Души демонов

За четыре дня до бала, Джозелин пришла записка с просьбой приехать в дом, который она сдаёт французам, но, не выдержав, они приехали сами и, поздоровавшись, вошли в дом. Конечно, этот дом был раза в два больше, чем тот, который они снимали, но тем не менее, в сотни раз неуютнее. Это была семья, состоявшая из мужчины, женщины и маленькой девочки возраста примерно Лидии. По крайней мере она пришла в костюме одной из начальных школ. Маленький мужчина с ухоженными усиками, поправил очки на носу и присел туда, куда ему указала Нора. Семья расположилась в гостиной на диване и просто шепталась, пока Джозелин не присоединилась к ним. Она гордо вошла в залу и прошла к мягкому уютному креслу, что стояло напротив дивана, и уселась в него, закинув ногу на ногу и скрестив пальцы на колене. — Чем могу быть полезна? — спросила она, обаятельно улыбаясь. — Дело в том, — начал глава семейства и снова поправил очки, чтобы видеть Джозелин, — что завтра мы на три недели отправляемся во Францию. Он жутко картавил. — Вы можете говорить по-французски, я пойму, — предложила девушка. — Если вам так проще. — Спасибо, мадемуазель, — склонил голову мужчина и снова поправил очки. Даже глядя в них, он щурился. — Дело в том, — снова начал он, но уже на родном языке, — что у моей дражайшей супруги умер отец, и мы срочно должны выехать на похороны. Мы бы не стали вас беспокоить, если бы они не предложили нам три недели отдохнуть у них. — А чем я могу помочь? — спросила Джоз без акцента, и члены семьи переглянулись. — Дело в том, — в очередной раз произнёс мужчина, — что мы не платили за следующий месяц и просим вас не отдавать дом в наше отсутствие. Мы оставим там свои вещи. Там убрано, опрятно. — Без проблем, — кивнула Джозелин и заметила, как девочка улыбнулась. — Я считаю честным, что вы можете не платить за этот месяц, если там никто жить не будет. — Она посмотрела на школьницу, подумав, что её-то они должны оставить. — Нет-нет, не беспокойтесь. Синтия пока поживёт у подруги моей жены. — Они встали и поклонились. — Спасибо, мадемуазель. Уже у двери женщина повернулась к мужу и шёпотом произнесла: — Умер отец? Ты в своём уме? — А что мне оставалось делать, дорогая? — тем же шёпотом ответил мужчина. — Не говорить же мне ей, что мы бежим от демонов, что соберутся тут на днях. Джоз встала и в мгновенье оказалась рядом с семьёй. — Каких демонов? — спросила она, загораживая им дорогу. Мужчина посмотрел на неё круглыми глазами и замялся, не думая, что может рассказать такое. Он посмотрел на семью, потом снова на Джозелин так жалостливо, словно пытался дозваться до неё, чтобы она ему поверила. — Демоны скоро прибудут, мадемуазель, — сказал он по-французски. — Мы боимся, что они причинят вред. Наша семья когда-то охотилась на них, пыталась убить. Джоз улыбнулась. — Понимаю, вы не верите мне, мадемуазель. Но это так. Думаю, вам с детьми стоит тоже побеспокоиться и спрятаться. — Его взгляд был таким испуганным. — Думаю, — улыбнулась Джозелин, опустив глаза, — что смогу о себе позаботиться. Она подняла глаза, горящие алым, но этот огонёк был таким слабым, что жена и дочь не могли бы его заметить. Но мужчина побагровел от ужаса. Он схватил жену и дочь и вывел их за дверь, но потом вернулся и уставился на Джоз со страхом, но пытался набраться уверенности. — Вы… — Не беспокойтесь за семью. Я же вам ничего не сделала. Я добрая. — Она снова улыбнулась и стала такой дьявольски красивой для него, что у мужчины чуть не отпала челюсть. — Шарль, нам пора! — воскликнула за дверью его жена. — Идите. Будьте во мне уверены, — произнесла Джозелин ровным спокойным голосом, гипнотизируя его, заставляя поверить себе. — Удачного отпуска или чего вы там придумали. Жду вас через три недели. И