Души демонов

Девушка нахмурилась и перевела взгляд на Лидию. Девочка уже закрыла глаза и уснула и, наверное, не слышала того, как назвал Джозелин её брат. Поправив рукава свитера, она встала с кровати и подошла к Клаусу, что уверенно смотрел ей в глаза. Он сжимал пальцы, словно пытался сосредоточиться. Клаус был в чистой пижаме и банном халате. Волосы его были влажными. — Что ты имеешь в виду? — спросила Джозелин, скрестив руки на груди. — Я звал тебя сутками. — Клаус опустил голову, растеряв весь свой яростный пыл. — И ты пришла только сейчас. — Я услышала просьбу о помощи. Больше ничего. Я помогла, ты жив и здоров. Она повернулась к Лидии снова. Они не потревожили её сон. Девочка устала и спала очень крепко. Что хотел сказать ей Клаус такого серьёзного? — Я хочу, чтобы ты помогла мне, — продолжил юноша. Он шагнул ближе к ней, не боясь её тёмной ауры. Он знал, что страшиться ему нечего, ведь девушке не хотелось даже трогать этих детей. — Убить всех остальных. — Что? — воскликнула Джо, повернув к нему голову. — Ты не знаешь, о чём просишь. Живи спокойно, а я тебе помогу. — Ты демон, я вижу, как ты отличаешься от своей семьи. Но ты и любишь их. Ты совсем не такая, какой я тебя представлял. Я считал, что демон – могущественный сильный мужчина, который сделает всё ради души. Те люди… — Клаус сглотнул. — Они хотели много власти, поэтому, когда мои родители отказались помогать им, они их просто на кусочки порезали. Джозелин сглотнула. Она видела много смертей, но не подобных. — Буквально, — кивнул Клаус и снова сглотнул. — На моих глазах. Благо, не видела моя сестрёнка. Он кинул на неё грустный взгляд. — Прошу помоги. — Не смогу, — помотала головой девушка. — У меня есть своя семья. У меня есть сын, и я должна следить за его жизнью. Без меня он не справится. — Прошу! — Клаус сел на колени и опустил голову. — Прошу, я отдам всё, что угодно. Даже мою душу. Прошу, умоляю… — Чёрт, — выдохнула девушка и вышла из комнаты. Она оставила Клауса в спальне Лидии, надеясь избежать разговора этой ночью. Она не может покинуть Паркера. Она не может просто так взять и неожиданно покинуть семью и сына на несколько дней, недель, месяцев. Так нельзя! Сев в библиотеке напротив огня, Джоз налила себе бокал красного вина и выпила его, не поморщившись ничуть от горького вкуса. Поставив бокал, девушка взглянула на часы. Уже ночь, все скоро лягут спать. Лишь она ни на секунду не перестанет думать об этом предложении. На кой чёрт ей душа мальца? Зачем она оставит его сестру одну? Почему он не думает об этом? Как эгоистично давать обещание отдать свою душу, если есть, что терять. — Ты не собираешься спать? — спросил Сиэль, войдя в библиотеку. Он приземлился на диван и поглядел на бокал и бутылку вина. — Давно я не пил хорошего вина. Он налил себе совсем немного и глотнул. — Тебя что-то мучает? — спросил он, смакуя на языке вкус вина. — Он предложил мне душу за месть, — выдохнула Джоз. — Но я не знаю, соглашаться мне или нет. — Ты обязана согласиться. — Голос у двери. Рик вошёл в библиотеку и тоже уселся у огня. — Как это – обязана? — Девушка встала и отошла к одному из стеллажей. — Я не собираюсь служить ему! — Джозелин, прошу не нервничай так. Мальчик отдаёт свою душу за просьбу, и по нашим законам, ты обязана принять это предложение. Это впервые у тебя, я понимаю. Но каждый, наверное, должен пережить подобное. Это может скрасить жизнь. — Или испортить её навеки, — многозначительно произнёс Сиэль и усмехнулся. Энрике нахмурился и посмотрел на мальчика, но совсем не понял, о чём идёт речь. — Но как же я покину Паркера? Что если… — Она прикоснулась пальцами к губам. — Что если с ним что-то случиться? Я не могу жить без него, и он не сможет без меня. Это если не учитывать совсем моей неожиданной пропажи. Я не могу принять это предложение. Это не для меня. Тем более его сестра… она крошка, и оставить её одну? Джозелин снова