Души демонов

Джозелин устало уселась на кровать подле сына. Он уже уснул, и, проводив Сеону в её комнату, девушка тоже собралась спать. Только сон не шёл, и Джо не могла забыть лица Себастьяна. Как он был шокирован, увидев её. Да, она изменилась, да, это она, Джозелин. Девушка залезла под одеяло и прижала Паркера к себе, поглаживая его по чёрным волосикам. Всё будет хорошо, они будут только вдвоём и никакой Себастьян им не нужен. Пусть будет всё так, как было всегда. Девушка прикрыла глаза и сползла немного вниз, чтобы её лицо было на одном уровне с лицом Паркера. Уткнувшись ему в волосы, она уснула. Впервые так быстро за четыре года. Со спокойным сердцем девушка проснулась и увидела, что сына нет. Услышав, как сливается вода в туалете, она улыбнулась и села в кровати. Паркер показался в комнате и почесал лохматую головку. — С добрым утром, — улыбнулась Джозелин. — Привет, мамочка. — Паркер улыбнулся. — Руки помыл? Зубы почистил? — сразу начала свою заботу девушка и спустила ноги на пол, потянувшись. — Сейчас, — кивнул мальчик и снова скрылся в ванной. Он отодвинул низкую табуретку от унитаза, придвинул её к раковине и включил воду. Джозелин встала позади него и посмотрела на своё отражение. Она была в большой рубашке в полоску и свободных шортах – пижама, достойная одинокой мамочки. Усмехнувшись своей мысли, девушка опустила взгляд на Паркера. — Мне кажется, у меня шатается зуб, — проговорил он, вынув палец изо рта. — Не может быть. — Девушка присела и повернула сына к себе. — Рано ещё. Тебе всего три. — Ну и что-о, — протянул Паркер, снова засовывая палец в рот. — Ну и то, ты опережаешь обычных людей только в умственном развитии, а не в физическом. Физически ты опережал остальных только в моём животике. — Девушка улыбнулась, вспоминая времена, когда была беременна. Несмотря ни на что, это было потрясающее чувство. Она знала, что все ужасы забудутся, когда была беременной. И правда, сейчас воспоминания о плохом уже ушли. Осталось только хорошее. Паркер снова встал на табуретку и взял щётку. Девушка снова погладила его волосы и улыбнулась в зеркало. Всё замечательно, всё хорошо. — Как прошёл бал? — спросил мальчик, сплёвывая пасту и вытирая губы. — Хорошо, Сиэль передавал тебе привет. Но я не думаю, что его что-то задержит в Лондоне. Девушка вздохнула. Да, это Себастьяна ничего не задержит. Сиэль всё-таки может и зайти. Он же не оставит Паркера, который скучает. Не то, что его папочка. — Я пойду, попрошу приготовить нам завтрак, что ты хочешь? — Не знаю, наверное, чего-то мясного, — пожал плечами мальчик. — Сэндвич с… — Беконом? Или яичницу? — Да, точно! Очень хочется кушать! — Паркер улыбнулся. — А я пока переоденусь. — Ты сможешь сам? — решила убедиться девушка. — Да, мам, смогу, — кивнул малыш и спрыгнул с табуретки. Он потянулся за полотенцем, которое низко висело. Это была комната и ванная Паркера, поэтому щётки Джозелин здесь не было. Она всегда жалела, что в доме нет смежных спален, ведь все дверные проходы заделала её тётя. Такой план дома Аннете никогда не нравился, и где-то в столах даже были найдены планы нового дома. Аннета чуть не снесла два крыла, чуть не построила ещё один этаж. Благо, этот план не осуществился, и особняк Мидфордов остался точно таким, каким он был, когда её бабушка была юной. Как говорил её папа, Эндрю, Фройлихи всегда всё портят. И действительно. Джон Фройлих испортил Элизабет жизнь, испортил жизнь папе, чуть