Души демонов

Дома Джозелин уже ждал Рик, он встречал её на крыльце, почувствовав её появление. Увидев в руках девушки старинный фолиант, он нахмурился и протянул руки, чтобы ей помочь. Но вместо этого она вручила ему свою сумочку. — В библиотеку, я всё объясню, — скомандовала она и прошла глубже в дом, даже не раздевшись. Её любопытство было выше всех краёв. Она чуть не сорвалась на бег, но успела вовремя взять себя в руки. Рик шёл следом и поглядывал на огромную кожаную книгу в её руках. Что это? Такие книги он в последний раз видел перед своей смертью… А это было очень давно. Когда они пришли, Джоз уселась на диван и положила книгу себе на колени. Она посмотрела на то, как Рик садится рядом с ней, вздохнув поглубже. Рассказывать ему всё она не собиралась. Ему ненужно знать о Себастьяне, о Марии, о том, что книга предназначалась ей. Ну, солжёт что-нибудь… — Я сегодня поняла, — сказала девушка, хлопнув тихонько по книге, — что совсем не знаю латинского языка. Мы… забыли его выучить. — Правда? — Рик почесал макушку. — Я и не задумывался об этом. Не думал, что тебе так скоро может понадобиться латинский. Джоз закатила глаза. — Мне всё может понадобиться, Рик, — сказала она и открыла книгу. Она отложила записку в сторону и протянула книгу демону. — Видишь, тут всё на латинском. Ты ведь можешь это прочесть? Он окинул строки взглядом и кивнул. — Конечно. Это… медицинская книга, судя по всему. Тут рецепты с использованием растений. «От головной боли», «от беременности»… — Рик поморщился. — Странно написано. Джоз разочарованно хмыкнула. Она-то думала… Сейчас все эти лекарства уже в аптеке купить можно. — Откуда она у тебя? — спросил Рик, листая дальше. — Завещали, — грустно проговорила девушка. Но ей не терпелось что-то из этого создать. Себастьян говорил о странных снотворных. Тут явно было что-то другое, необычное, раз могло понадобиться пятьсот лет спустя. Девушка протянула руки и взяла у Рика книгу. — Я всё-таки хочу научиться. — Хорошо, — пожал плечами Рик. — Книга эта сейчас бесполезна. Сейчас нет растений, тем более в Лондоне. Летом, когда мы отправимся в поместье, ты сможешь попробовать что-то из этого сварить. До лета успеешь выучить язык. Джоз улыбнулась и кивнула. Итак, книгу пока можно отложить. Она закрыла её, вложив записку обратно, потом встала и осмотрела книжные полки. Нужно было место, где такую странную старую книгу никто бы не заметил. Горничные убираются в библиотеке каждый день, но с книг стирают пыль довольно редко. На самые верхние стеллажи даже не смотрят. Джоз посмотрела наверх. Библиотека занимала два этажа дома, как и гостиная. Стеллажи были до самых потолков. Наверху стояли редкие экземпляры книг, очень дорогие, которые почти никто не трогал. Многие из книг были даже не переведены на английский. Это были самые первые публикации. Джозелин представила, сколько они могут стоить через век. Ведь она-то проживёт эти сто лет. К верхним рядам вела лестница, и Джозелин незамедлительно залезла на неё и сунула книгу в одно из незанятых мест. — Вот так, — сказала она, смахивая пыль с ладоней. Она улыбнулась, спустившись. — Давно таких книг не видел, — проговорил Рик. Джоз взглянула на него с удивлением. — А ты видел? — Да, у мамы моей была подобная. Кажется, по их наличию и выведывали, кто ведьма. Джоз вспомнила, что мать Рика обвинили в колдовстве и сожгли. А его утопили, привесив камень к шее. Она посмотрела на него с жалостью, но его лицо даже не изменилось. Казалось, ему было давно плевать на её смерть, на его смерть. Он стал таким уже очень давно и прожил несколько сотен лет. Ему вообще плевать на чью-либо смерть, и только