Души демонов

Себастьян открыл глаза и уставился в потолок, потирая сонный глаз. Что-то было не так. Слишком тихо… Он резко сел, скинув одеяло, и посмотрел на место рядом. Пусто. И холодно. Себастьян прислушался, и не было никаких звуков, ни шагов, ни голосов, ни даже дыхания. Ни единого шороха. Что происходит? Мужчина встал с кровати и окинул комнату оценивающим взглядом. Тихо, почти ничего не изменилось, лишь одежда валяется на полу. Он подошёл к окошку и увидел почти занесённые снегом следы от машинных колёс. Уже рассвело. И… давно она ушла? Но через секунду дошло. Она… уехала! — Твою мать! — выплюнул он и треснул ладонью по стеклу окна. От его ладони пошли паутины трещин, и в комнату сразу проник холодный воздух. Бумаги на комоде зашелестели, но Себастьян не заметил, проводя по стеклу отросшими когтями с противным скрипом. Вот так просто взяла и уехала! Будто и не было всех этих откровенных слов и признаний, этих нежных прикосновений и умопомрачительных поцелуев. Вот ведь маленькая… дрянь! Себастьян развернулся на пятках и собрал свою одежду, а также снял её лиф и разорванные шортики. Но не было рубашки. Да, утащила трофей, как, наверное, делает всегда. Коллекцию собрала, наверное, точно. Яростно мужчина смывал с себя её запах в душе, царапал когтями свои плечи, предплечья, грудь и живот. Он видел кровь, но плевать на неё хотел, лишь бы вышли из памяти и из тела мысли о ней. Но нет, всё не получается забыть о ней. Джозелин, она уже не та милая девочка, как он думал. Она надменная, властная, злая и корыстная… шлюха! И, наверное, спит со всеми, раз легко оказалась и в его постели с такой лёгкостью. И Паркер. Что она сказала мальчику, как она его воспитывает? Наверное, мальчик не желает видеть отца, потому что мать сказала ему «Он слуга, у нас не было никаких отношений. Нам он не ровня». Да, зачем такому богатому мальчику отец-дворецкий, позор его крови. Паркер наследник титула герцога. И… отец его слуга. Но он должен хотя бы знать его. Одевшись, Себастьян поднялся в комнату господина и застал того стоящим у окна в рубашке и штанах. Юноша не обернулся, лишь голова немного дёрнулась в сторону. — Ты что-то поздно, — проговорил Сиэль и шумно вздохнул, скрестив руки за спиной. — Простите, господин. — Мужчина поравнялся с господином и тоже взглянул в окно. Его бесили эти полосы от колёс на снегу. — Они уже уехали. — Мрак в голосе удивил. — Вы знали, что они уедут утром? — Себастьян развернулся к юноше и чуть подался вперёд, чтобы узнать всё. Его это мучило. И что-то ныло и стучало в груди. — А ты нет? — Сиэль тоже повернулся к дворецкому, и его озадаченный взгляд вперился в шею Себастьяна. Хитрая улыбка тут же погасла. — Ты переспал с поварихой? — Юноша сделал шаг вперёд. Мужчина представил себе полную женщину в летах, с румяными щеками и толстыми натруженными руками. — Нет, конечно, — помотал головой Себастьян. Юноша сжал руки в кулаки. А губы превратились в тонкую розовую полоску на бледном лице. Ноздри раздулись. — С горничной? — спросил он сквозь сжатые зубы и сделал ещё один короткий шаг к дворецкому. — Господин? Кажется, Сиэль за пятьдесят лет ни разу не выходил из себя. А сейчас, кажется, сходил с ума. — Скажи, что это была горничная, твою мать! — заорал Сиэль и набросился на Себастьяна, хватая за ворот его пиджака. — Паскуда! Что ты сделал?! Зачем ты опять это сделал?! Мальчик с силой тряхнул Себастьяна, и тот пошатнулся, еле удержавшись на ногах. Потом пощёчина. Звонкая, сильная, больная. На щеке остался алый