подгадил жизнь самой Джозелин. Аннета всегда была такой же, как её отец. Жадной, нахальной, наглой, ненавистной. Да и Бонни от неё не отличалась. Прибавилась только трусость и стремление всегда спрятаться за мамину юбочку. Девушка остановилась в холле и взглянула на портрет, висящий над лестницей. Это была большая копия той картинки, что подарил на Новый год Паркер. Картина рисовалась три недели, и вышла замечательно. Один талантливый портретист каждый свой визит восхищался матерью и сыном. И удивлялся, откуда в доме огромный гепард. Гепардом девушка становилась, когда все остальные были на выходных, прогуливались и брали Паркера с собой. Пару раз Джо слышала намёки от Рика, что он тоже хотел бы оказаться на этом портрете. Но нет… он никогда не сможет оказаться в их с Паркером мирке. Лишь вдвоём. Заботливая родительница и прекрасный сыночек. Из столовой вышла Лисса, пританцовывая с пустым подносом. Она напевала что-то, размахивая юбкой своего костюма горничной. — Что произошло такого, — спросила Джоз, напугав горничную, — что ты так радостно танцуешь. Поправив юбку и выбившиеся из аккуратной косички пряди, Лисса покраснела и с радостной улыбкой вдруг взвизгнула. — Виктор… — Мелисса подбежала к Джозелин. — Он сделал мне предложение вчера, когда мы были в небольшом ресторанчике, который был весь забит из-за дня всех влюблённых. — Предложение? — переспросила Джо, поморгав. — Да, мисс. Это… восхитительно! — Лисса снова взвизгнула и подпрыгнула. — Я сразу согласилась, конечно же. Три года я ждала такого счастья. А я ведь уже не молода, мне скоро двадцать восемь лет. В моём возрасте все уже детишек нарожали. И возможно, через год-другой и у меня будет малыш. Джозелин улыбнулась неловко, вежливо, изображая потрясение и какую-то радость. Но на самом деле это было не просто потрясение, это был самый настоящий шок. Да такой сильный, что стук сердца отражался в ушах, задрожали пальцы. Вот и ещё одна семья в её доме. Онни, Клара. Теперь и Виктор с Лиссой. Скоро и тройняшки приведут в дом избранниц, хотя кто знает, может, они уже обзавелись прекрасными девушками. И Нора… Джозелин знала, что когда-нибудь так произойдёт, но никогда не задумывалась о том, что будет чувствовать в такой момент. Одинокой оставалась только она одна. Роман с Риком ни к чему не приведёт, тем более романом это и назвать нельзя. Пара поцелуев, которые она считает нерешительными, несмелыми, нестрастными. Особенно с её стороны. Нет такого урагана чувств, как тогда, когда Себастьян целовал её. Тем более, вчера ночью она увидела дворецкого вновь, и поцелуй он её, губы покалывало бы и по сей час. Нет, нельзя так думать. Она сама избрала путь одиночества. Она не может влюбиться в кого-то, кроме Себастьяна. Но влюбиться и в него вновь просто невозможно. Его предательство навеки оставило в её сердце чёрный след, а на теле уродство. Шрам напоминает ей обо всём, что она пережила тогда, даже если она и не хочет вспоминать. Нет, надо радоваться за Лиссу, за всех остальных! Когда-нибудь и Паркер скажет ей, что влюбился. И умчится куда-нибудь с возлюбленной, оставив её совсем одну. — … свадьбу планируем в мае, — трещала Лисса, и Джоз, снова моргнув, кивнула. — Поэтому очень просим, пожалуйста, не можешь ли ты выделить совсем немного средств, у нас будет скромная свадьба. — Скромная? — переспросила Джоз, откатывая рукава своей пижамной рубашки. — К чему скромничать? — В каком смысле? — Я всё оплачу. Давайте