Джозелин останавливает его от того, чтобы начать убивать всех без разбора. Наверное, раньше он так и делал. — Ты помнишь, что послезавтра мы идём на бал? — спросил Рик, меняя тему. — Конечно, как забыть? — Точно, и… — Он встал ровно, скрестив руки за спиной. — Я хотел бы сопровождать тебя на этом мероприятии. Джозелин хихикнула. — Конечно, ты мог бы, — сказала она. — Но я туда иду не развлекаться и болтать с демонами о существовании и бытии. Я иду туда просто показаться и быстро уйду. Не буду почти ни с кем разговаривать. И ты подвергнешься опасности, если вдруг они захотят причинить мне вред. — Я защищу тебя. — Пожалуйста, не надо рисковать. В случае опасности, ты меня защитишь, конечно. Но если после того, как я скроюсь, они будут выведывать о нас у тебя? Ты понимаешь, что они могут действовать медленно? — Я понял, — кивнул Энрике. Но на самом деле дело было не только в опасности. На балу будет Себастьян. И он всегда будет мелькать где-то рядом с Сиэлем. И она раскроется ему в этот вечер. Она покажет ему, кем она стала, какой она стала. Может, теперь он не будет видеть в ней маленького ребёнка, может, поймёт, как обидел её. Так она думала и в день бала. Она сидела на своей кровати в нижнем белье и смотрела на себя в зеркало. Этот уродливый шрам… Показать бы его Себастьяну, чтобы он видел, насколько ей было больно. Ведь она любила его всей душой маленькой человеческой девочки. Как же глупо было влюбиться в демона, зная всё, на что он способен. Прикоснувшись к шраму, Джоз закрыла глаза, пытаясь отбросить все плохие мысли. Она должна быть уверенной. Начинало темнеть, и люди за окнами бежали по домам, а Джозелин так и сидела в одном положении. Она думала обо всей этой ситуации и уже, казалось, начала трусить. Сегодня она впервые оставит Паркера почти на всю ночь. Она вспомнила про мистера Поука, к которому должна «заглянуть» сегодня. Вспомнила о своём обещании Сеоне выяснить, где может быть её мать. Если она вообще жива. Она искала тысячи причин, чтобы не идти, не видеться с Себастьяном. Он ведь снова не узнает её. С чего бы? Уже сутки он и Сиэль в Лондоне, но дворецкий даже не заглянул, не позвонил. Может, это плохая идея? Но вот она взглянула на своё платье, посмотрела на украшения, что лежали на комоде, и поняла, что готовилась к этому уже две недели. Она выбирала всё тщательнейшим образом, а сейчас что? Собирается струсить. Нет. Она отправится туда и примет всё лицом к лицу. Рик вошёл в её спальню, постучав, и замер, увидев Джозелин, стоящую у зеркала. Она была уже полностью готова. Она была прекрасна и проста одновременно. На Джозелин почти не было украшений, никаких колье или массивных серёжек – ничего такого. Лишь тонкая золотая цепочка с кулончиком-капелькой с рубином и незаметные рубиновые гвоздики. Уши всё равно прикрыты волосами. Кстати, волосы лежали так естественно, словно бы их и вовсе не трогали, но Рик знал, что у Джоз непослушные волосы, а эти локоны лежали аккуратно. Макияж не вызывающий, только алые сочные губы манили, и, подойдя, Энрике наклонился, чтобы поцеловать девушку, но та подставила щёку. — Помада, — объяснила она и снова повернулась к зеркалу, чтобы оценить себя ещё раз. И чтобы он не видел обмана в её глазах. Она не хотела его целовать. Пахнуть чужим мужчиной. Только по отношению к кому чужим? — Как я выгляжу? — Восхитительно, — улыбнулся Рик. На нём был всё тот же смокинг, только вместо галстука – алая бабочка под цвет её платья. Хоть они и договорились быть не вместе на вечере, он специально подобрал эту бабочку. Джозелин вновь осмотрела себя и вспомнила, как сложно было найти это платье. Ворот его был прямо