Души демонов

Джоз устало откинулась на спинку стула и взглянула в потолок. Руки повисли, словно нитки, и девушка тяжело вздохнула. Наконец, всё прошло, и она может уехать в поместье. Ещё вчера она запланировала сделать это, но вовремя вспомнила, что обязана помочь Сеоне и Дженн с их проблемой. И с сегодняшнего утра всё пошло так быстро, так тяжело. Сначала пришли люди из Скотланд-Ярда, вместе с нотариусом, и все что-то спрашивали, всем было что-то нужно, но Сеоне и Дженн досталось ещё больше. Они уже спят, хотя ещё даже не обед. Но теперь всё в порядке, у них есть свой дом, в который они поедут уже завтра утром, деньги и сбывшаяся мечта. И всё в порядке. — Вот ты сидишь тут, такая усталая и некрасивая, а все мужики тебе под ноги бросаются. — Закинув ногу на ногу, проговорил Грелль, посмотрел на ногти и вальяжно раскинулся в кресле напротив. — О чём ты говоришь? — Она запустила руку в волосы и взглянула на жнеца устало. Что он вообще тут делает? И когда пришёл? — Надеюсь, тут никто не умер. — Нет. А говорил я о том, что всех мужиков ты у меня отбила. И Себастьянчик только о тебе и думал. И Уильям только и делает, что говорит о тебе, и Рональд хочет увидеть такую красотку. — Давно ты видел Себастьяна? «Почему я зациклилась на нём?» — спросила она у себя. — Давно не видел. Кажется, с какого-то дела в Кардиффе. Хотел навестить его сегодня, но дом их пуст. — Что? — Ну, особняк с такими воротищами! — Грелль развёл руками. — Они уехали оттуда вчера. Джозелин уставилась на него широко раскрытыми глазами. Что он сейчас сказал? Уехали оттуда? Это… Это же просто замечательная новость! Он больше не заявится к ней и не покажется её сыну. — Уехали, — повторила девушка, блаженно улыбаясь. — Это же просто потрясающе! Она вскочила со стула и подошла к Греллю. — Ты порадовал меня так сильно, как никогда. — Девушка подошла к жнецу. — Ты же мне друг и знаешь, что я никогда бы не засмотрелась на Уильяма, поэтому он твой. А с Себастьяном нас ничто не связывает, поэтому он… тоже твой. Можешь приставать к нему столько, сколько хочешь, когда будешь в Кардиффе в следующий раз. Только он… — Она помедлила, — теперь о сыне всё знает, даже приходил вчера и смотрел на него, когда мы гуляли. Я очень боюсь его… — О, не стоит, я знаю Себастьянчика. Своему сыну он плохого не сделает, как и тебе. Только вспомнить, как он смотрел на тебя в первый раз, когда я пришёл за тобой. — Он театрально вздрогнул, поставив ноги прямо. — Я чуть не заревел. Чудом ты осталась жива, а я не получил премии. Девушка подошла к столу и оперлась на него, скрестив ноги. — Это когда было? — В каком-то заброшенном здании. У тебя тогда были короткие волосы, такие лохматые и неухоженные. — Жнец поморщился. — Фи. Не мог представить, что Себастьяну нравятся такие… женщины. Раньше я его с такими не видел. Девушка нахмурилась, вдруг почувствовав странный укол гнева в груди. Как тогда… Когда Кэт говорила о нём с той присущей всем женщинам интонацией, когда восхищена или покорена мужчиной. Джозелин помотала головой, отбрасывая подобные мысли, и вновь посмотрела на жнеца. — Я помню, какой была тогда, и мне тоже не очень нравился мой облик. Куда лучше сейчас. — Девушка развела руками. — Но теперь мне никто не нужен. Кроме моего сына и безопасности. Но ты принёс мне прекрасную весть о том, что я его ещё долго не увижу. Я надеюсь, Сиэль позаботится об этом, хоть он немного утратил моё доверие, когда пригласил меня в дом, в котором был и дворецкий. Грелль резко