проводим тридцатые прекрасной свадьбой в шикарном соборе. — Девушка передёрнула плечами от упоминания храма Господня. — Невеста в красивом платье, сшитом на заказ, белоснежном, как морская пена, как облака, как цветы вишни весной, жених во фраке и в цилиндре, с тростью в руке. Кстати, свадьбу можно отпраздновать в поместье, там как раз будут расцветать кустарники, и запах будет стоять превосходный. Лисса выпучила глаза и сглотнула. В глазах появились слёзки. — О боже! — воскликнула она и приобняла Джозелин, которая вновь поморщилась от упоминания Его имени. — Это потрясающе, я сама об этом и не мечтала лет с двенадцати, когда эти мечты ещё были уместны. — Понимаю, — улыбнулась Джо и похлопала Лиссу по плечу. — Ну-ну. Всё хорошо. Можешь звать портного. — Правда? — Лисса отпрянула и вытерла чёрные полоски испачканных слёз. — Так скоро? — Нечего тянуть с этим. До мая три месяца, и приготовиться будет сложновато, пока не растает весь снег. Поэтому до марта мы будем улаживать организационные вопросы, а в апрель-май уже само проведение. Место, точное время, украшение, размещение гостей. На это нужно потратить уйму времени. — О, спасибо! — всхлипнула Лисса и прижала ладонь к губам. — Огромное! — Ладно-ладно, — улыбнулась Джозелин и положила руку на плечо горничной. — Это не значит, что работать не нужно, Лисса. Как там наша гостья? — О, мисс Сеона только что проснулась. Она попросила что-нибудь на завтрак, потому что очень проголодалась. А вы с Паркером что будете? — Яичницу с беконом и сэндвич. Паркер очень хочет есть, — улыбнулась девушка. — А я приведу себя в порядок и навещу Сеону, захватив сына с собой. Поэтому принеси завтрак в комнату с игрушками. — Да, хорошо, — кивнула Лисса и отправилась на кухню. Джозелин быстро вбежала по ступенькам на третий этаж и зашла к себе в комнату, где заботливой Кларой уже были приготовлены для неё вещи. Платье с узкой юбкой и массой пуговиц, чёрное, как и прочий гардероб. Умывшись, причесав волосы и подкрасив глаза и губы, Джо отправилась к Паркеру, который неумело оделся, как она и думала, очень неряшливо получилось. Он пропустил пуговицу на рубашке и слабо завязал шнурки. А ремень наоборот – сильно затянул. Пришлось несколько минут потратить на то, чтобы переодеть его, хотя мальчик протестовал. Подхватив малыша на руки, девушка отправилась в игровую, где её уже ждала Сеона. На ней было бедное платье горчичного цвета, длинное, похожее на платье средневекового слуги. Джоз чуть не поморщилась, осматривая девушку. Ей кое-как удалось сдержать порыв одолжить Сеоне что-то. — Доброе утро, мисс Поук, — улыбнулся Паркер и потянулся к девушке, которая также протянула ему руку. — Здравствуй, малыш. Прости, что разбудили тебя вчера. — Не страшно. Я всё равно сначала хотел маму подождать. — Паркер посмотрел на Джоз, которая уселась на кресло и закинула ногу на ногу. — Но она всё равно мне ничего не рассказала. — О, думаю, если бы произошло что-то по-настоящему интересное, она бы тут же рассказала тебе, милый. Паркер пожал плечами и устроился на низком детском стуле около маленького столика. Там стоял его завтрак, яичница и сэндвич и даже блины с соком. У Джоз и Сеоны стояло то же самое. Паркер тут же увлёкся едой. — Скажи, — шепнула гостья, склонившись к Джозелин, — а ты знаешь, где моя мама? — Да, слухи были правы, она в монастыре. Не знаю, в каком точно, но твой отец сказал, что он на краю города. — Я, кажется, знаю, — кивнула