под шеей, чтобы закрыть шрам, именно в этом и была проблема. Сейчас очень сложно найти платье, в котором не было глубокого декольте. Все они поражали своей откровенностью, и девушка вспомнила, каково было её первое впечатление именно о её платье. Сначала она… обрадовалась. Да. Это было единственное платье в том дорогом бутике, в который затащила её любительница моды Кэт, закрывающее грудь. И хоть сама Катарина не позволяла себе заходить в такие места, она знала, что Джо вполне может позволить себе такой дорогой подарок. Но потом Джозелин увидела спину. Ей показалось, что в платье огромная дыра, но нет… всё было правильно! Ей так хотелось отказаться тогда, и пусть её манила мягкость нижней шёлковой юбки, пусть манило алое кружево повсюду, этот небольшой шлейф… Она хотела отказаться. Ей важно было выглядеть не соблазнительно. Но Кэт сказала, что так она привлечёт всеобщее внимание и уговорила померить платье. И оно подходило идеально. Да и спина была не полностью оголена. Хотя о лифчике можно забыть. Благо, у девушки всё в порядке с формами. И вот сейчас она вновь надела его. Третий раз с покупки. И выглядела она очень хорошо при полном параде. И как подходил к наряду кулон, что прислали на Рождество. Наверное, это всё-таки был подарок Себастьяна. Тем лучше… Может, он так её узнает. Джозелин провела руками по юбке, разглаживая её. Она повернулась к Рику и улыбнулась ему. — Я пойду к сыну, пожелаю ему спокойной ночи, — сказала она, поправляя его бабочку, потом смахивая невидимые пылинки с пиджака. — Конечно, но не опаздывай, нам можно задержаться максимум на пятнадцать минут. Девушка перевела взгляд на часы. Около семи. — Не волнуйся. Своим опозданием я привлеку ещё больше внимания, правда? — Точно. И я привлеку внимание, — пожал плечами Рик. Джоз сглотнула и нахмурилась. Всё верно, они ведь появятся вместе. Хотя и не должны бы. — Может, отправимся на разных машинах? — спросила Джоз, но тут же передумала. — Нет. Я уйду гораздо раньше, и отправлюсь к Поуку. Она отошла от зеркала. — Ладно, мы не задержимся, чтобы не привлекать внимание к тебе. К Поуку отправлюсь пешком. Машина ночью слишком шумна и заметна, а мне нельзя показываться. Встретимся дома, расскажешь мне, как они восприняли моё появление. И тут она подумала о Себастьяне снова. Да, это шанс показаться ему. Раскрыться. — Я буду вашим шпионом, мадмуазель, — кивнул Энрике. Джозелин хихикнула и вместе с ним вышла из комнаты. Он отправился к себе, она – к Паркеру. Мальчик рисовал, сидя на кровати, с фото. Джозелин незаметно подкралась и подсмотрела. Альбом был открыт на тех фото, где она ещё была беременна. Её беременность и первые фотографии Паркера, где она держала его на руках, сидя в кровати, смотрела на него с такой любовью, не желая отрываться. Но он срисовывал с того фото, где она была ещё беременна. Шестой месяц, почти перед самыми родами. Взгляд счастливый, но… беспокойный. Тогда она уже обнаружила, что ребёнок перестал толкаться внутри. Девушка вздохнула, вспомнив, как страшно было это переживать. И этот вздох выдал её. Паркер обернулся и бросился к ней, воскликнув: — Мама, ты там такая пухлая! Он не сразу заметил её наряда, но, упав на попу на краю кровати, рассмотрел её и улыбнулся во все зубки. — Ничего себе ты красивая-я! — протянул он, и взгляд выдал его восторг. — А ты можешь сфотографироваться для… альбома? — Он указал за спину. Девушка пожала плечами и села рядом с сыном. — Не знаю, фотоаппарат у кого-то из близнецов, а я уже ухожу и не могу их поискать. — А можешь потом ещё раз надеть это платье? Для меня! И я буду в костюме! — Он принял важный вид. Паркеру нравились