она, развернувшись на каблуках, отправилась к лестнице. Её ждал Паркер. Хотя на самом деле… он играл со Скарлетт в детской игровой комнате и совсем позабыл о том, что хотел что-то сказать матери. За детьми следила Клара и параллельно вязала носочки для Скарлетт. Зима выдалась довольно холодной, а предыдущие носочки были уже немного маловаты. Детки росли очень быстро, и вещи приходилось менять очень часто. Иногда Клара думала, что возможно вещи пригодятся другим малышам. Она хотела родить ещё, но боялась из-за возраста. Ей уже далеко за тридцать, и вдруг что-то случится с ней или малышом. А Джозелин явно дала понять, что пока не планирует заводить ещё детей. Если бы она ещё могла… Без Себастьяна не справиться. Плюхнувшись на кресло в игровой комнате, Джозелин посмотрела на Паркера, который увлечённо играл со Скарлетт. Пока она что-то делала с куклами и разговаривала их голосами немного невнятно, Паркер обустраивал для кукольной семьи домик, хотя то и дело поглядывал на маленький паровозик на железной дороге. Настоящий джентльмен, улыбнулась Джоз, уступает своим желаниям ради желаний девочки. — Тебе пришло письмо, — задумчиво проговорила Клара и поправила очки на носу. — Что? — переспросила девушка, не сразу услышавшая свою подругу. — Письмо. Телеграмма. — Клара достала из-под подушки на кресле конверт и, стараясь не отрываться от счёта петелек, вручила его девушке. — Из Кардиффа, имени я не знаю. Джозелин взглянула на отправителя. Равенна. Это было от неё. Удивительно. — Это одна знакомая, я с ней там познакомилась, — объяснила девушка, открывая конверт. — Какая-то родственница? — Да, кажется, так и есть, — кивнула Лин, вспоминая, что Равенна, получается, приходится бабушкой Паркеру. Хотя ей не дашь и тридцати лет. Девушка, осторожно взглянув на Клару и убедившись, что та не интересуется, принялась читать письмо. В нём сообщалось, что Равенна приедет через пять дней после отправления письма. В конце как раз была написана дата. Ну, да, конечно. Она закатила глаза. Письмо шло пять дней – срочное. То есть Равенна приезжает… сегодня. Джозелин устало вздохнула и откинулась на спинку кресла, снова глядя на Паркера. Интересно, зачем она приезжает? Она говорила в Кардиффе, что должна позаботиться о Джозелин, пока она решается идти на бал демонов. И вот, сидя в кресле в игровой, она услышала звук подъезжающей машины, хруст гравия под колёсами, потом быстрые ритмичные шаги, стук каблучков по крыльцу и… стук в дверь. Вздрогнув и очнувшись, Джо взглянула на Паркера, который тоже всё слышал, но не придал этому значения, и встала с кресла. — Ты куда? — удивилась Клара, подняв глаза. — Кажется, постучали в дверь, — равнодушно проговорила Джоз и вышла из комнаты в коридор. Внизу у двери стояла Нора и разговаривала с женщиной в чёрном пальто и шляпке, в руках – маленькая сумочка. Спускаясь, Джоз слышала, как Нора поинтересовалась, как представить женщину, и та назвала своё имя. Равенна, конечно. Девушка спустилась вниз и показалась перед женщиной. — У тебя потрясающий дом, — проговорила женщина, снимая шляпку. — Такой большой для Лондона. — Да, я знаю. Он тут уже больше сотни лет, поэтому и большой такой. Хорошо, что ты приехала. Как твоя семья? Краем глаза Джозелин заметила, как Нора ретировалась, не желая встревать в разговор. — Всё отлично. Я рассказала им о том, что, кажется, нашла их брата. Я очень надеюсь, что это он. — Равенна прижала руки к сердцу и закатила глаза к потолку. Так мечтательно. — Я хотела бы его увидеть. — Я понимаю. — Джо указала рукой к лестнице. — Ты надолго? Тебе приготовить комнату? — Я на два дня. Прости, не могу дольше. Меня могут почувствовать ваши демоны и жнецы. Я не очень хочу стать заметной. — Равенна упёрла руки в бока. — А почему мне не приготовили