Сеона. — Спасибо огромное, Джозелин! Я в долгу перед тобой. — Что собираешься делать? — Заявлю, что была у тебя в гостях в ночь взрыва. Это алиби и мне, и тебе. Слуги на замене знают, что мы были близки, так что это вполне вероятно. — А где собираешься жить? Если хочешь, можешь разместиться здесь… — Нет-нет. Я не хочу никого утруждать. Тем более, в доме скоро свадьба и бегают два малыша. И без меня много забот, а я не привыкла быть гостьей. Так что, наверное, размещусь за городом. Пока не уладится дело о наследстве, буду там. Теперь-то я в состоянии выгнать папину любовницу. Ведь папы больше нет. — Сеона покосилась на Паркера. — Не волнуйся, он не слушает. А если и слушает, то ему глубоко безразлично то, чем я занимаюсь. Это всего лишь помощь Клаусу. — Кому? — Юноша, с которым у меня контракт. — Джозелин показала руку, где метка не была скрыта гримом. — Так вы всё-таки сектанты, — вздохнула Сеона. — Вчера я не могла понять, долго думала, как ты это сделала. С гепардом. Это было великолепно. И пугающе. Знаешь, не каждый захочет сесть на гигантскую кошку, дикую, взявшуюся чёрт знает откуда! Могла бы предупредить! — Прости-прости. Всё ведь прошло хорошо. Джо взглянула на сына. Да. Всё хорошо. Осталось только убедиться, что они останутся вдвоём. Сиэль пока не подавал знаков. Поэтому было непонятно, где они сейчас, уехали ли или пока остались. — Я прошу только остаться у тебя на денёк, хочу сходить в монастырь, проведать маму, узнать, там ли она. Я хочу вытащить её оттуда. Если она захочет, пусть живёт со мной. — Сеона потёрла плечо, потом посмотрела на Паркера. — Спасибо вам огромное! Если бы я тогда не повстречалась с вами, жить бы мне до конца жизни под присмотром отца, или выдал бы он меня за богатенького извращенца, каких сейчас просто огромное количество. — Не думай. Это мой долг. Я обязана помочь одному юноше, Клаусу. И его сестре. Я говорила, что твой отец сделал ему и многим остальным очень плохо. Таких, как он, осталось совсем немного. И скоро будет порядок. Сеона кивнула и хихикнула, протянув руку к Паркеру и растормошив его волосы. Мальчик хихикнул и тоже запустил пальцы в волосы. Недавно Джоз отстригла ему чёлку. Но волосы всё равно такие же лохматые. — Кстати, мама, — поднял голову Паркер, лицо его было в крошках, — ты сегодня пойдёшь к Клаусу? — Да, милый, я должна отчитаться ему по поводу мистера Поука. — Салфеткой девушка вытерла мальчику рот. — Но это быстро, сегодня я вернусь домой рано. — А тебя там ещё что-то задерживает? — удивилась Сеона. — Да, я работаю у него секретарём, веду дела его компании. Она небольшая, но довольно прибыльная. Когда справлюсь со всеми проблемами в ней, найду человека, что заменит меня. — Ты в этом разбираешься? — За три с половиной года, что я живу в этой своей ипостаси, я научилась многому. Мой эконом, Уильям, многое мне рассказывал, показывал. Многому учил. В этом году он умер, и на мои плечи упала моя собственная компания. Благо, у меня работают профессионалы, а не ленивые и воры, поэтому проблем у меня не возникает. Сеона вдруг жалостливо посмотрела на Джозелин и сжала руки. — А мне ты с этим поможешь? Джозелин это не удивило. Она знала, что Сеона не получила и доли хорошего школьного образования, а теперь стала наследницей. Она могла ей помочь, но не сразу. — Я помогу, позже, — согласилась Джоз и посадила Паркера, доевшего свой завтрак, на колени. — Пойдём мыться, милый? — Подожди, — улыбнулся