — пожала плечами Джозелин. И вдруг поняла, что Лидия могла бы ей всё сказать. Скорее всего, её версия событий будет не такая полная, как версия её брата. Но это хоть что-то. Она подошла к малышке и, проведя рукой по её волосам, сказала: — Пойдём, я и тебя отмою. Девочка подняла голову и счастливо улыбнулась. Её карие глаза засияли, а щёчки налились румянцем. — Я же могу, — замотала головой Клара. — Ничего-ничего. — Джоз посмотрела на Паркера и послала ему воздушный поцелуй. Он улыбнулся, но в глазах его был мрак и спокойствие. Он понимал, что жизнь его и его матери скоро кардинально поменяется. Он думал об этом с того самого момента, как понял, что может думать. Он понимал, что когда-то всё изменится для него и для неё, и это уже не будет похоже на прошлую спокойную жизнь, когда они будут окружены добрыми заботливыми людьми, которые их любят. Джозелин всегда говорила ему, да и Рик говорил, что эти люди не останутся с ними навечно. Зачем же ему тогда привыкать? Джозелин просто старалась сделать их жизнь лучше. Пусть и временно. Они научат его любить, быть хоть отчасти человеком. Тем временем Джозелин привела Лидию в ванную и посадила её на табуретку, чтобы снять с неё это ужасное платье. Виктор скоро должен привезти что-то её размера. Она сняла с её ножек её туфельки и увидела песок. Много песка в туфельках, на ногах. Пальчики были очень грязными. — Откуда это? — нежно спросила девушка и отставила туфельку. — С подвала, — тихо сказала девочка и наклонилась. — Там много мусора. — Откуда в вашем подвале столько мусора? — Мои родители скидывали туда сломавшиеся и старые вещи. Они не любили чинить. — А где твои родители сейчас? Лин понимала, что если они погибли, девочке сложно будет говорить об этом. Если она вообще понимает, что такое смерть. — Они уехали далеко-далеко. Клаус сказал, что они не вернутся к нам, и за нами будут ухаживать другие люди. А потом мы тоже отправимся к маме и папе. — Девочка улыбнулась. Она явно не понимала, о чём говорит. Они собирались их убить. — А кем были те люди? — Джозелин включила кран, и из него полилась горячая вода. — Я не знаю. Они практически не показывали своих лиц. Они заботились обо мне, но Клауса не любили. Били его палками. Однажды и меня ударили. — Девочка повернулась спиной и показала огромный синяк, словно чёрный. Он оттенками фиолетового расходился по это белой маленькой спинке. Джозелин сжала кулаки, не жалея совсем, что убила каждого из них. — Их несколько сотен, — тут же прервала её мысли девочка, и девушка чуть не проскулила от негодования. — Кого? — спросила она, стараясь не терять надежду. — Людей. Они менялись каждую ночь. Новые голоса, я различала. Они ходили в масках. — Лидия встала и прошла по плитке к ванной, оставляя за собой грязные следы. Джозелин закатала рукава и помогла девочке забраться в ванну. Горячая вода быстро расслабила малютку, и та почти уснула, когда Джоз молча мыла её голову, затем плечи и всё тело. Девушка поняла, что бессмысленно мучить малышку. Всё нужно выведать у её брата. А он довольно взрослый, и всё поймёт о ней, о Рике и Сиэле, о Паркере. Тут не отвертеться от расспросов и объяснений. Придётся многое объяснить юноше, ведь он явно так просто всего не оставит. Он так просто не смирится с тем, что его родителей лишили жизней эти люди, что его самого чуть не убили. И его сестру… Замотав девочку в полотенце, Джозелин вынесла её в комнату и приготовила халат. Виктор вернулся, она слышала его голос и присела перед малышкой. — Ложись в кровать, а я заберу твои вещи и скоро вернусь. Только не усни. — Она оглянулась и увидела плюшевого медведя – игрушку Паркера. — Вот держи, обними его или поиграй. Тебе не будет страшно одной? — Нет, — помотала головой девочка. — Вот и славно. Джоз поцеловала её в лоб и вышла из комнаты, оставив дверь открытой, чтобы свет из коридора лился внутрь. Девушка спустилась вниз и посмотрела на одежду, купленную для девочки и юноши. Виктор выбирал всё с прилавков. Для девочки розовое, жёлтое, красное и оранжевое. Для юноши скромнее, всё самое модное. Конечно, мужчина не разбирался в детских вещах, но Сиэль, которому по воле случая приходилось носить одежду для подростков, помог выбрать что-то подходящее. Девушка осмотрела Лидию в новой ночной рубашке, и вдруг услышала скрип двери и обернулась. Там стоял Клаус в пижаме и с полным уверенности голосом произнес: — Нам нужно поговорить, демон.