костюмы. — Обязательно. Это не последний раз, когда я надеваю это платье. — Она погладила его по голове и поцеловала в макушку. — Клара скоро придёт, чтобы умыть тебя, потом уложит спать. Я вернусь ночью и поцелую тебя. Ты обещаешь слушаться? — Ма-ам, — закатил глаза мальчик. — Знаю-знаю. Ты только спи. А то я помню случай, когда ты решил меня дождаться и всю ночь пролежал без сна, проиграл в игрушки. — Я помню, с каким удивлением ты на меня посмотрела, — кивнул Паркер. — На этот раз, даю слово, я буду спать. — Вот и молодец. Я люблю тебя. Спокойной ночи. — И тебе удачи, — кивнул малыш и потянулся, чтобы поцеловать Джозелин в щёку. Она нагнулась и улыбнулась ему. — Всё ведь будет хорошо? — Да. Хорошо. Она встала и снова взглянула на альбом за его спиной. А если Себастьян вдруг заинтересуется ею, стоит ли ему рассказать всё. Как она жила, как узнала о беременности, как рожала в муках, как воспитывала сына, не зная, что с ним будет потом. Три года она боялась за его жизнь, но теперь всё в порядке. Девушка вышла из комнаты сына и спустилась вниз. Рик уже был там, держа ключи от машины в одной руке, и её пальто в другой. Девушка не стала его натягивать, боясь помять платье, и прошла к машине прямо так. Клара охнула, заметив, что Джозелин идёт без верхней одежды в такой холод. Ведь у платья были короткие рукава, а на ногах девушки обычные чёрные туфли. Она и не могла догадаться, что девушке вовсе и не было холодно. Она больше волновалась, чем думала о холоде, и когда Рик сел на своё место, она считала секунды до того момента, как они тронутся с места. И всё… осталось только ждать и верить в лучшее. Поместье, в котором проходил бал, было по другую сторону от её собственного дома, на большой пустой территории, где не было ни леса, ни других домов. Вся эта территория была огорожена высоким металлическим забором, и им пришлось ждать некоторое время, пока слуги откроют ворота. К дому вела широкая дорога – для нескольких машин, и Джо заметила, что тут не было ни ухоженного сада, ни пруда. Просто чистый газон. Наверное, следить за всем этим было затратно и бессмысленно. Зачем сад, если не хочешь привлекать внимание? Зачем он нужен, если времени в доме проводишь один день в году. У входа были слуги. Снова. Они попросили ключи и разрешение припарковать машину в гараже. Рик отдал ключи и посмотрел на Джозелин, которая, поправляя юбки, посмотрела на небо. Пошёл снег, звёзд не видно, путь освещали лишь фонари, и девушка смело отправилась к входу. Рик отправился за ней и видел, как подрагивают её плечи, как опустила она голову, словно боясь. Их пропустили без вопросов, и Джозелин тут же спросила, где можно прихорошиться. Ей указали, и она побежала туда, оставив Рика. Он, проводив её, отправился по давно знакомому пути. Джоз забежала в туалет и уставилась на себя в зеркало. Снег растаял на её волосах, и теперь влажные пряди портили всё впечатление. Девушка всегда имела при себе ленту для волос, и та была у неё на руке. Пришлось что-то делать с волосами, и Джоз заплела себе объёмный колосок, оставив несколько вьющихся прядей у лица. Её образ хуже не стал, и девушка, кивнув себе, вышла в коридор и отправилась на звук голосов и скопление такой энергии, что дух захватывало. Бальный зал был гораздо больше, чем в доме Равенны, но также находился на уровень ниже, чем сам коридор. Потолки по периметру поддерживали колонны, украшенные ветвями винограда. Снова роспись на потолке, но картина была уже другая. Это были небеса, и маленькие ангелочки плясали. Странно для места, где собирается столько демонов. А их было действительно много. Многие одинокие, многие с