встал. — У вас что-то было? — спросил он тихо. Потом поджал губы и хмыкнул, взревев: — У вас что-то было! Ну, почему всё всегда так! Джоз усмехнулась, радуясь, что не придётся объясняться со старым другом. Возможно, она смогла бы солгать, но ей этого не хотелось. Та ночь была шикарной, до сих пор коленки дрожали. Правда, всё хорошее стиралось под впечатлением вчерашних событий. Ей страшно, когда она думает о Себастьяне. Она не хочет, чтобы её сына забрали у неё, чтобы переманили. Ведь Паркер начал спрашивать об отце уже давно, и когда Себастьян появился бы, без лишних слов посвятил бы ему всё время. Мальчик полюбил бы Себастьяна за его обаяние, заботу, за интересные истории. Как и она в своё время. — Мне нужно в поместье. — Девушка прервала жалобные стоны и проклятья Грелля. — Мой сын сейчас наверху с горничной, все дела улажены, и я хочу спокойствия. Я планировала сбежать от Себастьяна туда, но раз он уехал… Да, просто отдохнуть там не помешало бы. Вдали от городской суеты и шума. Там не будет дорог, громких криков чужих людей по утрам, лишь пение птиц. Возможно, я останусь там до конца своего «отпуска», может, дольше. Там спокойно, безопасно. Хочется отдохнуть, наконец. Девушка отошла от стола и сделала пару шагов. — Всё в порядке, получается. — Она широко улыбнулась. — Мне больше ничего не угрожает. После обеда она садилась в машину, укутав сонного сына на заднем сиденье. Паркер, как обычно, заснул быстро, и Джозелин лишь ласково на него посматривала, когда приходилось останавливаться в пробках. Она думала лишь о том, как счастлива оттого, что Себастьян и Сиэль уехали. Жаль только, что Сиэль не заглянул к ним, чтобы повидаться с Паркером. Ведь малыш так скучает. Но всё уже хорошо, и Джо выдыхала с радостью и облегчением, когда ехала в поместье. Снег таял, и солнце радовало. Наконец, зима проходила. И пусть ей было не холодно из-за погоды, но кровь морозили все события, что произошли с ней. Три года тишины и вот… снова всё началось с самого начала. Остановившись на подъездной дорожке за воротами поместья, девушка осмотрела свой дом, в котором когда-то жила Элизабет, Сиэль и его родители. Она даже на секунду задалась вопросом, почему произошло всё то, что произошло? Почему убили родителей Сиэля, почему он стал демоном, почему Элизабет любила его? Если бы не всё это, не появился бы Себастьян, возможно, и она бы не родилась. Но потом она услышала сопение Паркера и поняла, что всё же не хочет ни о чём жалеть, ведь у неё есть её мальчик, ради которого стоит жить. И его надо защищать. Девушка заглушила мотор и откинулась на спинку сиденья, улыбаясь. Наконец, всё прошло. Столько напряжённых дней, столько пугающих минут, сводящих с ума! Кажется, голова шла кругом от водоворота событий, от воспоминаний. Джозелин дрожала каждый раз, когда вспоминала, как нервничала от каждого своего действия. Чего только стоил тот бал… Джо вспомнила их с Себастьяном танец. Как она захотела его тогда! Что уж скрывать, она будет хотеть его всегда! Спустя три года, спустя сотню лет. И от этого даже жутко. Но сейчас она свободна. Девушка вышла из машины, шумно хлопнув дверью, и Паркер лишь вздрогнул, но глаз не открыл. Поправив его шапку, она закутала сына в плед и взяла на руки как раньше, когда он был совсем крошкой, подхватив под голову, обняв. Она прижала его к себе и посмотрела на блаженную улыбку ребёнка. Пошагав к двери, она всё ещё любовалась им и видела в этом лице Себастьяна. Когда-нибудь они узнают друг друга, но, дай