села и закрыла лицо руками, пытаясь обдумать все выводы. Всё было против этого договора. — Эй. — Ей на плечо положили руку. Девушка подняла на Сиэля глаза. — О Паркере здесь позаботятся. Не бойся. — Да и я скоро вернусь и буду следить за ним, — шепнул Энрике и улыбнулся. — Всё будет хорошо. Девушка поглядела на мужчин и закусила губу. Они никогда не поймут, как привязана она к своему сыну и семье. Так, что и покинуть их будет самым тяжёлым испытанием в её жизни. Новой жизни. Она встала и устало пошагала к своей комнате. Коридоры казались ей длинными, тёмными, стены тяжело давили. В темноте было видно всё, и девушка зашла в свою комнату. Устало навалившись на дверь, она посмотрела на огромную пустующую кровать. Так не хотелось ложиться в неё одной, совсем одной. Как же ужасно это чувство. Переодевшись, девушка легла в холодную кровать, укрылась одеялом и взглянула в потолок. И что теперь делать? Наверное, ни один демон не чувствовал себя настолько безнадёжно! Ещё ни один демон не выбирал, стоит ли заключать контракт или нет! Это идиотизм! Девушка развернулась на бок и обняла подушку. Когда-то рядом с ней вот так спал Себастьян, и она могла обнять его тёплое тело, прижаться к его груди. Сердце её защемило, и девушка прижала к груди руку, сжимая зубы, чтобы не закричать. Она уткнулась в подушку, которую обнимала, и заплакала, стараясь справиться с болью. Зачем она вспоминает его? Вот уже три года они не виделись. Может, ей стало бы легче, если бы он вдруг всё узнал? Долгие часы она думала об этом. Каждую чёртову ночь представляла, что он всё узнает и захочет вернуться в её жизнь. Ей станет легче, как тогда? Или это всё-таки был малыш Паркер? Неужели он был таким могущественным в то время и смог утихомирить её боль? Несколько часов Джоз пролежала вот так. Она не чувствовала слёз, вся растворилась в боли. Изводить себя этим она не собиралась, но не могла больше ни о чём думать. Особенно одна, в темноте. Постель её так и не согрелась. Становилось всё холоднее, но девушка куталась в одеяло. Поскорее бы утро, думала она. И вот солнце встало, и девушка прошла в соседнюю комнату, где спал Паркер. Кровать его была огромной для него, и он переворачивался в ней, как хотел. Джозелин подошла к его кровати и поглядела на это бледное личико, так похожее на лицо Себастьяна. На пухлые белые губки, которые Паркер расслабленно выпятил, на рваную чёлку на лбу. Девушка взглянула на кулачки, что Паркер сжал. Он был прекрасным. Самым замечательным ребёнком! Как его бросить? Как можно не видеть его сутками? Как можно не думать об этом личике? Во сне Паркер простонал и повернулся, и чёлка закрыла глаза. Естественно, Джо убрала её. — Совсем как отец, — шепнула девушка и поцеловала сына в лоб. Она взяла малыша на руки и понесла его к себе. Бесшумно она прошла в комнату и улеглась на кровать. Как справиться с соблазном прижать к себе такого маленького котёнка? Он был таким милым, таким сладеньким. Паркер сглотнул и поёжился. Носик его задёргался, и девушка хихикнула. Да, её маленький котёнок. Как было хорошо лежать с ним на руках, с малышом. И что с этим делать? Что делать со всей этой ситуацией? Наконец, Джоз заснула. Клара придёт будить их часов в десять, а Джозелин всё равно не нужно много сна, чтобы набраться сил. Она была уверена, что Сиэль и Рик так же, как и она, не спят, а читают или смотрят в потолок. Но делали они это настолько беззвучно, что девушка не могла и услышать их. Она заснула, хотя солнце уже встало и светило в окошко. Паркер посапывал у неё на груди и даже не заметил, что его перетащили. Сладкий сон укутал, стало тепло, и нега заволокла… Ровно в десять зашла Клара и присела на кровать, улыбнувшись. Паркер посасывал пальчики, а Джоз, положив руку ему на голову, улыбалась. Самая прекрасная картина. Был бы тут его отец ещё… Если бы Себастьян был тут, думала Клара, видел бы малыша и Джозелин… До последнего