мальчик и потянулся к тарелке Джозелин. — Ты же ещё не доела! — Я не очень хочу, — помотала головой Джозелин. — Пойдём. — Нет, — хихикнул Паркер и откинулся на её грудь. — Поешь. Девушка поцеловала ребёнка в макушку и принялась за завтрак. Паркер же разговаривал с Сеоной и иногда дрыгал ножками, что немного отвлекало Джоз. Невероятно прибыть домой в тепло и любовь после того, как убил человека. С каждым разом вновь возвращаясь сюда, Джозелин не могла нарадоваться, что может вести такую жизнь – как все люди. Она возвращалась домой с мыслью о сыне и о семье, которые так тепло оберегают её, любят. Не у каждого демона есть что-то подобное. Хотя женщины… привыкли быть в окружении семьи, им это требуется, они желают чувствовать заботу. Опустошив тарелку, Джозелин встала с Паркером на руках и, предложив Сеоне пока осмотреться, посидеть в библиотеке, вышла из комнаты. Она позвала одну из горничных, чтобы сопроводить гостью. В ванной Джозелин быстро вымыла Паркера, и заметила, что волосы на его голове снова отрастают, словно по волшебству. Произойдёт ли то же, если она отстрижёт волосы? Оставив Паркера играть со Скарлетт, девушка вернулась к себе. Она некоторое время сидела перед зеркалом и смотрела на себя. Демоническая жизнь превратила её в девушку, которой она мечтала стать в семнадцать лет. Женственные формы, длинные волосы, яркие глаза, румянец на щеках. Но всё же проглядывала и прошлая Джози. Волосы всегда лохматые, даже если причесать! На укладку в красивую причёску уходит мало времени, потому что волосы стали послушными, но этот бардак на голове всегда присутствовал. Она сидела, ссутулившись, как и прежде, когда бабушка, а затем Себастьян учили её сидеть с осанкой, ведь она наследница графов и маркизов. А глаза её всё такие же грустные, как и раньше… Встав рядом с зеркалом, девушка взяла в руку свои волосы. Они были довольно длинными, как в детстве. Джоз не узнавала в этой девушке себя. Где та наивная девочка? Но потом взгляд Джо упал на фото её и Паркера. Нет, она мать, обязана быть той, кого хотят видеть в ней другие. В ванной Джоз просидела около двух часов. Она просто сидела в остывшей воде и думала обо всём, что произошло. Она специально избегала всех мыслей о дворецком, чтобы не причинять себе боль. Но он всё равно лез в её голову. Его образ, его голос. Все слова возрождали воспоминания и возбуждали, и в один момент Джоз даже хотела притронуться к разгорячённой плоти, но быстро отдёрнула руку и вылезла из ванной. Выйдя в комнату, она достала шёлковый чёрный халат и бросила его на кровать. Распуская волосы, она услышала шаги и повернулась в сторону двери. Тут же раздался стук. — Войдите, — уверенно сказала Джоз и сглотнула, ведь голос не подвёл. Всё тело дрожало. Девушка взяла халат и накинула его на плечи, когда дверь открылась. — Ой, прости, — несмело проговорила Сеона и отвернулась. — Ничего, — улыбнулась Джоз, посмотрев в окно и прикрываясь. Она поплотнее запахнула халат, поправив его на груди. — Тебя что-то волнует? — спросила девушка, приглашая гостью присесть на софу. — Да, — кивнула Сеона и медленно плюхнулась на диванчик. — Я тут подумала… у меня ведь совсем нет денег. И я не знаю, как попасть к маме. Ты… — Я помогу, — кивнула Джозелин и вздохнула, перекидывая волосы на правое плечо и присаживаясь рядом с Сеоной. — Ох. В последнее время только и занимаюсь благотворительностью. Но вы – мои друзья, поэтому вам помогать одно удовольствие. Джоз