Создатель, нескоро. Задумавшись, Джозелин не заметила, как дома тихо. Не было ни чтения, ни переговоров. Только странное молчание, может быть, вздохи и сердцебиение, быстрое и взволнованное. Она открыла дверь, всё ещё глядя на мальчика, потом закрыла её, и глухой хлопок двери отдался эхом в просторном холле. И вот сейчас Джозелин с удивлением заметила, как тихо. Она быстро подняла глаза и наткнулась на взгляд удивительно красивых бордовых глаз. Потом на взгляд глаз синих, обычных серых, зелёных, голубых… Вся её семья была здесь и… Сиэль. И Себастьян. Женщины сидели на широком диване, а в центре была Клара. Что… происходит? И что здесь делают чужие? — Демоны, значит, — шепнула Клара осуждающе. Она помотала головой, цыкнув. — Ч-что? — спросила девушка, крепче прижав к себе свёрток из пледа. Её мальчик тихо завозился, и ей пришлось ослабить хватку. — Ты должна была сказать нам сама, Джозелин! — Клара вскочила с дивана, и Онни схватил её руку. Женщина метнула взгляд на Паркера и смягчилась. — Я всегда думала, почему за три года господин Сиэль ничуть не изменился. Не вырос ни на сантиметр, лишь причёски менялись. Но голос, рост, телосложение… Всё осталось прежним, Джоз. И сегодня утром они всё рассказали нам, но… Сердце Джозелин пропустило несколько ударов. Она всё ещё с шоком таращилась на Клару, которая смотрела на неё с горечью и осуждением. И всё ещё никак не могла понять, что происходит сейчас. Они… они выдали её! И выдали себя! Они предали… — Первый шок прошёл ещё утром. По крайней мере, у меня и у Онни. — Она с надеждой во взгляде сдержанно обернулась и посмотрела на мужа, который кивнул. — Но я всё никак не могу понять, почему ты не могла нам сказать сама. Девушка открыла рот, но выдавила лишь странный глухой звук. Во рту всё пересохло, казалось, она сейчас поседеет от страха и ненависти к своему брату, к своему любовнику. Они заявились к ней в дом без приглашения, рассказали всё её семье. Она потеряла будущее, она потеряла их любовь. Как они теперь будут смотреть на неё?! Со страхом? С недоверием? А к её сыну, как к отродью дьявола? Джозелин опустила голову, посмотрев на пухлые вытянутые губки сына. Вот он, его отец, здесь, стоит и смотрит на неё и на него. А она только что с облегчением думала, что всё прошло. Какое предательство! Сиэль… Что он делает? Она подняла на него глаза, но встретила лишь хмурый взгляд, как и обычно. Потом посмотрела на Себастьяна, резко мотнув головой, и побледнела. Он смотрел на свёрток в её руках. Нет! Они только что отобрали у неё семью, теперь хотят отобрать мальчика. Нет, никогда Джоз не позволит забрать её сокровище прямо у неё из рук. — Разве ты не видишь, Клара, что она в ужасе? — услышала она голос Виктора. — Да, — поддержала Лисса. — Позволь ей побыть одной или с Паркером немного. Пусть приведёт мысли в порядок, мы ведь и так многое узнали сегодня. — Онни приобнял жену. — Нам тоже не мешало бы отдохнуть или отвлечься от произошедшего с помощью своих рутинных дел. — Да. — Женщина кивнула, взяв себя в руки, затем потянулась к Джозелин. — Давай, я уложу его в его комнате, пока ты переодеваешься. Но девушка, кинув взгляд на Клару, в панике уставилась на Себастьяна и отпрянула, отворачиваясь. Она посмотрела на лестницу и пошагала к ней сама, посматривая на сына. Джозелин не сказала ни слова. Она пошла наверх и с радостью вспомнила, что в этом доме есть смежные спальни. Почему бы им с Паркером не занять одну из таких? И на третьем этаже девушка замешкалась. Она