женщина не верила, что дворецкий не испытывал тёплых чувств к этой девушке. В его глазах было что-то такое… Когда девушки не было рядом с ним, он был довольно холоден и вежлив, но как только она появлялась… всё менялось! Глаза его по-доброму светились, руки словно чесались обнять или защитить, улыбка растягивалась на губах. Он был ангелом во плоти, когда Джозелин была рядом. Неужели он не чувствовал ничего, когда уходил? Она не верила. Хотя постоянно, глядя на Паркера, думала, почему же он не написал ей ни строчки за три года, почему не передавал посланий через Сиэля хотя бы. Почему он оставил девочку эту маленькую одну после того, что произошло, тем более не подумав о том, что она может забеременеть. Ему совсем плевать? Нет, не могло быть такого… — Эй, просыпайтесь, милые мои, — нежно сказала Клара и потрясла плечо Джоз. Девушка открыла глаза и улыбнулась. — Всё хорошо? — спросила она и погладила Паркера по голове. — Да. Лидия дважды вставала в туалет, а с её братом всё нормально. Спал как убитый. Сейчас пойду его будить. — Хорошо, — кивнула девушка. Клара улыбнулась и вышла. Девушка сглотнула, хотя в горле было сухо, и поглядела на Паркера, который не собирался просыпаться. Он мирно спал в своей тёплой голубой пижаме и шерстяных носках, в которых часто носился по дому, его ресницы иногда подрагивали, а губки причмокивали. Казалось, что малыш видит хороший сон. Но девушка не могла быть в этом уверена. Её сын ещё совсем маленький и нескоро привыкнет к тому, что спать ему будет хотеться всё меньше. Мальчик в очередной раз чмокнул губками и чуть повернул голову. Теперь его лицо утыкалось Джозелин в грудь, и девушка погладила его чёрные волосы. Она была уверена, что всегда будет оберегать малыша. И она просто не может согласиться на предложение Клауса. Это было абсурдно. Он не один в этом мире, у него есть Лидия, и она будет нуждаться в нём ещё очень долго. Девушка не хотела, чтобы девочка чувствовала себя так же, как и она когда-то. Потерять всех родных… Когда-нибудь Лидия поймёт, что случилось с её родителями, потом братом. Жизнь её не наладится, нет. Если только Клаус останется жив… Но как? Джозелин вновь прикрыла глаза и вдруг осознала кое-что очень странное… Паркер зевнул и потянулся, и Джоз открыла глаза, чтобы видеть, как он проснётся. Сначала он улыбнулся и сглотнул, верхняя губа смешно прикрывала нижнюю, но Паркер быстро исправился и вдруг открыл ротик, показывая ряд белых маленьких зубов с острыми клычками. Затем он снова зевнул, и девушка тихо ухмыльнулась, выдыхая тёплый воздух. Демоны? Разве можно было сказать подобное, глядя на малыша? Что они – демоны! Кулачок мальчика сжался, потом снова расслабился, и Паркер открыл один зелёный глазик, затем резко второй. — Мама? — спросил он хрипло, затем моргнул. — Что я?.. Потом сел и огляделся. — Ты принесла меня к себе? — спросил он и улыбнулся, вновь бросаясь на девушку с объятиями. — Мне так хорошо спалось, мамочка. — Я знаю, милый. Мне тоже. — Она поцеловала его в макушку и вновь потеребила лохматые чёрные волосы. На солнце они отливали синим, фиолетовым, немного голубым. Что за странный цвет… Как у отца, подумала Джоз и фыркнула, но удивлённое лицо Паркера заставило её улыбнуться. — Давно не спишь? — спросил мальчик, опуская голову на грудь мамы. — Пять минут, — хихикнула она. — Ты прости меня за вчерашнее… — Она вдруг почувствовала себя странно. — За что? Он знал, о чём она говорит. Когда они явились домой, она пахла человеком, Лидией, и Риком. Паркер всегда морщится, когда тот заходит в комнату. Он пах… собакой. Волком. Такова была его вторая натура. А Паркер лишь маленький котёнок. А Джоз… научилась терпеть этот запах и даже привыкла к нему. Естественно, ни один человек его не чувствовал. Интересно, как пах Себастьян. Он для неё человека был самым привлекательным, его запах самым дурманящим. Ах чёрт… наверное, не стоит думать об