комнату до сих пор? Джоз рассмеялась. — Письмо пришло только что. Но я попрошу горничную постелить тебе на третьем этаже. Может, хочешь чего-нибудь? — О, только бы присесть. Они проговорили на отвлечённые темы пару часов, пока комната готовилась, и вещи раскладывались. Равенна показалась Джозелин весёлой и милой женщиной, но также мудрой. Она рассказала, что родилась в Риме, но жила там совсем недолго, так как кочевала с родителями по Империи. Это странно, но жизнь такой и была. После обращения временно поселилась в городе под названием… Равенна. Да, он до сих пор так и называется. Там и познакомилась со своим мужем. Забавно, но сначала Джоз считала, что Филипп сделал её такой. Потом Равенна объяснила, что Филипп – не настоящее его имя. Он взял его, когда они путешествовали по Среднерусской равнине в XI веке, где его называли Филей. Джозелин никогда не была в СССР. Они с Энрике разъезжали только по Европе. И теперь она пожалела, что не знает культур этих объединённых стран. Стыдно даже стало. Ведь 3 года – довольно большой срок для демона. А она даже плавать не научилась. Но у неё есть оправдание – она заботилась о сыне, а сначала вынашивала его. У неё была очень тяжёлая беременность и роды. Джозелин вздрогнула, вспомнив. Это было… очень страшно. Обхватив себя руками, Джозелин продолжала слушать Равенну. — А где-то веке в пятнадцатом мы переехали в Италию, где всё и началось. Всё поменялось, естественно. Но мы снова начали искать сына. Это глупо, конечно, спустя столько времени. Ведь за сотни лет мы не встретили его ни разу. В итоге мы решили, что его убили. Не знали, ради чего, но в живых не оставили. Бедный мой мальчик. — Он жил здесь, в Англии, — сказала девушка, вспомнив его рассказы. Он мало говорил о своей жизни, потому что не помнил подробностей. Годы проходили для него, словно мгновения. И события были для него не важны. Подумать только, он провёл с ней всего месяц, это так мало, это секунда, доля секунды в его огромной жизни. — Откуда ты знаешь? — Равенна подняла заинтересованный взгляд и затеребила руками юбку своего дорогого льняного платья. — Он рассказывал мне. В его жизни было мало необычного, но он рассказывал один случай. Для него это один случай, а для людей, окружающих его – несколько десятков лет. Его звали… — Девушка задумалась, пытаясь возродить человеческие воспоминания почти четырёхлетней давности, — Оливер. Она улыбнулась, вспомнив, как хохотала над этим именем. Тепло разлилось по её телу. Это были приятные воспоминания. Да, ей было очень хорошо с Себастьяном. Она любила его, хотя и знала, что он демон. И ничем хорошим это окончиться не могло. Улыбка сползла с её губ, и Джо вернулась в грустную реальность. Равенна всё ещё смотрела на неё с интересом и восхищением. Да, Джозелин, которая провела с Себастьяном всего месяц, знает его гораздо больше, чем родная мать. Это странно, она нашла его… казалось бы, нашла. Если бы она знала, что он сейчас с Сиэлем в Кардиффе, там же, где и она. Если бы она знала… открылась бы? Наверное, после таких невероятно долгих поисков, она просто не стала бы ждать ни минуты. — Расскажи, что ты знаешь о нём, милая, — попросила Равенна, придвигаясь ближе. — Я очень немного знаю, — помотала головой Джозелин. Она закрыла глаза и откинула голову, возрождая воспоминания. Тот короткий рассказ. — Он дружил с королём, и ему был дарован титул герцога и земли, что сейчас примыкают к Лондону. Это было небольшое поселение, деревушка на пару десятков домов. Он управлял землёй. И… — Она открыла глаза и опустила голову, вспоминая что-то. — Ридер… Она пощёлкала пальцами. Пытаясь что-то вспомнить. Встала, прошла к камину и щёлкала пальцами, будто это могло помочь. Что-то вертелось на языке. — Ридер? — Да. Это