не знала, какие комнаты приготовила для них Клара. Её вещи они привезли ещё вчера, вещи Паркера тоже. Поэтому девушка стала заглядывать в каждую комнату, пока не наткнулась на просторную голубую спальню. Это была комната Сиэля. Поправив плед, она прошла внутрь и осмотрелась. Словно он всегда жил здесь. Уже был небольшой беспорядок, шкафы были заполнены вещами. Они… надолго приехали? Сглотнув, Джо повернулась к двери и вышла из комнаты. Возможно, когда все из страха уйдут, только Сиэль и Себастьян останутся с ней. И Паркер. Но зачем ей это без её семьи? Наконец, она нашла их комнаты, как раз смежные. Она уложила мальчика в его кроватку, переодев, поцеловала в лоб и задержала взгляд на его трепещущих ресничках. — Я не позволю им тебя забрать у меня. Обещаю, малыш, — шепнула она и снова поцеловала в лоб. И вышла в свою комнату. Тут было всё, как в сказке, всё, как она помнила. Светлая комната с огромной кроватью. Оставив дверь приоткрытой, девушка прошла к шкафу и сняла пальто, затем просто плюхнулась на кровать. Вся радость от новости Грелля прошла как давний сон. Она больше ничего не чувствовала. Лишь злость, обиду, гнев, ненависть, ярость… И снова страх. Но теперь он удвоился, ведь она ещё и семью потерять боялась. Интересно, а Грелль специально сказал ей, что они уехали или просто так? Ведь из-за его великой любви к Себастьяну, он мог сделать всё, что угодно. Но как они посмели приехать именно сюда? Как они посмели всё рассказать её самым близким людям? И всё разрушить… Всю её жизнь, всё, что она строила три с половиной года. Ворвались в привычное русло её жизни, жизни её друзей. А позже, когда Паркер проснётся, и в его жизнь. В дверь постучали, и девушка вздрогнула, уже зная, кто там. Клара приоткрыла дверь и просунула голову внутрь. — Я могу войти? — спросила она весело. — Конечно. — Девушка грустно кивнула и покосилась на дверь детской. Женщина прошла внутрь и подошла к кровати. Затем плюхнулась рядом с Джо и смело обняла её. Практически сгребла в охапку. — Прости, что я так резко надавила! — сказала она, почти рыдая. Она всхлипнула и сглотнула. — Просто этот шок… всё ещё отдаётся во мне. Представь, если бы к тебе заявился Сиэль вместе с тем, кого ты считала предателем, и оба рассказали всё, как есть. Конечно, Онни хотелось врезать им обоим, но что хрупкий человек против демона? — Ты права – ничто. Вы слабы против нас. — Да. Но… — Клара отпрянула. — Они не рассказали твоих причин скрывать это. — Что они вообще сказали вам? — Наверное, почти всё. Они рассказали, что всё началось с того момента, как пятьдесят лет назад Сиэль призвал демона, чтобы отомстить за смерть родителей. — Женщина ровно села и посмотрела в стену, словно представляла это. — Он был мальчиком двенадцати лет, женихом нашей госпожи Элизабет. И, по написанному судьбой сценарию, он сам стал демоном в свои тринадцать. И остановился в физическом развитии, но не в умственном. Он сказал, что как бы это не звучало мерзко, он любил Лиззи и сделал ей ребёнка – твоего отца, поэтому ты так похожа на него, на своего дедушку. Клара изогнула брови и взяла лицо Джоз в ладони. — И? — И поэтому ты тоже могла иметь ребёнка от демона, ведь твой отец… — Клара тяжело вздохнула, а Джоз кивнула, всё понимая. — И когда ты спрыгнула с моста, всё в твоей жизни переменилось. Мы… всё понимаем, и Себастьян сказал, что, оставшись человеком, ты умерла бы в родах или раньше. И ваш ребёнок не родился бы. Он сказал, что ты иногда убиваешь людей, которые