положила руку Сеоне на колено и улыбнулась. — Нам нужно передохнуть от всего случившегося, особенно тебе. — Она снова встала и подошла к окошку, скрестив руки за спиной. — Сегодня отдохни, выспись. Можешь быть здесь столько, сколько тебе захочется, а завтра мы отправимся к твоей матери и вытащим её оттуда. Завтра. Сеона улыбнулась и покраснела. В глазах стояли слёзы, но она благодарно кивнула. — Спасибо, — шепнула гостья и встала, поправляя вчерашнее платье. Джозелин критично осмотрела подругу. Надо бы одолжить ей что-то, а то похожа на оборванку. — Не за что, — кивнула в ответ Джозелин. Быстренько вытерев слёзы с щёк, гостья встала и, произнося тихие слова благодарности, вышла из комнаты, прикрыв дверь. Сколько раз за сегодня она услышала уже это «спасибо». И снова Джоз вздохнула, чувствуя во рту горечь, а на глазах слёзы. Снова счастье, которого у неё никогда не будет. И кто загубил всё? Кто разбил её сердце? Она снова упала на диван и разрыдалась, опять и опять вспоминая то, о чём запретила себе вспоминать. Себастьян. Каким же он был чудесным когда-то, таким добрым, и пусть он демон, хорошим, заботливым. Было похоже, честное слово, что ему нравилось проводить с ней время. Что он желал не только её тело. Снова шаги, скрип двери, и кто-то упал перед ней на колени. — Кто тебя обидел? — спросил Рик, вытирая слёзы с её лица. — Ну, что случилось? — Ты же сам знаешь, — расплакалась девушка и подняла влажные глаза. Большими пальцами мужчина вытер влажные дорожки. — Сам… прекрасно знаешь… — Знаю, знаю, — кивнул Энрике и нежно улыбнулся. — Я чувствую это всегда. — Прости… — Ничего, я всё понимаю. Ты не можешь его отпустить, выкинуть из головы и из сердца. — Рик поцеловал её в лоб и влажные щёки. — Но я могу подождать столько, сколько потребуется ждать. Хоть сотню лет. Это недолго. А я терпелив. Ты ещё по-человечески чувствительна, но, надеюсь, пройдёт время, и всё забудется. Джозелин снова ничего не сказала ему. Она не полюбит его никогда. Бедный Рик. Бедный, хороший, славный Рик. Как же он жить-то будет, если она причинит ему боль своими словами? С ним будет происходить то же, что и с ней? Та же боль в груди, словно дыра, разъедающая тело ядом любви? — Ты видел его, как ты… отреагировал? — Разозлился. Ты… не сказала ему о сыне? — Нет, — всхлипнула Джоз и отстранилась немного. Она стыдливо опустила голову и уставилась на свои руки. — И не собиралась… — Почему нет? Он ведь должен знать… — Ничего он не должен. — На этот раз, подняв голову, девушка посмотрела на друга холодно и отстранённо. — Никому. Он отказался от меня ещё до того, как узнал о Паркере. Что изменит наличие ребёнка, которого он не хочет. Он никого из нас не хочет, и это важно! Не хочу обременять этого… демона лишними заботами, ведь ему нужно помогать Сиэлю, и этот долг превыше всех остальных. Рик понимающе кивнул, но Джоз успела заметить, как он поджал губы прежде, чем встать. — Я сейчас отправлюсь к Клаусу. — Девушка вытерла последние капли с щёк и почувствовала, как кожу покалывает от слёз. — Вернусь быстро, но надо уладить пару дел. Ты… — У меня тоже дела. Жиль снова собирает нас, особенных. — Рик как-то странно отвёл глаза. — Как Равенна в своё время. Ужин, выпьем у камина, поболтаем в тесном кругу. — Думаю, особенных у вас в десять раз больше, — хихикнула Джозелин, повеселев. — «В тесном кругу» это пара сотен? — Нет, пара десятков. Близкие друзья господина. Ты же помнишь Георга? С