этом. Но мысль о нём одна за одной поднималась в её голове. Она хотела думать об этом. О нём, о всём, что их связывало. Боли почему-то не было. Только во рту пересыхало. Наверное, это всё Паркер, обнимающий её. Он всегда умел заглушать её боль. Ещё с тех времён, когда был в её утробе. Что сейчас делает его отец? Он дворецкий и, наверное, очень занят. Он исполняет свою роль, как никто, следует приказам, чем-то занимается, пока Сиэля нет. — Мам? — Что? — Ты не ответила. — За то, что практически не замечала тебя, милый. Отправила с Сиэлем домой и осталась с Энрике. — Она сглотнула. — Я не люблю его. Разве что по-дружески, но не больше. Если ты можешь вообще представить, о какой любви я говорю. Я не подпущу его к себе слишком близко, нет. Я обещаю, что не свяжу себя с ним слишком близкими отношениями. — Это ради меня? — Ради тебя тоже. Я просто не верю, что смогу выдержать это. Он не утолит боли. Ничто не утолит боли. И я отдам своё существование лишь тебе и своей семье. — А папе? — Ну… — хмыкнула девушка и поджала губы. — С Рождеством, милый. Мальчик тут же забыл про свой вопрос и улыбнулся во все свои белые зубки. — С Рождеством, мамочка. — Он поцеловал её в губы и уткнулся носом в шею. — Жалко, что нет Уильяма. — Не говори, милый, — покачала головой девушка и рукой провела по волосам мальчика. Мягкие, шелковистые. Прямо как у Себастьяна. Девушка вздохнула. Пожалуй, пора заканчивать думать о нём. Пора действовать и действовать решительно! Вся эта ситуация выводит из себя. Три года она жила с болью в сердце, с постоянными сомнениями, пока всё это не стало настолько привычным, что Джоз перестала что-либо чувствовать! Но теперь в её жизни появился этот Клаус, который требует чёрт знает чего! Глупости! Она никогда не заключит контракт с этим ребёнком! Никогда не заберёт его душу. Вдруг Паркер пошевелился и поднял голову, потом медленно сполз на кровать и ловко и шумно спрыгнул на пол. — Ты куда? — спросила девушка, когда он обошёл кровать, неуклюже перебирая ногами и махая руками, а потом встал у двери в ванную. — Ты хочешь в туалет? — Да, — кивнул он и поправил рукава пижамы. — Пожалуйста, открой дверь. Девушка встала и открыла ему дверку, и её стеснительный мальчик прикрыл дверь за собой. Джоз пока накинула на плечи шёлковый чёрный халат. Её одежда редко была яркой. Грелль иногда рекомендовал ей красный, но этот цвет любви и страсти не совсем подходил ей. Никакой любви… никакой страсти. Ни к кому. Странно, ведь демоны те ещё развратники – используют любую возможность, чтобы затащить беззащитного человека в постель. Но она не такая. И не просто потому, что она женщина, не потому, что не такая… Она не хочет, чтобы к ней прикасался хоть какой-либо мужчина. Даже Рику не позволялось слишком откровенно обнимать её. Вчерашний поцелуй был небольшой слабостью – мольбой в отчаянии. Причём не ясно, чья это мольба. Его ли, ведь он влюблён в неё, или её – ведь она не может ничего почувствовать. Кажется, после того, как её покинул Себастьян, она перестала чувствовать что-либо подобное тому, что могла чувствовать с ним. Никакой страсти, никакого желания и… любви. Да, это ужасно. Девушка кивнула себе, закусив губу, хотя сейчас была совершенно одна. Джозелин больше не чувствовала любви той, что была с ним. Ничего подобного. Девушка прикоснулась к своей груди и провела кончиками пальцев по шраму. Хотелось бы ничего не чувствовать. Совсем ничего, как Себастьян. — Я всё, мамочка. Джоз повернулась к мальчику, который вытирал руки о пижаму. — Сказал бы мне, что не дотягиваешься до полотенца, — цыкнула девушка. — Всё равно ещё зубки чистить. — Я почистил, — нахмурился Паркер и снова улыбнулся, показывая зубки. Снова. Так приятно видеть его улыбку. Девушка кивнула и разрешила ему отправиться в свою комнату, где его ждали игрушки. Сегодня ему разрешалось не сразу переодеваться в нормальную одежду и остаться в пижаме. Благо, дом