мучаются в больницах, даёшь им освобождение. Это шокировало больше всего, но мы все выслушали это и первые минуты молчали. Потом расслабились, когда осознали, что те люди были больны. Как наш Уильям. Джозелин снова кивнула и посмотрела на свои руки. — Он догадался, — прошептала девушка. — Только считал он меня ангелом, а не демоном. Он знал, что я могу сделать его смерть приятной. И… я сделала. Он умер без боли, тихо в своей постели, хотя я ни за что не хотела убивать его. — Может, ты и мою душу заберёшь? — игриво сказала Клара. — Когда я состарюсь. Я хотела бы всегда быть с тобой. Джозелин в шоке уставилась на подругу. — Ты не боишься меня? — А чего бояться-то? — Клара пожала плечами. — Теперь ты стала свободнее и будешь рассказывать мне больше своих секретов. Всё, что гложет тебя изнутри. За всё это время ты не сделала ни одной ошибки, никогда не покушалась на наши жизни. С тобой мы чувствовали себя в безопасности, а Паркер держался по-взрослому сдержанно. Не как малыш, который всё хочет. И я уверена, что теперь мы просто будем друг с другом более откровенны. — Клара взяла руку Джозелин в свою. — У тебя чёрные ногти из-за твоей сущности, так? Девушка кивнула. — А метка на левой руке из-за Клауса? Снова кивок. — Паркер не так глуп, как может показаться? — Да, он очень умный. — И ты подчиняешься приказам Клауса, как Себастьян – приказам Сиэля? — Клара снова перевела тему. — Я знаю, что он поэтому ушёл тогда. Из-за приказа. Ты говорила сама, но я не поняла всей сути. Не могла понять. Потому что ты не сказала нам. — Но… что я должна была сказать? "Клара, Онни, семья… Я демон и могу сожрать любого, как только что сделала с проституткой". Так? Клара замешкалась и пожала плечами. Она вновь обняла девушку. — В любом случае, всё бы прошло, и мы бы поняли, как и сейчас. Мы бы поддержали вас с Паркером в любом случае. Но теперь я на стороне Себастьяна. — Что? Он ведь… хочет отнять у меня сына! — Выслушай его. Просто дай ему шанс выговориться. Он, похоже, не совсем понимает людские чувства но тот факт, что он ушёл из-за приказа, всё меняет. Правда, он говнюк и даже козёл! Но он демон. Знаешь, я думала об этом с самого утра. Обдумывала всё и решила, что вам стоит хотя бы дружить. У Паркера уже точно будет отец, но ему не понравится, что ваши отношения напряжены. Ты же хочешь его, я помню твоё вчерашнее поведение. — Он тогда заявился ко мне, и мы поругались, потому что он обвинял меня в распутстве, называл шлюхой и мстительной дрянью, и я до сих пор хочу ему сильно врезать. Да так ощутимо, чтобы у него сломалась челюсть! — Девушка сжала кулаки, всхлипывая. — Но я не позволю ему забрать у меня сына. Никогда в жизни. — Мы и не собираемся. В дверях детской со спящим сыном в руках показался Себастьян. Он с нежностью и теплотой смотрел на мальчика, покачивая его в своих больших руках. Джозелин на секунду открыла рот, подивившись этой картине. Высокий красивый мужчина и её сын, так похожий на него. Она всегда мечтала увидеть нечто подобное, всегда втайне от себя самой надеялась, что когда-нибудь мальчик и отец встретятся, и Себастьян признает своего сына и полюбит его. Он кинул нахмуренный взгляд на Клару, и та ретировалась, будто под приказом. — Я ничего не хочу от тебя слышать, — сказала девушка, сев ровно и вытерев слезу со щеки. Но гордого вида не получалось. — Кроме того, почему вы здесь? Вы хотите разрушить мою жизнь, отобрав у меня любовь моего сына и семьи? — Ни в коем случае, Джози. — Он вновь взглянул