ним я познакомился вскоре после своего обращения. Помнишь, я рассказывал, когда мы встретились? — Да. — Вот. Можно сказать, что Георг и мне отец, хотя меня он не учил и не создавал, как Жиля. Но я привязан к ним обоим даже спустя века. — Рик расправил плечи. — Не задерживайся там, у Клауса. Я вернусь поздно, хотя ты и не волнуешься за меня… — Они ничего тебе не сделают, я же… обернулась на тебя вчера ночью. Многие заметили… — Не волнуйся, я вышел оттуда живым, и, возможно, сегодня они спросят меня о тебе, обо всех остальных. Я не скажу им, где они, пока мне не разрешит сама госпожа Равенна. Тем более, кто знает, где живут все остальные? — Верно, — улыбнулась Джозелин, — хорошо. Рик тоже улыбнулся и посмотрел в окно. Пару секунд он колебался, чувствуя, как Джозелин неуверенно на него смотрит. За эту пару секунд она поняла, насколько он великодушен, хотя у него и нет души. Она поняла, насколько ей будет жаль его, насколько будет не хватать, если он уйдёт. Рик делает для неё всё, что в его силах. Он добр, отзывчив, как настоящий друг, заботлив, ласков. Таким и должен быть её любимый человек, но сердце обманулось и теперь принадлежит другому навеки. А ещё Джозелин поняла, сколько Рик помнит. Он сказал, что сто лет – миг. Он помнит свою связь с Жилем и Георгом, значит, и она не сможет забыть Себастьяна так скоро. Сколько страданий она переживёт, если время и будет идти так медленно, как сейчас. Рик ушёл вскоре, и девушка начала одеваться. Молчание, тишина, одиночество – всё это заставляло вновь возвращаться к тем мыслям. Ей казалось, что вчерашний вечер не потряс её так сильно. Она думала о Сеоне, засыпая вчера, о её доле. Но сегодня всё пошло не так, как ей хотелось. Может, всё-таки ей не стать спокойной? Мысли о Себастьяне не покидали её голову, и впервые за три года было не так уж и больно. Она удовлетворённо говорила себе, что ему плевать на неё, что она не ошиблась, решив тогда не говорить ему о ребёнке. Такой отец Паркеру не нужен. Она сама воспитает его и выучит. И возможно, когда он вырастет, она расскажет ему, что сама отгородила своего любимого мальчика от ужасного отца. Джозелин оделась скромно. Несмотря на то, что стояла она перед зеркалом, смотрела она вовсе не на пуговицы серой хлопковой блузы, смотрела она себе в глаза, почти не разрывая контакта. Она смотрела и удивлялась, как меняется её взгляд, когда мысли сменяются. Джо увидела за несколько минут всё от неуверенной девчонки до заботливой матери. Словно вся жизнь пронеслась, и сейчас Джоз казалась себе старухой, столько она рассуждала. Но как быть? Этот вопрос всё ещё мучил её. Ни один мудрец или философ не подскажет ей, что делать в такой ситуации. Щекотливой ситуации даже. И грустной… Джоз, в последний раз взглянув себе в глаза, поджала губы, и зубы скрипнули. Невозможная история, подумала она и, резко развернувшись на каблуках, вышла из комнаты. Пожелав Паркеру удачного дня и поцеловав его, она отправилась к Клаусу. Пешком, как всегда. Сегодня была хорошая погода, до весны ещё две недели всего, и уже чувствовалось тепло. Хотя мальчик, раздающий газеты, кричал на всю улицу, что в течение недели придут рекордные холода. Но сейчас было так свежо. Солнце заставляло снег блестеть и переливаться, он был липкий, и ребятня играла во дворах. Многие уже вернулись из своих школ, но не устали, чтобы кидаться снежками. Джозелин сама взяла в руку горсть снега и шла с ней всю дорогу до дома Клауса.