девушками, человеческими девушками. Одна небольшая группка в стороне окружила… жнеца? Да, верно, неуверенный юноша в очках был именно жнецом. Но его Джоз никогда не видела. Она шагнула на первую ступеньку, рассматривая толпу. Она чувствовала, как оборачиваются на неё все собравшиеся. Один за другим. Стихают голоса, стихает музыка. С каждым шагом, который она делала вниз, она больше чувствовала себя неуверенной, но красивой. Она знала, что выглядела идеально, просто восхитительно в этом платье, с этой причёской, сделанной наспех. И вот. Результат налицо. Все смотрели на неё. Джоз заметила Рика где-то у стены, болтающего с кем-то. Заметила его ободряющую улыбку. Заметила реакцию всех собравшихся, и никто её пока не схватил, не уволок в подземелье и не начал пытать. Также она заметила, что большинство демонов – привлекательные мужчины, которым не дашь и тридцати лет. Лица не покрыты морщинами, а глаза сияют. Но были и вполне зрелые, которые глядели на неё с любопытством. Девушка улыбнулась толпе и кивнула, приветствуя всех. Всё ещё было тихо. Такая тишина настораживала. И вдруг каждый один за другим начали подходить к ней и представляться, целуя её руку, разглядывая её. Кажется, что они не видели женщину-демона уже много веков. Рик же сделал то же, что и остальные, подошёл, поцеловал руку и представился. И лишь двое остались в стороне. Юноша и мужчина в чёрном фраке. Причём первый с улыбкой смотрел на неё, но второй… даже не взглянул. Он стоял чуть позади Сиэля, и взгляд его был опущен в пол. На лице непреодолимая тоска и печаль. Посмотрев на отходящего Рика, девушка, схватив юбку, чтобы никто не наступил на шлейф, отправилась к паре. Либо сейчас, либо никогда. Она взглянула на Себастьяна с неуверенностью. Что-то случилось, сказала она себе, но напустила надменный вид. Она не должна жалеть его! Что он сделал с ней? Он не заслуживает жалости, ведь больше никем не является для неё. Отойдя от толпы, Джоз отпустила юбку и вздохнула. — Настоящий фурор, по-моему, — улыбнулся Сиэль и взял её руку. Он тоже поцеловал её. — Граф Сиэль Фантомхайв к вашим услугам. Девушка рассмеялась. — Да, нечто. Не понимаю, почему боялась. И она снова взглянула на Себастьяна. Либо сейчас, либо никогда, повторяла она про себя. Но даже не знала, с чего начать. — Что это с твоим дворецким? — спросила она надменно. Почему-то ей хотелось, чтобы сейчас он поднял голову и узнал её, произнёс её имя, но он всё также и смотрел в этот чёртов пол! — О, любопытная история, моя дорогая. Сиэль взглянул на Себастьяна снизу вверх и убедился, что тот так и не взглянул ни на него, ни на девушку. — В каком смысле? — Три с половиной года назад он оставил в Лондоне одну девушку, знакомую нам обоим. Очень близкую мне девушку именно в ту ночь, когда они стали любовниками. Джозелин замерла. Сердце её пропустило пару ударов. Зачем он это говорит? — И? — Мы вернулись сюда, он впервые в Лондоне за эти годы. И первое место, куда он пошёл без моего ведома – её особняк за городом. Джоз сглотнула. Так он… искал её? Уверенности поубавилось, но контролировать себя всё же удавалось. Она задержала дыхание, что было легко сделать, учитывая, что она неживая. — Но там ему сказали, что уже три года там новая хозяйка, и имени, которого он назвал, они и не слышали никогда. — Юноша хитро улыбнулся. — И что в этом грустного? У него такой вид, будто… всё человечество вымерло, и ему больше нечего есть. Девушка на мгновение обернулась на Рика, чтобы набраться храбрости. Но взгляд его был… удивлённым. Чёрт, ведь он все годы не знал, кто отец Паркера. Он не подозревал, что тот — дворецкий Сиэля, что он живёт в Кардиффе, куда