на мальчика, и этот любящий взгляд заставил её трепетать. Плечи её расслабились, и девушка опустила взгляд, чтобы не смотреть на эту картину. Хоть бы раз увидеть этот взгляд по отношению к себе! — Так странно, я держу в руках своего сына. Он сел в уютное кресло, умело держа мальчика в пижаме в своих руках. Перехватив его иначе, он провёл по румяной щёчке Паркера, убрав локоны чёлки. — Ещё несколько дней назад я даже не подозревал, что демоны могут размножаться, что и у них бывает такое чудо, как дети. А если бы и знал раньше, то вряд ли хотел бы ребёнка. — Он посмотрел на Джоз. — Спасибо тебе за него, Джози. Он потрясающий. — Не для тебя старалась. — Я знаю, — кивнул он. — Ты думаешь, что я зло вселенское. Что я отберу его. Но у нас с господином был другой план. — Какой? — тут же перебила девушка. Дворецкий улыбнулся. — Мы приехали сюда не для того, чтобы лишать тебя семьи. Я никогда не изучал людей, но мог сказать, что все они тебя любят. Не был уверен только… в горничных. Конечно, говоря всё, мы рисковали, но всё пошло как по маслу. Возможно, они будут отходить ещё несколько дней, но позже поймут всё. Они любят тебя и нашего сына, поэтому мы продлили твой срок пребывания с ними на… навсегда. Пока последний из них не умрёт. — И? — А насчёт мальчика… — Себастьян вздохнул. — Он мой сын. Моя плоть и кровь. И ему нужен отец, родной, а не тот, что бегает за мамочкой и готов терпеть ребёнка иногда. — Рик не такой, — сквозь зубы прошипела Джоз. — Он участвовал, когда я рожала. Он с первых минут знает Паркера и любит его. — Нет, Джози, он такой. А из-за неприязни Паркера к нему, он ещё больше раздражается, когда не может подобраться к тебе. — Вы не имеете никакого права говорить так о мужчине, который любит меня, вы не имели права врываться сюда, никакого! — Она вскочила и подошла к Себастьяну ближе. Паркер в руках дворецкого завозился и открыл на секунду глаза. Но, встретив тёплый взгляд бордовых глаз, ничуть не удивился. Лишь улыбнулся и снова уснул, устроив голову удобнее. — Я больше не буду слабой никогда, — рыкнула девушка, когда Себастьян вновь посмотрел на неё. — И своему сыну я скажу всё, как было, чтобы он узнал тебя с самой выгодной стороны! И тебе придётся постараться, чтобы он посмотрел на тебя с теплом и любовью. Она резко дёрнулась и аккуратно взяла мальчика у него из рук. Отвернувшись, Джоз вновь пошла к детской, но мягкий голос Себастьяна остановил её: — Не делай этого. — Себастьян встал и пошагал к ним. Он посмотрел на девушку с его сыном в руках. Каким красивым и любимым был мальчик. И какой растерянной и красивой была его мать. — Я никогда не сделаю ему ничего плохого. Пусть он ничего не знает обо мне, и я докажу, что могу быть хорошим отцом для него. Да, я облажался тогда, совершил ошибку с тобой, но для него я ещё могу стать родителем. Любимым родителем. Я ведь уже люблю его и чувствую, как тянусь к Паркеру. И хочу доказать, что ни в чём не повинен. Девушка вмиг растеряла весь свой пыл. Она глубоко и часто дышала, затем посмотрела на мальчика. Она кинула хмурый взгляд на Себастьяна, как бы говоря «Стой здесь», и отправилась в детскую, где вновь уложила сына в кроватку. Она присела рядом с ним и, глядя на румяные щёчки, думала, что ей стоит сделать? Дворецкий там, за дверью. И он ждёт её решения. Джозелин выдохнула. Она знала теперь, что никуда не деться от того факта, что теперь её жизнь и жизнь её сына поменяются. И для Паркера будет лучше, если он сам сложит впечатление о своём