след, но тут же пропал, как и царапины от пальцев Джозелин ночью, как и следы от его собственных когтей. Снова пощёчина, уже сильнее, и голова резко дёрнулась влево, потом вправо, и снова влево. Сиэль замахнулся, и удар пришёлся в грудь. Мальчик был силён, очень силён, но всё же был юношей, а не взрослым мужчиной. С рыком он бил дворецкого по голове, плечам и рукам. Следы моментально заживали, и это раздражало. Хотелось, чтобы больной синяк остался надолго, чтобы дворецкий почувствовал боль. И вдруг резкий выдох, изо рта прыснула кровь, и Сиэль остановился, видя, как кулак врезался в грудь дворецкого. Казалось, что-то хрустнуло под кулаком, а через мгновение Себастьян упал на колени и схватился за сердце. Сиэль снова замахнулся, но вдруг остановился, усмехаясь. Он отошёл на шаг и расхохотался, тоже падая на колени. Он хихикал хуже Гробовщика, пока не замер, наконец, и, вытерев слёзы, посмотрел на ничего не понимающего Себастьяна. — Ты сказал, — произнёс юноша, хлюпая носом, — что она не сообщила тебе об отъезде? — Нет. Сиэль снова хохотнул. — И переспала с тобой. — Он держался за живот, истерично и беззвучно хихикая. Это даже не было похоже на смех. Лишь прерывные тяжёлые выдохи. — Поразительно. Юноша поднял голову и уставился на ничего не понимающего Себастьяна. — Она умело отомстила тебе! И собиралась так, что никто и не услышал, а вместе с ней было ещё четыре шумных человека. Ох. — Он кое-как встал и выдохнул напоследок. — Ты просто, мать твою, придурок. Да простит меня Равенна. Я устроил всё это, чтобы вы поговорили по душам! — Юноша хмыкнул. — Души… демонов? А ты что сделал? — Затащил её в постель. — Вот именно! Хотя… это тоже умудриться надо было, она же ненавидит тебя сильнее всего на свете. — Я заметил. — Себастьян поднял взгляд. — Могу я идти? — Да, — кивнул Сиэль и с выдохом опустил голову. Мужчина развернулся на каблуках и пошагал к двери, вытирая рукой в перчатках кровь с уголка губ, а потом потирая место на груди, где было больно. В области сердца. Джозелин смогла вернуться домой только к девяти утра. Когда она уложила спать в тёплые постели Клауса и Лидию, пришлось улаживать ещё некоторые дела. В субботу утром пришло несколько счетов, и девушка, желая побыстрее освободиться и вернуться к сыну, снова села за свой стол. Ответила на пару звонков. Чёрт возьми, кому-то не спалось воскресным утром. Даже ей хотелось спать, ведь ночка вышла… бессонной. Подходя к дому, Джоз усмехнулась этой мысли. У неё не было времени, чтобы подумать обо всём. Только в машине, но тогда всё казалось таким нереальным, а в крови стучал адреналин. Сначала была странной мысль, что она убежала, быстро скрылась, очень тихо. И только когда она была свободна, удалось подумать. Она прогуливалась до дома пешком, очень долго, медленно. Джо наслаждалась прохладой воздуха, который не отвлекал от мыслей. И она поняла, что… окончательно запуталась в своих чувствах. Она ненавидела его больше трёх с половиной лет только за то, что он уехал, оставив её одну. Но теперь… она познала силу приказа и поняла, что он не мог иначе. Но он не сообщил об уходе, не писал, даже зная, что она не станет читать ни одного его письма. Это слишком сложно принять, но в любом случае он совершенно ничего не понимает в человеческих чувствах. И он не понял и не оценил её любви. И теперь она его не любит. Кажется… Кажется совсем! Девушка помотала головой и толкнула дверь своего дома. Как и всегда, он встретил её теплотой. Светом и уютом. Не смотря на ранний час, все ожили