медленно-медленно взбирайся к вершине

      — Выходные? — Дазай удивленно смотрит на раскрасневшегося от беготни по агентству Ацуши, который искал свой телефон уже добрых минут пять. Тот, к слову, лежал на столе рядом с Дазаем, виднеясь из-под вороха бумаг. Помогать тигру, он, конечно же, желанием не горел, поэтому молча наблюдал за этим спектаклем, откинувшись на спинку кресла.       — Да, я попросил три дня, мне нужно съездить кое-куда, — Ацуши поднимает голову, встречаясь взглядом с Дазаем, сразу стушевавшись и вжав голову в плечи, — по делам, нужно съездить по делам.       Осаму задумчиво кивает головой несколько раз, скрещивая руки на груди и придавая лицу самый невозмутимый вид. По делам, ну конечно. Когда блондин наконец-то находит искомый гаджет, хлопая себя по лбу, Дазай улыбается, отталкиваясь ногой от пола, чтобы освободить проход между столами и машет рукой вслед выбежавшему из помещения парню. Едва не сбитая с ног Ёсано кричит ему вслед что-то не особо лестное, пообещав пересчитать все кости и Ацуши, извиняясь, наконец выбегает на загруженную людьми улицу, скрываясь в толпе.       Добравшись до выезда из города на автобусе, Ацуши сел на пустующую скамью под навесом, опуская тяжеленный рюкзак на пыльную дорогу. Облегченно вздохнув, он убрал лезущие в лицо волосы за ухо, поправляя спадающие с ушей наушники, прислонившись спиной к деревянному столбу. Он наблюдает за проезжающими машинами первые минут двадцать, потом просто поднимает голову, когда кто-то останавливался, и тут же опускал её, не увидев того, кого ждет. Когда на другой стороне дороги останавливается тёмная иномарка, Ацуши тут же вскидывает голову, садясь прямо. Со стороны водителя выходит Чуя, не прекращая при этом разговора по телефону, отчитывая кого-то так яростно, что это точно слышала вся округа, он обходит машину, открывая багажник и вытаскивая оттуда такой же набитый рюкзак, протягивает его подошедшему сбоку Акутагаве. Ацуши наблюдает за ними, вжимая голову в плечи когда рыжий мафиози поворачивается в его сторону, чуть прищуривая глаза. Брюнет коротко кивает, когда Чуя поднимает руку, садясь обратно в машину и, подхватив рюкзак, быстро переходит дорогу, оглядываясь по сторонам.       — Привет! — Ацуши подскакивает к нему навстречу, на секунду останавливаясь и затем, улыбнувшись, обнимает за плечи, прижимаясь сильнее, тут же отскакивая на пару шагов назад, громко вскрикнув от неожиданно раздавшегося гудка от проезжающей обратно в город иномарки. Акутагава слегка улыбается, закидывая рюкзак на одно плечо и протягивает руку в сторону Накаджимы, слегка сжимая его пальцы.       — Привет.       Ацуши тяжело вздыхает, взваливая свой рюкзак на плечи и догоняет ушедшего вперед Акутагаву, придерживая лямки руками. Рюноскэ, в отличии от него, был явно лучше подготовлен к их предстоящей внезапной вылазке, ради одних только походных ботинок на толстой подошве Накаджима бы продал, наверное, душу, или почку, что было более реалистичным. Он окидывает взглядом свои старые кроссовки, которые хоть и были удобными, но всё ещё смутно подходили под понимание походной обуви, и тяжело вздыхает, надеясь, что не сотрёт ноги в кровь. Вообще, идея подняться на гору Фудзи, или хотя бы выше первого горного отеля, была инициативой Акутагавы, который огорошил Ацуши на прошлой неделе таким внезапным предложением. Накаджима, естественно, согласился, он вообще соглашался на любые предложения со стороны портового пса, потому что времени на личную жизнь у него было ещё меньше, чем у Ацуши, а значит отказаться хотя бы один раз, было всё равно что согласиться не увидеть его еще примерно с месяц. Согласившись, и выпросив у непоколебимого главы агентства такие желанные выходные, Ацуши собрал в рюкзак всё, что могло хоть как-то попадать под список нужного, который он нашел в интернете, оставив на Рюноскэ еду и прочие мелочи, все оставшиеся дни обговаривая какие-то мелкие детали по смс-кам. Ацуши тепло улыбается и снова чуть прибавляет шаг, поравнявшись с задумчивым брюнетом и аккуратно касается кончиками пальцев его руки, улыбаясь шире, когда прохладные пальцы переплетаются с его собственными.       