отце, а не с её слов. Да, уязвлена её гордость, но тут судьба её мальчика важнее. И девушка решила позабыть все свои обиды на время. Она встала с кровати сына и пошагала обратно, где Себастьян, раскинувшись в кресле, ждал её. Он был удивительно красив сейчас, но девушка откинула эту мысль и села на софу напротив него. — Хорошо, — сказала она тихо. — Я не стану говорить ему больше ничего. Так что всё только в твоих руках. — Замечательно, — улыбнулся мужчина. — Ты ведь не хочешь отобрать его у меня? — Ни за что. Я хочу, чтобы он считал меня настоящим отцом. Меня не было столько времени, но я хотел бы, чтобы все одинокие минуты стёрлись из его памяти. — Он подался вперёд. — Я хочу его. И тебя тоже хочу. Джозелин почувствовала, как дыхание спёрло. На секунду ей показалось, что её медленное сердце окончательно остановилось в груди, всё замерло, весь поток мыслей, её дыхание, её пульс. Она смотрела на него круглыми от удивления глазами и дрожала. — Почему Паркер, кстати? Мужчина закинул ногу на ногу. — Фамилия одного из врачей была Паркер. — Ты назвала его по фамилии? Почему не по имени? — Того врача звали Себастьян. — Джо пожала плечами, и мужчина всё понял. Он заметил, как она вся сжалась. — Я тогда не думала об именах. Я хотела назвать его Эдвард, но за несколько дней как раз умер Эдвард Мидллфорд, брат… — Леди Элизабет. — Да. И мне пришлось передумать. Роды начались неожиданно. За три с небольшим месяца до того, как я предполагала. У демониц в чреве дети быстрее развиваются. Поэтому примерно на шестом месяце рождается ребёнок. Он мал, как и человеческий, но уже развит, чтобы не погибнуть. Внутри ведь малыш колотит ножками и ручками. Он не может контролировать себя, поэтому это доставляет дискомфорт. К середине седьмого месяца удары становятся больнее, как мне сказали, поэтому малыш может навредить и себе и матери. — Я видел твои роды. — Себастьян перешёл на шёпот. — Это было страшное зрелище. Я пожалел, что не был рядом, поэтому хотел спросить, что ты переживала в те моменты. Девушка нахмурилась и помотала головой, и волосы небрежными завитками остались на её плечах. — Прошу. Я ведь должен знать многое о моём сыне и тебе. Я столько пропустил, а ты не позволяешь мне всё наверстать. — Это было жутко, — сдалась девушка. — И страшно. Некоторое время я чувствовала себя плохо, потому что сын поглощал много сил из меня. Я выглядела серой, жёлтой, слабой. И очень худой. Только живот был большим и толстым. Руки и ноги совсем слабы. И примерно в день нашей встречи в кабинете Сиэля всё поменялось. Я начала чувствовать себя хорошо, но мой ребёнок – нет. Он слабел внутри меня. Перестал шевелиться. Я предчувствовала что-то страшное, когда всё началось. Много крови на стуле, на ковре, на кровати. И очень больно. Мне сказали, что он умрёт, и я перестала хотеть жить. Хотела побыстрее расправиться с этим и умереть. И в тот момент, когда мне показали бившееся в конвульсиях маленькое кровавое тельце, я потеряла сознание. И это было страшнее всего. Но когда я проснулась утром, всё оказалось куда лучше, чем я думала. Он был жив, здоров, вполне крепок, и спал в своей кроватке рядом со мной. И как видишь, он до сих пор цветёт, а я почти не вспоминаю о тех ужасных мгновеньях. Себастьян кивнул. И в этот момент дверь за Джозелин скрипнула, и в комнату в забавной пижаме, сонно покачиваясь, вошёл Паркер. Они оба уставились на него, а мальчик переводил взгляд с матери на отца. — Привет, — сказал он, посмотрев на Себастьяна.