и занимались своими делами. Джо поставила сумку на пол и скинула с плеч пальто и повесила его у двери. Вдруг из кухни вышел Лука и улыбнулся девушке. — Утречко, Джо! — сказал он и подошёл к ней. Взял её сумку и осмотрел Джозелин. Мужская рубашка была неопрятно измята на ней. Воротник с одного края стоял, с другого лежал. А манжеты не застёгнуты. Снизу пропущена пара пуговиц, и виден живот и контур груди. — Отнести к тебе? — Нет. Я сама могу, спасибо, — улыбнулась она, кусая губы и краснея. Она, чёрт возьми, в мужской рубашке! Что можно подумать, когда она в мужской одежде, да ещё и на голое тело. И её не было две ночи. — Ты рано вернулась, — улыбнулся Лука. — На самом деле, мы ждали тебя вечером воскресенья. А не утром. — Так вышло. — Джо пожала плечами и пошагала наверх, взяв свои вещи. В коридорах было тихо. Ей оставалось только переодеться, наконец, помыться и показаться остальным. Но вдруг, когда девушка уже подходила к комнате, дверь сзади открылась, и к ней побежал мальчик, восклицая: — Мамочка! Девушка обернулась, кинув сумку, и присела на корточки, протягивая руки к сыну. Как же она соскучилась по нему! Почти двое суток она не видела его! Мальчик обнял её, и девушка уткнулась в его волосы, гладя по ним пальцами. — Я услышал тебя, как только ты зашла! — воскликнул сынок. — Я так скучал по тебе, мам. И вот ты здесь. — Да, милый. — Она посмотрела в его глаза, такие же зелёные, как и её. — Я здесь, и я так рада тебя видеть. Мальчик вновь прижался щекой к её плечу. — От тебя так пахнет, — шепнул он, вздыхая. — Так по-новому, но по-родному. Так приятно. Он оторвался и посмотрел на рубашку с каким-то непониманием. Но не предал этому значение. — Родной мой, как тут дела? — Всё хорошо. — Мальчик отвлёкся. — Мы сейчас идём пить чай, а потом играть в снегу. После вчерашней ночи стало тепло! Ты… может, хочешь присоединиться к нам? — Конечно, дорогой. — Девушка поцеловала его в лоб. — Только приму душ, пока вы пьёте чай. — С блинчиками. — С блинчиками… Давай, беги, малыш. Увидимся через полчаса. — Джоз поцеловала его в щёку и напоследок приобняла. Проводив его взглядом, она вновь взяла сумку и пошла к себе. Сейчас хотелось лишь душа. И покоя. Уладить все мысли и успокоиться. Хотелось понять, что ей и её сыну ничего не угрожает. Особенно Себастьян, которому теперь всё известно. Сняв рубашку, девушка сложила её в руках и снова поднесла к лицу. Это был любимый запах, о котором она мечтала столько времени. Она сохранит эту рубашку и будет помнить об этой ночи, как о самой прекрасной ночи, которая так странно началась и так странно закончилась. Спрятав рубашку под подушку, девушка села на кровать и стянула с себя сапоги и капри. Странно было находиться без нижнего белья, но, взяв халат и пару полотенец, девушка пошагала в ванную, где закрылась и, окунаясь вскоре в воду, почувствовала себя превосходно. И хоть запах Себастьяна сходил с её кожи, она не могла не заметить, как под водой она почувствовала, наконец, как мышцы рук и ног напряжены, и немного побаливает лоно, а под ногтями была кровь. Его кровь. Джо встала под струями воды и, проводя по шее и плечам, вызвала у себя в голове воспоминания о ночи. Неужели она думала, что ей противно будет его касаться? Нет, ничуть! Всё, что она испытывала, это наслаждение и приятную боль, судороги вдоль позвоночника и узел внизу живота, странные спазмы. Ни с кем такого не было, никогда. Только в то лето, когда она впервые провела с ним ночь. Ох. Девушка оперлась на стену и прижалась к всё