они неоднократно ездили. Он сам ездил ещё чаще. И вот девушка стоит перед тем самым мужчиной, и лицо его так похоже на лицо её сына. В его взгляде отразилась боль, и уверенности в сердце Джозелин ничуть не прибавилось. Как ужасна эта ситуация. Зачем она пришла сюда? Зачем послушала Равенну и решила раскрыться?! — В том и ирония, — продолжал Сиэль, хитро улыбнувшись. — Он и не знал, куда она подевалась, и решил поискать в архивах. Его настойчивость была удивительна. Несмотря на то, что он не знал её три с половиной года. Он многие списки обрыл. Кто приехал, кто уехал, кто сменил фамилию. Даже полагал, что она вышла замуж, но… — Сиэль поднял палец. — Знаешь, в каком списке он её нашёл? Девушка подняла брови. — В каком? — В списке мёртвых, моя дорогая. Оказалось, что через месяц после его отъезда та девушка сбросилась с моста. Покончила с собой. А до этого испытала сердечный приступ, где ей дали два года на жизнь. Джозелин улыбнулась, вспомнив, что чувствовала. Уверенность теперь зашкаливала. Это было очень больно, Себастьян. Так больно, как ты и представить не можешь! Так больно, грустно, ненавистно. И всё из-за него! — Бедная девочка, — помотала головой Джоз. — А что он хотел от неё? Она и так настрадалась за всю свою короткую жизнь! И что он сделал? Бросил её ночью, когда они занимались любовью, когда она призналась ему в любви! — Девушка подняла взгляд на Себастьяна. — Он ведь знал, сколько она пережила, и оставил ей лишь письмецо, в котором говорил, что всё, что было, – ошибка. Какой он идиот… Оправдывался службой, разочаровал девочку, оставил навечно страдать. Хотя… почему навечно? Тогда она думала, что всего на два года. Думаю, что она правильно поступила, что хотела прекратить страдания. Разбитое сердце – это очень больно. Надеюсь, теперь он понимает, что натворил? Бесчувственный индюк. За три с половиной года можно было узнать больше, чем это. Но его, кажется, это не интересовало. Так зачем же ты, дворецкий, отправился искать её? Проверить, счастлива ли она после того, что ты сделал? Забыла ли или, возможно, до сих пор влюблена? Девушка рассмеялась. — Да что вы знаете? — воскликнул Себастьян, резко подняв голову. Он уставился на улыбающуюся, уверенную, красивую девушку круглыми глазами, пытаясь что-то сообразить. Он её уже видел, много раз видел. В Кардиффе он отдал ей часы. В магазине она подбежала и схватила какого-то ребёнка. Она же была три года назад в их доме в кабинете Сиэля. И последний раз он видел это лицо… в газете. В разделе с некрологами… Нет. Нет! Не может быть! Те же сияющие зелёные глаза. Как он не заметил раньше?! Те же чёрные непослушные волосы. Как мог быть таким глупым? Тот же небольшой ротик, сейчас украшенный алой помадой. Это ведь. Та же фигура, совсем немного округлившаяся. Она. — Джози?! — воскликнул он, и глаза девушки округлились и в мгновение наполнились слезами. Она хотела, чтобы он поднял голову и назвал её по имени! Но это «Джози», произнесённое его голосом возродило столько счастливых воспоминаний и столько грусти одновременно. — Ты всё испортил, — тихо шепнула она и, развернувшись, отправилась в толпу, где её уже поджидали дюжины любопытных мужчин, желающих выведать у неё много информации. Застыв на секунду, Себастьян не заметил, как протянул за ней руку, но не успел удержать. Это была она. Всё это время она была жива, и у него было много шансов узнать её. Но он, заставив себя запомнить ту маленькую угловатую девочку, совсем не предполагал, что она так изменится. Уставившись на её оголённую спину, Себастьян опустил руку и услышал, как сердце его бешено колотится в груди. Вот… идиот. А она была права.