фамилия. Девушка… — Джоз снова прикрыла глаза и закусила губу, щёлкая и щёлкая. — Она была его невестой. Не по любви, конечно. Но… как же. Как же её звали. Джозелин заметила, что щёлкает ещё быстрее и очень громко. Даже раздражающе! Она остановилась и снова присела. Упав в кресло, она закинула ногу на ногу. Пальцы покраснели, кожу покалывало. Она засунула руку в карман и нащупала что-то. Вдруг всё стало яснее ясного. Улыбка удовлетворения от осознания расплылась на губах. Она всё поняла. Всё… «Тёмные длинные вьющиеся волосы, она была немного лопоуха, но скрывала это за волосами. У неё было румяное личико и большие изумрудные глаза с густыми ресницами, Джоз», — сказал Себастьян в тот день. Нет, это было не её теперешнее описание. Это была… Мария. — Я всё поняла, — шепнула вдруг Джозелин и достала из кармана часы. — «Место Короля», значит. — О чём ты? — спросила Равенна, глядя на часы. — Себастьян дал мне эти часы, когда я была в Кардиффе и столкнулась с ним, помнишь? — Она протёрла камушки на часах большим пальцем. — «Место Короля» это та земля, что ему даровалась близ Лондона. Он жил там. Его фамилия была Кинг. Поэтому и такое название. Ридер… Мария. Девушка, которой он оставил всё своё состояние, потому что они обвенчались. Чтобы обеспечить ей будущее. Он любил её, как дочь, как друга. Джозелин притронулась к груди, где заныла рана. Так больно осознавать, что не оставила в жизни своего единственного на веки мужчины ни следа. Она посмотрела на Равенну, которая отстранённо смотрела на руку девушки, что была прижата к груди. — Мне очень жаль, дорогая, — проговорила она низким ласковым голосом. Женщина встала и подошла к Джоз. — Ты сильно любила его? Девушка горько вздохнула, снова вспоминая. Казалось, поток чувств нахлынул на неё вместе с этими воспоминаниями. Она сейчас знала, что чувствовала тогда, какой трепет вызывал в ней Себастьян. И она тихо, но уверенно сказала: — Да. Опустив глаза и отвернувшись, Джозелин тоже встала и, тяжело вздохнув, попыталась собраться с мыслями и забыть всё то, что сейчас к ней вернулось. Он был таким ласковым и заботливым, он был героем для неё. А на самом деле она вызывала лишь жалость. Конечно, юная сиротка, которой просто повезло, что у неё была богатая бабушка. Её история не могла не вызывать слёз, и даже демон разжалобился! Но в итоге тоже предал. И сердце её не выдержало. Теперь не стоит даже задумываться о том, что она может вызывать у Себастьяна хоть какие-либо чувства. Она была жалким человеком и своей историей временно затронула его. Но ни один человек не может связаться с демоном. Надо было быть идиоткой, чтобы влюбиться. Но она была слишком наивна и в очередной раз ожидала счастья. Что ж… Оно пришло к ней в виде относительного спокойствия, добрых родных и… Паркера. Он её единственное чудо. И неважно, кто его отец. Он лишь её. Её маленький сыночек, и его отец просто не достоин знать о том, что у него такой замечательный сын. Паркер унаследовал от него только его прекрасное лицо. Но он честен, благороден, чувственен. Он никогда не поступил бы плохо с человеком. Равенна положила руку на плечо девушки. — Прости… за моего сына. Я его не знала никогда, но чувствую ответственность. Он… — Не надо, — помотала головой Джозелин. — Ты ни в чём не виновата, он рос без твоей помощи. Он таким стал сам. Он не любит людей, даже ненавидит. Я понимаю, странствовать одному. Он говорил, что ему около пяти сотен. — Такое бывает, когда демон долго спит. — Равенна обошла девушку и встала к ней лицом. — Он спит несколько сотен лет, устав от жизни. Обычно это делают старые и одинокие. Мой сын ненамного младше меня, и я понимаю, как было сложно. Меня поддерживал Филипп. Мы знаем, чем заканчивается такой сон. Равенна посмотрела на руки и