ещё прохладной запотевшей плитке. Ей было хорошо этой ночью. Ей было… невыносимо хорошо с ним и не надо отрицать, что Равенна была права, говоря, что ни с кем она больше подобного не испытает. Больше никого другого она и не захочет! И Джо, распахнув глаза, шагнула на мягкий коврик и, выключив и спустив воду, потянулась к полотенцу. Она встала напротив зеркала и взглянула в зелёные глаза, которые стали темнее. Зрачки расширились, а губы заалели, ведь Джозелин их закусывала. Она мотнула головой, пытаясь не вспоминать о том, что испытала. Ведь не может быть, что после этого её отношение поменяется! Ведь так? Джоз провела полотенцем по плечу, затем по груди, и вдруг почувствовала некий дискомфорт. Она испытала нечто странное и убрала полотенце, посмотрев на шрам. Она просто уставилась на него, замечая что-то странное на розовой полоске шрама, которая явно выделялась на её бледной груди. И это привлекало её внимание. Проведя кончиками пальцев вдоль шрама, Джо почувствовала, что кусок нечувствительной кожи у начала начинает отпадать, словно корка болячки. Она потянула его и отрывала миллиметр за миллиметром, и на этом месте не появился новый шрам… Там была… чистая белая кожа. А шрам укоротился примерно на сантиметр. Но… как это могло быть? Джо судорожно проводила пальцами по новой коже, не веря в происходящее. Столько лет она старалась от него избавиться, царапая себе кожу и замечая, как шрам восстанавливается и остаётся таким же, как и был раньше. Но сейчас… Неужели он начинает заживать? Девушка улыбнулась, чувствуя неимоверную радость от этого чувства. Она натянула халат и снова провела по полоске розовой кожи самыми кончиками пальцев. Она хотела прочувствовать это. Через столько времени он начал заживать… Девушка с улыбкой смело вошла в комнату, топая босиком. Но тут её резко с глухим ударом прижало к двери, и Джозелин, прикрыв глаза, начала задыхаться, чувствуя, как смыкаются пальцы на её шее, а пятки, затем кончики пальцев отрываются от пола, когда затылок скользит по двери. Пытаясь собраться, она распахнула глаза и резко выдохнула, дрыгая ногами в воздухе. Он был страшен. Алые глаза, волчий оскал. Казалось, что перед ней сам Дьявол, так было ужасающе. Когти чуть впились в её кожу, когда рык оглушил: — Маленькая мстительная шлюха! Он был в ярости, сжимая её шею. И Джозелин почувствовала, как воздух медленно выходит из горла, и схватила его руку, стараясь причинить такую же боль. Она впилась когтями в его запястье, но, похоже, ему было абсолютно плевать. — Себ-басть-ян, — прохрипела она, снова дрыгая ногами. И вдруг звук открывающейся двери, семенящие мелкие шажки по ковру и стук. — Мам! — крикнул Паркер за дверью. Объятья пальцев ослабли, и девушка приземлилась на пол, но, не удержавшись, с шумом рухнула на колени. — Мама? — испугался Паркер, тарабаня в дверь. — Всё хорошо, малыш, — произнесла она, хрипя и хватая воздух ртом. Она прижала ладонь к шее. — Я сейчас переоденусь и спущусь. — Хорошо. — Он улыбнулся, выдыхая. — Я буду ждать. — И снова его шажки по коврам. Джо резко подняла голову, откидывая волосы с лица и, держась за дверь, встала и прокашлялась. Она уставилась на него и увидела удивление в алых глазах, в которых ещё тридцать секунд назад полыхал гнев. Когти его превратились в обычные чёрные ногти, а вместо трёх пар клыков, только одна. — Что тебе здесь надо? — спросила Джозелин, запахивая халат сильнее. Но он уставился на дверь, никак не отреагировав. — Ты говорила ему обо мне? — спросил он вдруг. — Нет. Я