хорошо отапливался – бабушка Джозелин постаралась сделать его идеальным. Но всё же воспоминания о нём наполнены такой болью. Она поправила халат и замотала пояс на талии, чтобы выйти из комнаты. Она шагала по коридорам не спеша, прислушиваясь. Сегодня все могли спать столько, сколько хотели, кроме Джозелин и повара. Клара встала просто по привычке и потому, что не могла спать в постели одна. Девушка её прекрасно понимала. Джозелин спустилась на первый этаж и взяла под ёлкой свой подарок. Синяя коробка с золотой ленточкой. От Сиэля. Он всегда дарил что-то из одежды, что-то стильное, но чёрное. Все демоны предпочитают чёрное. Даже Рик, такой яркий внешне, чаще ходит в чёрном. Одного Грелля это угнетало, пожалуй. Следующий подарок был от… Паркера? Что? Девушка развернула маленькую коробочку и увидела коробку конфет и рисунок. Рисовал он гораздо лучше, чем Скарлетт, и держал карандаши и кисти увереннее, поэтому на хорошей бумаге его рисунок был прекрасным. Точнее… портрет. Её портрет. Она знала, что является для сына предметом для подражания. Но не догадывалась, что Джозелин его бог. Мать… она ведь никогда не предаст и сделает для своего ребёнка всё. И хоть Паркер видел настоящую её форму — порочную, похотливую, — он не замечает её, а видит ангела, самого прекрасного человека. Девушка ухмыльнулась, увидев рядом лежащего гепарда. Это странно… его ассоциации. Но рисунок прекрасен. Девушка так и видела, как бы выглядел профессиональный портрет, большой. И висел бы на стене напротив входа – у центральной лестницы. Там раньше висел их с бабушкой портрет. Но девушка не могла видеть его. Снова воспоминания о смерти и её собственное личико. Как она была тогда похожа на юношу. Плоская, слабая. Но заняться с ней сексом Себастьяну это не мешало. Он всё-таки говорил, что она красивая, желанная, почти убедил… Но сейчас гораздо лучше, хоть характер её и не изменился. Так, забыли! Девушка мотнула головой, чтобы избавиться от тяжёлых раздумий, и взяла очередную коробку. Одну за одной она открывала подарки от членов её семьи. Но вдруг Джоз наткнулась на маленькую кроваво-красную коробчёнку с чёрной лентой и удивилась. Рик? Нет… она открыла его подарок. Но… кто? Она потянулась к ней и словно обожглась. Внутри был кулон на золотой цепочке. В золоте поблёскивали гранаты. Этот бордовый цвет, цвет крови, так завлекал, и девушка тут же надела на шею цепочку. От кого это? Слишком шикарно… Она было подумала, что это от Грелля, ведь он любит все оттенки красного, но и его подарок она тоже получила. Девушка перевернула коробочку, и из неё выпала подушечка-подкладка и белый кусочек бумаги. Розовой бумаги… Когда-то на такой писали любовные послания, вспомнила девушка и подняла записку. «С очередным Рождеством, Джози. Мне не хватает тебя». Девушка нахмурилась. Она не любила этого «Джози», но не понимала, кто мог так её назвать. Неужели всё-таки Рик? Лишь он называл её так в слишком тяжёлые минуты, и лишь он мог помнить это сокращение. Столько времени прошло… Стоит ли носить эту вещь, раз не уверен в том, кто её прислал? Допустим, это Рик. Но зачем ему присылать два подарка и писать, что её ему не хватает? Что вообще значит это «мне не хватает тебя»? Но «Джози», этот адрес… ошибки не могло быть. Она не глупая наивная девочка. Побежав обратно в комнату, девушка сорвала с шеи цепочку и швырнула её в шкатулку с драгоценностями, которые она почти не носила. Что? Это? Было? Плюхнувшись на кровать, Джозелин схватилась за голову. Вдруг негромкий стук прервал её раздумья, и некое напряжение охватило тело. Кто там мог быть? Всем позволялось спать хоть до обеда! Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула рыжая голова. Девушка выдохнула и поглядела в карие глаза Клауса. — Ты не спишь, — сказал он и зевнул, делая шаг в комнату. Он прикрыл за собой дверь и поглядел на девушку ещё сонными глазами. Он плюхнулся рядом с ней и так же, как она, уставился на дверь, за которой никто не ходил. Тишина напрягала… — Что ты решила? — спросил юноша и взглянул на Джоз. — Не знаю совсем… — помотала головой девушка. — Снова не знаю, что делать. — Ты выглядишь такой беспомощной. Но ты убила всех в том зале за несколько секунд. Странное впечатление производишь… — Знаю. Моя семья до сих пор видит во мне маленькую девочку семнадцати лет. — Девушка прикрыла глаза. — Семнадцать?! — переспросил мальчик. — Тебе… сем… семнадцать? — Он, часто моргая, смотрел на неё и не мог поверить этим словам. — И ты демон. — Это долгая история. Слишком долгая и скучная для того, кто хочет заключить со мной контракт. — Я не верю, что это так уж скучно. Особенно если учесть, что у тебя есть трёхлетний сын – демон. Я бы послушал… — Чуть позже. — Она вздохнула. Возникла неловкая пауза, но она прервала её. — Я подумала, что мне не нужна твоя душа, и я не хочу лишать твою сестру единственного брата. Ты, наверное, её единственный близкий и родной человек, так что твоя затея глупа. Я не стану забирать твою душу. — Но… — Мне… подойдут души нескольких сотен людей, которых я убью, — повернула к нему голову Джозелин и посмотрела так, так… убеждающе. — Что?.. — Разве этого не понятно? Я не могу так поступить! Вокруг меня столько людей, и я сама была человеком не так уж и давно, и я помню все эти чувства, плохими или хорошими они были или нет! Я знаю, каково потерять кого-то родного. И хоть я была не такой маленькой как Лидия, но я уверена, её боль будет такой же! И я знаю, как это – никого не иметь. Моя семья – слуги. Они мне дороги, они меня оберегают. Лишь недавно я обрела Сиэля. И если бы не моя глупость, мы никогда и не встретились бы. И с Себастьяном тоже. — Я не знал. Я… даже не знаю, как относиться к тебе. Как к той, кто должен мне служить, или как к той, кого мне искренне жаль. Я прошу помощи, потому что не справлюсь сам. Ты действительно нереальна, и если ты мне поможешь, я буду счастлив! Я думаю о Лидии каждую секунду, думаю о родителях и тех людях. Действительно думаю, да! Но что я могу сделать-то? Бестолковый мальчишка. Слабый и беспомощный. Девушка притянула его к себе и обняла. Совершенно по-человечески. Так неуверенно, неловко. — Я тоже такой была, — шепнула она ему в волосы. — Я помогу тебе, но ты должен обещать мне, что будешь выполнять мои просьбы, позаботишься о сестре и никогда больше не будешь думать о смерти. Правда, есть одно «но». Райские врата навеки закрыты для тебя, если ты свяжешься со мной. На мгновение он испугался. Девушка услышала его вздох и быстрое сердцебиение. Но вскоре сердце снова спокойно забилось. — Я готов. Я… согласен. Девушка кивнула и улыбнулась, отпуская юношу из объятий. На обед спустились все, кроме Рика. Он уехал. Без него было довольно одиноко. Не с кем поговорить о чувствах демона, некому излить душу. Девушка рассматривала свою руку, когда почти все уселись за столом. Не было только Клауса. Сиэль сидел напротив Джоз и смотрел на неё в упор. Вдруг послышались шаги и показался Клаус. Все ахнули, глядя на него, и даже Сиэль удивился. Он поджал губы и сжал кулаки. Было видно, что он готов вот-вот ударить что-то. Или кого-то. — Матерь Божья! Что с тобой случилось? — воскликнула Клара, вставая. — Не стоит беспокойств, — помотал головой юноша и сел на стул рядом с Джозелин. Паркер смотрел на Клауса удивлённо. Потом посмотрел на Сиэля и снова на Клауса. — Что у тебя с глазом? — забеспокоилась Клара, глядя на юношу. — Ударился, ничего страшного, миссис Клинд. Джозелин перевязала. Всё в порядке. — Точно? — Да, всё хорошо. — Он взглянул на девушку. Она не знала, куда поставить её знак. Всё вышло само собой. Она вспомнила рассказы Себастьяна об этом. О ритуале, о том, что это за чувство. Он говорил, что чем ближе метка к глазу, тем крепче связь демона с господином. Но будет ли Клаус для неё господином? Это невозможно…