В туристическом автобусе душно, блондин буквально торчит головой в окне, отмахиваясь от прилетающих в лицо жуков и сотню раз жалеет, что отказался от предложения Акутагавы, чтобы их довезли до самой горы на машине. Ацуши бы наверное умер от стыда под тяжелым взглядом голубых глаз главы исполнительного комитета, всю дорогу пытаясь слиться с обивкой салона, или и вовсе заполз бы куда-нибудь за кресло, стараясь не издавать ни звука. В том, что вёз бы их именно Чуя, он ни на секунду не сомневался, хотя тот как-то странно относился к неожиданно появившейся связи двух бывших врагов, но ничего не говорил, только закатывая глаза и прожигая Ацуши таким взглядом, что ему тут же хотелось упасть на землю и клятвенно уверять, что он ничего плохого не сделает и не задумал чего-то ужасного. Сидящий рядом Рюноскэ скрестил руки на груди, закрыв глаза и чуть сползая вниз по сидению, прислонил голову к плечу Ацуши, которого от этого чуть не разорвало на миллионы кусочков. Он аккуратно убрал упавшую на лицо темную прядь, заправив её за ухо и улыбнулся, разглаживая пальцем появившуюся складку на лбу брюнета.       Накаджима сам успел задремать пока они ехали, прислонившись щекой к тёмной макушке, пару раз зарываясь носом в мягкие волосы, слыша недовольное, тихое мычание в ответ. Они вышли из автобуса с небольшой группой туристов, останавливаясь подальше от скопившихся людей. Погода была пасмурная, но дождя точно не должно было быть, поэтому Ацуши не особо беспокоился по этому поводу, полностью доверив все организационные вопросы Акутагаве. Брюнет достал из рюкзака плотную тёмную кофту, надевая её поверх свободной футболки, Ацуши тоже решил последовать его примеру, зная что температура у их первой остановки может быть намного ниже, чем сейчас.       Они выбрали один из самых лёгких маршрутов, пропустив вперёд группу туристов. Акутагава заставил его выполнять достаточно простые упражнения, чтобы подготовить и разогреть мышцы, сказав, что тащить его до самой вершины на спине не собирается, если тот свалится посреди дороги. Ацуши обиженно фыркал и бубнил что-то под нос, но повторял всё, что делал Рюноскэ, даже не особо запыхавшись. Подниматься было не очень тяжело, Ацуши чувствовал разницу в воздухе, но пока не слишком явно, дышал ровно и шёл в одном темпе, стараясь не отставать. Акутагава рассказывал ему легенды и какие-то интересные факты, пряча улыбку в уголках губ от горящих восторгом глаз: Накаджима ловил каждое его слово, удивленно вздыхал и возмущался, ярко реагируя на каждый факт и события, дающие основы для возникших легенд. Он с восторгом смотрел на горную местность, скакал с валуна на валун, рассматривая толстые корни деревьев, теряясь взглядом в зелёных кронах, подёрнутых лёгкой дымкой утреннего тумана. Акутагава молча наблюдал за ним, помогая взбираться на огромные камни, слегка поддерживая за спину, чтобы тот не свалился от очередного приступа восторга, потому что рядом пробежала какая-то мелкая живность.       До горного отеля они добрались ближе к вечеру, солнце ещё не успело зайти, но уже ощутимо похолодало. Бронировать места нужно было заранее и благо, что Рюноскэ об этом знал, поэтому проблем с этим не возникло. Они оставили вещи на хранение, видимо хорошо знакомому с Акутагавой работнику, потому что тот сразу заметил его, подбегая и помогая устроиться. Ацуши наблюдал за этим из-за спины молчаливого брюнета, перекатываясь с пятки на носок, засунув руки в карманы тёплой толстовки. Забрав из рюкзака нехитрый ужин, Акутагава повёл его немного в сторону от зданий отеля, уходя наверх к деревьям. Они пришли к длинным столам, сделанным из грубого дерева, с такими же вбитыми скамейками рядом, их всего три или четыре, Ацуши не особо всматривается, потому что они все пустуют. Акутагава опускается за тот, что находится дальше всех от тропинки и ближе к лесу, раскладывая на столе завернутые в тонкую бумагу бутерброды и сладости, разливает крепкий чай по небьющимся кружкам и протягивает одну их них Ацуши, который тут же обхватывает её замерзшими ладонями.       — Ты не в первый раз сюда приходишь, да? — блондин дует на темную жидкость, делая аккуратный глоток и прикрывает глаза, чувствуя как сладкий чай приятно согревает изнутри. Акутагава кивает, подпирая голову ладонью.       — Был пару раз, — как всегда немногословен. Ацуши улыбается, получает в ответ лёгкую улыбку и, довольно хмыкнув, кладёт голову на плечо рядом сидящего брюнета, вытягивая ноющие ноги под столом.       Ацуши наблюдает за темнеющим небом, раскатывая по языку маленький кусочек шоколада, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Рюноскэ, который в ответ чуть сжимал его руку. Вдоль тропинки по очереди зажигались фонари, обозначающие дорогу, их свет еле-еле доходил до них, позволяя рассмотреть сидящих только с достаточно близкого расстояния. Накаджима глубоко вдыхает, задерживая дыхание на несколько секунд, наслаждаясь ощущением прохлады и характерным запахом леса, наконец позволяя себе не думать о работе в агентстве, о куче проблем, ещё не решенных и только-только намечающихся. Он обнимает руку Акутагавы, трется холодным кончиком носа о тёплую щеку, опускает подбородок на его плечо и закрывает глаза.       — Замёрз? — блондин мотает головой, закидывая всё ещё ноющие ноги на колени брюнета. Акутагава коротко хмыкает, опускает руки на затянутые в мягкие спортивные штаны ноги и аккуратными движениями разминает мышцы. Кажется, Ацуши попал в рай, не иначе.       Он опирается на руки, чуть откидываясь назад, и довольно улыбается, чувствуя, как постепенно расслабляются гудящие мышцы под чужими ладонями. Акутагава проводит руками по всей длине ног, от ладоней расходится приятное тепло, он притягивает Ацуши обратно и коротко целует в мягкую щеку. Блондин улыбается, обнимая его за шею, смеётся от череды быстрых поцелуев, покрывающих лицо и довольно вздыхает, отвечая на долгожданный поцелуй. Акутагава целует совершенно не спеша, медленно сминает тёплые губы, ловит короткие вздохи и улыбается, проводя ладонью от колена до бедра, чуть сжимая пальцы. Ацуши от всего этого окончательно млеет, зарывается пальцами в мягкие волосы и льнет всем телом, стараясь прижаться ближе. Он разрывает поцелуй на секунду, почувствовав как его настойчиво подталкивают, усаживая на колени. Ацуши заливается краской, кладёт ладони на плечи Рюноскэ и радуется полумраку, скрывающему то, насколько он смущен. Он бросает короткий взгляд на тропинку, сидя как раз лицом к ней, опускает голову, почувствовав крепкую хватку пальцев на подбородке и оказывается втянутым в новый поцелуй. Акутагава обнимает его за пояс, проводит ладонями по спине, чуть сжимает пальцы на основании шеи, скользнув языком в приоткрытые губы. Ацуши сжимает его плечи, поднимается ладонями до шеи, зарывается пальцами в волосы и возвращается обратно, обхватив лицо брюнета ладонями. Он отстраняется, тут же целуя в лоб, между бровей, скользит кончиком носа по щеке, опускаясь к шее, вдыхая уже привычный запах, который узнал бы из тысячи, оставляет короткий поцелуй аккурат на бьющейся жилке и смотрит в светлые глаза, поглаживая большими пальцами изученное вдоль и поперёк лицо. И когда он только успел так сильно провалиться на самое дно своих чувств, совершенно не представляя, что будет делать без этого дикого пса в своей жизни? В груди приятно щемит от какого-то осознания, что он для него что-то значит, позволяет к себе прикасаться, целовать и находиться рядом. Ацуши прижимается к нему в каком-то странном порыве, стискивая в объятьях и смеется от легкого тычка в бок.       Акутагава медленно водит ладонями по его бёдрам, сжимает пальцы и снова целует, почти сразу же отстраняясь, опускаясь поцелуями к шее. Ацуши судорожно вздыхает, наклоняя голову вбок, зарывается тонкими пальцами в тёмные волосы на затылке, притягивает ближе, чувствуя горячий язык на прохладной коже. Он не сдерживает стона, когда зубы сжимают мочку уха, мазнув перед этим по раковине языком, тут же закрывая рот ладонью, чуть отстраняется и смотрит на Акутагаву осуждающим взглядом. Ацуши готов поспорить, что в серых глазах пляшут черти, а лёгкая улыбка не предвещает ничего хорошего. Брюнет отводит его руку от лица, целуя пальцы, проводит языком до запястья и обратно, скользнув между пальцев. Ацуши всего простреливает резкой волной возбуждения, которая заставляет кровь гудеть в ушах.       — Грязные же руки, Рю, — он произносит это шёпотом, боясь не сдержать дрожи в голосе и коротко стонет, наблюдая как большой палец исчезает в теплоте рта, — господи.       