ему ничего не рассказы… — Почему? — тут же перебил он, но Джозелин, замявшись на секунду, позволила ему говорить дальше. — Это потому, что я слуга? Потому что всего лишь дворецкий, который недостоин мальчика, наследующего титул? — Ты бредишь, — покачала Джо головой. — Что ты ещё обо мне придумал? Сколько мужчин, по-твоему, я ублажала, а? И сколько мне говорить, что у меня кроме тебя никого не было, чтобы ты поверил?! И сколько доказывать, что я не надменная тварь, и что моему сыну будет плевать, если он узнает, что его отец дворецкий! — Она сжала кулаки и сделала смелый шаг к нему. — И я ушла не из-за мести и не из-за твоего статуса ничего не говорю Паркеру. А потому что я не знаю, как всего объяснить. Потому что ты… нереальный козёл! Она толкнула его в грудь. — Почему ты такой олух? — Она как-то устало выдохнула и плюхнулась на кровать, притягивая к себе колени. — Ты совершенно ничего не понимаешь, и даже пришёл сюда, чтобы обвинить меня в чём-то. А теперь задайся вопросом: похоже ли это на меня? — Подняв на него глаза, Джозелин скривилась от обиды. Потом снова опустила глаза и уставилась в пол. — Шлюха. Ну, конечно, что ещё можно было подумать о девушке, которая легла к мужчине в постель после проиграной шахматной партии. Наверное, только то, что я делаю это постоянно. Ты волен думать всё, что тебе хочется, но я… действительно почти не изменилась. Я старалась поддерживать образ… эм… зрелой образованной женщины и… матери-одиночки. По легенде отец Паркера умер, когда я была беременна, во время аварии. Но я всё ещё Джозелин Фройлих, и вовсе не шлюха. Никого не было. А Паркеру я говорила только то, что т-ты обидел меня ещё до того, как я узнала, что беременна, что я сильно любила тебя. Себастьян вдруг вздрогнул. — И? — И что я не знаю, где ты, а тебе неважно, что со мной. В принципе, я не лгала ему и говорила лишь то, что думаю на самом деле. И тебе о нём не говорила по той же причине. Потому что ты предал меня и мои чувства. Благо, они в прошлом. Так что он не… — Не думает, что я его бросил. — Себастьян глубоко рвано вздохнул. — Он знает, что я о нём и не ведал никогда… — Да как ты узнал-то? — Девушка вскочила. — Я немного думала об этом. Думала, что тебе мог сказать Сиэль после бала. Что ты мог вспомнить лицо моего сына, когда вы случайно встретились в Кардиффе, вы ведь так похожи! Или что ты нарыл информацию обо мне после того же бала. Но Рик… Он не мог тебе ничего сказать. Он любит меня! — А ты? Ты его любишь? — Я… я не знаю. — Покраснев, девушка обняла себя. — С тобой по-другому. Было. Раньше. Хотя, может, я повзрослела, и любовь тоже изменилась. Может, я всё-таки его люблю. — Она уставилась в стену. — Но он не мог сказать. — Он и не говорил. Она резко повернула голову в его сторону. Себастьян был каким-то хмурым и… злым. — Видимо, ничего не говорил. — Что ты имеешь в виду? — Иди и спроси у него сама. — Да нет его, — кинула девушка, опуская руки. — Он уехал на неопределённый срок, пишет и звонит иногда. — Она усмехнулась. — На самом деле, каждый день. Говорит, что не хочет быть таким, как ты, поэтому будет делать это всегда. — Его не-ет, — протянул Себастьян, будто только это и услышал. — Тогда я сам расскажу тебе, как я узнал. На балу, после того, как ты ушла, жнец показал и твою плёнку. И я, да и все остальные, видели твою жизнь после того, как ты… Она ахнула. Он там видел её… похороны, роды, её любовь к сыну, путешествия с Риком. Они могли увидеть… остальных демониц. — Зачем же было кончать с собой, Джози?! — Тебе