вздохнула, отчего плечи её поднялись. — Ты не будешь помнить себя, не будешь помнить родных. Этот сон словно смерть, и проснуться сложно. Но когда ты это делаешь, ты не узнаёшь обстановку. Начинается новая эпоха. Следовательно, новая жизнь. Твоих близких давно нет, и все они стёрлись, как давнее воспоминание, как сновидение. Джозелин ахнула. А что если и она так уснёт? Она забудет боль? Всё равно рано или поздно она проводит последнего члена своей семьи в могилу. Паркер покинет её и будет жить один или… со Скарлетт. Может, она сможет забыть? Казалось, все её мысли отпечатались на лице. Потому что Равенна, подняв руку с протестом, быстро и громко заговорила: — Даже не думай, юная леди! Это был приказ матери, и что-то тёплое разлилось по телу Джозелин. Она вспомнила родителей. Да, Равенна одной такой фразой, как и всякая мать, может отсечь любую самостоятельную мысль. — О чём ты? — спросила девушка. — Я говорила это, чтобы предостеречь тебя, а не чтобы ты сделала это! Я понимаю, твои эмоции – эмоции семнадцатилетней девчонки, чувства бушуют, и решения принимаются моментально. Но даже не смей думать о таком. Каждый раз, когда мы с Филиппом задумывались о сне, мы… заводили ребёнка. Поверь, это даёт надежду на будущее. — Но у меня нет партнёра, не будет и детей. И ты ошибаешься, я не семнадцатилетняя девочка. Я уже выросла, я стала матерью! Равенна резко заставила её заткнуться, схватив за подбородок и сжав его. Она подошла к девушке вплотную и посмотрела с высоты своего роста как-то надменно, хитро. Это был взгляд Себастьяна. Эти же бордовые глаза, такие же густые чёрные ресницы. Глаза Равенны загорелись алым, и она открыла рот. Пара клычков выглянула, и женщина сказала: — Сколько бы ты об этом не думала, сколько бы не говорила, что ты взрослая, что ты женщина, ты никогда ею не станешь. Ты застыла, окаменела. Ты навсегда, навечно останешься маленькой семнадцатилетней дурочкой. Ты никогда не вырастешь, как бы не старалась это изменить. И ты не посмеешь сделать это, потому что это не выход. Ты никогда не забудешь о своей любви, его образ будет вечен в твоих воспоминаниях. И вместо того, чтобы совершать глупости, рассказала бы ты ему лучше о последних годах, а не сама решала. Женщина убрала руку и отступила. Лицо её было похоже на каменную маску, глаза горели, и Джоз в шоке смотрела на неё. Демоница плавно отстранялась, словно плыла над полом. Потом плюхнулась в кресло и вздохнула, расслабившись. Словно две разные личности, заботливая мать и демон, такой же, как Себастьян. Джозелин иногда тоже надевала такую маску, маску страстной, но расчётливой женщины. Когда мстила за Клауса. Но это была всего лишь маска, всего лишь ложь. Неужели Равенна может контролировать эти две ипостаси? Неужели она может жить вот так, чувствуя всё это? Такой Джозелин никогда не быть, она не сможет контролировать власть и навсегда останется лишь тенью, скроется среди людей. Таким был как раз Себастьян. Он был демоном до кончиков ногтей. Властным, всемогущим. Скрывать свою сущность его заставили лишь обстоятельства. В средние века – способ выжить. Но не он ли говорил, что вызвал Чёрную смерть? Это было невыносимо… Убить столько людей просто по прихоти?! Как такое возможно? Джозелин с Паркером и Рик убивали по одному человеку, когда уже не терпелось. Предварительно она узнавала у Грелля, кому предстоит смерть. Или они отправлялись в больницы, к тяжело больным людям и забирали их боль. Но не пускали эпидемию, что унесла столько невинных жизней! Да, люди грешны, но это не повод их убивать. Джозелин и Себастьян никогда не поймут друг друга. И даже сын не сможет объединить их. «Ох, угораздило же меня влюбиться!» — в очередной раз подумала Джоз. Как часто она повторяла эту фразу за последние три