не понять. Ты-то ничего не потерял, когда ушёл. — Она прикоснулась к своему шраму. Никакой боли. — А я тебя слишком сильно любила. Ты знаешь, как я отреагировала на то, что тебя нет? Мужчина напряжённо кивнул. — Мне тогда сказали, что я не доживу и до двадцати лет. Может, с моей способностью регенерировать быстро я и прожила бы дольше, но ребёнок… разорвал бы меня изнутри, высосав все силы. И ни мне, ни ему не выжить. — Ты скажешь ему? — Он снова вспомнил о ребёнке. — Паркеру. Обо мне. Девушка отступила на шаг. — Не думаю, что стоит так сразу. Его надо подготовить, он ведь маленький ребёнок! — Скажи ему! — взорвался Себастьян и снова зарычал. — Я хочу с ним познакомиться! — Слушай. — Она остановила его. — Ты заявился без приглашения в мой дом, хотел меня придушить, назвал маленькой мстительной надменной шлюхой и требуешь от меня моего сына! — Нашего. — Он мой сын, Себастьян! МОЙ! Ты пока ничего не сделал, чтобы он был нашим. Кроме как занялся со мной сексом, — прошипела Джо, сжимая кулаки сильнее в гневе. — Кстати, не беспокойся. Второй раз я от тебя случайно не залечу, и спасибо, что доказал, что процесс будет мне приятен, а не противен. — Что? — Уйди. — Она попыталась отпустить себя, но не удавалось. — Я хочу, чтобы ты ушёл. Она подняла на него гордый взгляд. — Нет. — Он не шелохнулся. — Тогда я… приказываю тебе уйти, — прохрипела Джо, видя, как глаза Себастьяна округляются. — Ты ведь служишь семье Фантомхайв. Я семья Сиэля. И я приказываю тебе – уйди! Он сделал шаг назад. — Да, — выдохнул он и добавил: — Миледи. Девушка плюхнулась на кровать и глядела, как он стремительно уходит. Подействовало! Она смотрела в стену мгновение. Что же только что произошло?! Он… дал ей объясниться, а сам толком ничего кроме обвинений и не сказал. Даже никак не отреагировал на её слова о былых чувствах. Былых… Девушка встала и прошла к шкафу. Нужно забыть об этом. Отнять сына он всё равно не сможет. Сиэль не позволит. Точно не позволит! Он ведь на её стороне, и не он сказал Себастьяну о Паркере. Так что всё в порядке. Нужно жить дальше… Вытерев слёзы, накопившиеся в уголках глаз, девушка вытащила одежду. — Вот и она, — протянула Клара, посмотрев на улыбающуюся девушку, что спускалась к ним. Выглядела она вполне обычно. — Опять в своих штана-ах. — Да. — Джо вздохнула, останавливаясь. — Я уж лучше голой пройдусь, чем в том, что ты мне там наготовила в пятницу. Это была подстава. Скарлетт захихикала, повторяя слово «голой», а Паркер молча опустил голову и немного покраснел. Клара же цыкнула и со словами «Что же с тобой делать?» протянула девушке её пальто. Они тут же пошагали на улицу, и Джозелин заметила, как Паркер сдвигает шапку со лба. Она снова натянула её, пряча мешающие волосы, потом коснулась пальцем кончика носа сына, и он рассмеялся, взяв девушку за руку. На прогулке она отвлеклась, разговаривая с Паркером. Они говорили обо всём, что его интересовало, и это помогало ей справиться с волнением. Позже они отправились в замёрзший сад и лепили снеговиков. Снег, подтаявший на солнце, был липким, и они веселились так, как ни в одну зиму раньше. Джозелин не забивала голову ненужными мыслями. Но, помогая Паркеру катать туловище снеговика, заметила вдруг чёрный силуэт где-то наверху. Она подняла незаметно глаза, и увидела Себастьяна, что стоял в своём чёрном фраке и смотрел то на неё, то на веселящегося сына, почти не мигая. А если… он будет так делать всегда? Приходить часто и смотреть на них? И если Паркер однажды заметит его. Благо, сейчас он был занят и увлечён лепкой снеговика. Без морковки. Но Джозелин заметила его, а значит, и мальчик сможет. Их сходство нельзя не заметить. Возможно, Паркер и не поймёт, кто перед ним. Он слишком часто отвлекается, но заинтересоваться загадочным человеком сможет. И что ей тогда отвечать? Усталых детей женщины несли домой на руках. Паркер, перебирая волосы Джозелин сырыми от растаявшего снега руками, почти дремал в её объятьях. Ресницы его чуть подрагивали. Поэтому он не видел дворецкого, что пристально глядел на них. Джо выдохнула с облегчением, оборачиваясь в последний раз, когда заходила в дом. Он стоял уже далеко – около соседнего дома. Но смотрел всё также пристально. Девушка помотала головой, отвечая на немой вопрос, и закрыла дверь. Мальчика она раздела и положила на кровать в его комнате. Он тут же уснул под тёплым одеялом. А сама она, поцеловав его в лоб, отправилась к себе. Снова плюхнувшись на кровать, она поставила локти на колени и уткнулась в ладони лицом. Позже услышала звонкий вскрик, и оказалось, что он принадлежал ей. Конечно, так мучили её мысли! Так тяжело… Клара вошла бесшумно и положила ладонь девушке на плечо. — Что случилось? — спросила она, и Джо, чуть опустив голову, зарылась в волосы пальцами. — Что-то в гостях? — Я была у Сиэля. — И что произошло? Сиэль? Почему он не приехал сам, ведь мы всегда ему рады. — Из-за его слуги, — прошелестела Джоз почти неслышно, а Клара ахнула. — Ты ведь помнишь, кто его слуга? — Себастьян. — Клара закусила губу и приобняла девушку. — У вас что-то произошло? — Конечно. Это же… Себастьян. Он… всё теперь знает. И, наверное, хочет отобрать его у меня. Я… — Девушка уткнулась женщине в плечо. — Это была лучшая ночь в моей жизни, я с ним… Я не знаю, почему я это сделала! Он был таким нежным, заботливым ко мне. Но я ушла, как он тогда, и теперь он зол. А я… все мои чувства, что я испытывала все эти годы, они просто исчезли, и я запуталась, ненавидеть мне его или любить! Я вспомнила, какими были мои чувства к нему, и я понимаю, что ненавидеть его сложно! Как бы я ни старалась! Он близко, а мне уже крышу сносит! — Это всё привычка, милая, — шепнула Клара. — Скорее всего, просто воспоминания идеализируют его, а ты не поддавайся. У меня было также. С первым мужем. — Она вздохнула и погладила рукой живот. — Когда умер он и наш ребёнок, я думать ни о чём не могла, кроме него. Думала, что никогда никого не полюблю больше, но пришла сюда… А тут Онни, такой заботливый и мягкий. За ним гоняется стройная одинокая молодая кухарка, а он косит на молодую безутешную вдову. — Она хихикнула, а Джозелин сквозь слёзы улыбнулась. — И я поняла, что мой муж был вовсе не идеальным и стоит обратить внимание на другого. Вот и ты. У тебя же есть любящий Рик. А от Себастьяна мы можем спрятаться. — Где? — удивилась Джо. — Да в поместье. Далеко его хозяин не отпустит, чтобы следить за тобой. Джо улыбнулась и кивнула, вытирая слёзы. Себастьян пришёл домой только к обеду. Он тут же увидел Сиэля, стоящего на лестнице. — Ну, что? — спросил он хмуро, как и всегда. — Я поговорил с ней, господин. — Себастьян кивнул, всё ещё шокированный увиденным. Приказ, потом его сын. Он такой счастливый и так на него похож! Даже эмоции те же. — Я хотел бы смотреть на них, когда они гуляют. — Нет. — Сиэль развернулся и пошагал наверх. — Ты же помнишь, что арендовали мы дом до воскресенья. Сегодня воскресенье и до вечера мы должны съехать. Собери наши вещи, мы уезжаем. — Что? — мужчина чуть не задохнулся.