года… — Я тут хотела спросить, — начала Равенна таким тоном, будто ничего не произошло. Джоз подняла голову и потёрла подбородок. Равенна сдавила его так, что Джозелин даже подумывала, что кости треснут. — Что? — Ты уже выбрала наряд для бала? Просто… это официальное «мероприятие». — Женщина указала пальцами кавычки. — Там нужно быть красивой. — Я приготовила платье. И оно… красивое. Рик сказал, что в последнее время, показываясь в красивых бальных нарядах, я становлюсь невероятно хорошенькой. В том смысле, что не просто красивой, не сводящей с ума всех мужчин. — Джоз покраснела. — А просто… хорошенькой. Милой, но сногсшибательной. — Божественной, — улыбнулась Равенна. — Да, знаю. Ты была потрясающей в обоих платьях. И даже в такой одежде ты очень привлекательна. Это я сужу не как человек, а как демон. Все мы красивы. Потому что мы хищники и должны привлекать жертв. Поэтому Себастьян был так хорош. Идеален. Чтобы свести с ума любую человеческую девушку, чтобы забрать её сердце, душу. Чёрт, как много она о нём думает. — На вечере тоже будет много женщин. Их приведут, как жертв. Для осторожности их забрали с разных городов разных стран. Ты должна выделяться на их фоне. Тебя должны заметить. Ты заявишь о нашем существовании и посмотришь на их реакцию. Я надеюсь… нет! Я верю, что всё будет в порядке! Те, кто угрожал нам, должны были уже… умереть или уснуть. — Себастьян говорил, что женщин всего единицы, — шепнула девушка. — И что они не хотят влюбляться. И Сиэль всегда упоминал, что они нужны. — Да-да! — воскликнула Равенна. — Ты только представь! Мы объединимся! Сейчас времена безопасные, поэтому подставлять кого-то не имеет смысла. Это же потрясающе. Я помню те чудесные времена, когда мы все были вместе. Никто не страдал, никто не боялся. Это было замечательное время… Джозелин буквально представила это. Да, невероятно. Семьи, чувства. И из-за одного предательства, одной глупой идеи всё рухнуло. Сейчас другое время, такого не повторится. Девушка кивнула и улыбнулась. Она даже хотела представить себя и Себастьяна вместе. Но быстро откинула эту мысль. Это же глупо! — Покажешь мне его? — спросила Равенна. — Себастьяна… Я вижу, что ты о нём думаешь. И я знаю, что Паркер похож на него. Но я хотела бы видеть его лицо. У тебя есть фотографии? — У меня… нет, — помотала головой Джоз и усмехнулась. — Но Клара их точно не сожгла, как я просила. Она вообще верит, что Паркер должен будет увидеть фотографию отца. Когда-нибудь… увидит. Что ж. Мать имеет право увидеть лицо сына. Девушка кивнула на дверь, и Равенна отправилась за ней. Клара уже ушла из игровой и сейчас, посадив мальчика и девочку в гостиной, читала им что-то. Паркер поднял голову и тут же метнулся к Равенне. — Иди ко мне, мой милый! — протянула та руки. — Мой мальчик хороший! А Джозелин подошла к Кларе и шепнула ей: — Ты можешь найти фотографии Себастьяна для гостьи? Клара метнула взгляд на Равенну. — Она его сестра что ли? — Да… сестра. Кулаки Клары сжались. — А знает она, что её брат ублюдок, каких мало? Чёртов идиот. Бросил мою малышку одну беременную. — Клара всхлипнула. — Она знает и очень сожалеет, что он такой. Они ещё не виделись. Я сама недавно поняла, что они родственники. Прошу, найди. — Да чего искать-то? Они в альбоме все. — Клара снова взглянула на то, как Равенна сюсюкается с Паркером. — А почему не виделись-то? — Я позже всё объясню, милая. Поскорее. Клара кивнула и отправилась за фото. Чуть позже, когда Равенна и Джозелин снова остались одни, демоница без отрыва разглядывала фото, что сделали когда-то тройняшки. Джозелин и Себастьян были на кухне, и девушка ела. Ножки она поставила на его ноги под столом, и это выглядело так мило. Она ему доверяла, она была с ним близка. И чем это закончилось?