Ацуши не знает как это назвать, но в груди от каждого действия Акутагавы поднимаются такие волны удовольствия, накрывающие с головой, что иногда он начинает бояться в один момент просто-напросто захлебнуться от очередного стона, вырвавшегося из груди. Он прижимает горячий язык, медленно вынимая мокрый от таких манипуляций палец, проводит по нижней губе, чуть оттягивая и почти вымученно стонет, замечая на себе тяжёлый взгляд светлых глаз. В этот раз он целует его сам, жадно и глубоко, обхватив лицо ладонями, дышит тяжело через нос и прижимается бёдрами, чтобы ещё ближе и теснее, чувствуя как от этого движения по позвоночнику поднимаются разряды возбуждения. Ацуши отстраняется, облизывает губы, зарывается пальцами в волосы, тянет вниз и прижимается губами к открывшейся шее, прикусывая тонкую кожу. Тихий стон заставляет вздрогнуть всем телом, он опускается ниже, проводит дорожку языком по чуть солоноватой коже, снова кусая, у самого основания, сильнее сжимая зубы. Акутагава резко выдыхает, сжимая пальцами бёдра Ацуши, мотает головой и одним движением поднимает удивлённо вздохнувшего блондина, усаживая его на стол, устраиваясь между разведённых ног       — Стой-стой, ты что делаешь? — вместо ответа Ацуши получает ещё один тягучий поцелуй, от которого все внутри скручивает в тугой узел. Акутагава сжимает тонкую шею сзади у основания, массируя, зарывается пальцами в волосы, наблюдая как блондин весь выгибается навстречу, постанывая в поцелуй.       — А на что это похоже? — Накаджима дышит тяжело, облизывает губы и сжимает его коленями, обхватив руками за шею.       — Мне кажется это слишком, Рюноскэ, там же внизу люди, — брюнет хмыкает, сильнее сжимая пальцы на бёдрах, вызывая тихий стон.       — И что? Думаешь, мне не всё равно? — прохладные пальцы пробираются под футболку, заставляя вздрогнуть от контраста, поглаживая горячую кожу и поджимающийся живот.       — Кто-то ведь может подняться, — Ацуши срывается на громкий стон, прикусывая костяшки пальцев, заваливаясь назад, успевая опереться на одну руку. Пальцы опускают мигом затвердевший сосок, нежно обводят по кругу и снова сжимают, вырывая заглушенный стон.       Акутагава задирает светлую толстовку, проводит языком по поджавшемуся животу, прикусывает тонкую кожу на рёбрах и поднимается выше, обхватывая губами второй сосок. Ацуши тянет его за волосы вверх, царапнув ногтями кожу головы, целует, сразу сталкиваясь языками в немой борьбе и обхватывает ногами за пояс. Брюнет резко двигает бёдрами навстречу, прижимаясь пахом, чувствуя чужое возбуждение и утробно рычит, сжимая зубами мягкую губу. Накаджима выпрямляется, дышит тяжело и часто, вылизывает его шею, кусает и оставляет цепочку маленьких следов, втягивая нежную кожу ртом, срывая с приоткрытых губ тяжёлые стоны. Рюноскэ накрывает рукой его член через штаны, сжимая, на что блондин громко и сладко стонет, сжимая зубы на его плече. Он пробирается пальцами под плотную резинку, чуть оттягивая её в сторону, гладит выпирающие косточки и чуть спускает мягкую ткань.       Ацуши как-то резко вдыхает, упираясь руками в плечи Акутагавы, резко отталкивая и заставляя этим движением опуститься на деревянную скамью. Блондин тут же слезает со стола, опускаясь с ним рядом и только тогда Рюноскэ слышит приглушенные голоса за спиной. Он спокойно тянется за термосом, наливает чай в кружку и медленно пьёт ещё горячую жидкость, коротко кивнув проходящим мимо туристам. Они что-то спрашивают про дорогу, Акутагава отвечает совершенно спокойно, указывая нужную сторону, пока сидящий рядом Ацуши готов под землю провалиться, сжимая ноги, и чувствуя, как горят лицо и уши. Возбуждение все ещё тяжёлым камнем лежало на груди, накатывая сильнее с каждым движением ног, Накаджима закусывает подушечку большого пальца и смотрит вслед уходящим людям. Когда они скрываются вверх по тропинке, Ацуши слышит тихий смешок, тут же ударяя Рюноскэ в плечо, отчего тот смеётся уже более явно.       — Смешно тебе? — он шипит сквозь зубы, снова бьёт и зарывается пальцами в волосы, — ты чертов извращенец.       — Я знаю, — Акутагава пожимает плечами, допивает чай, убирая кружку с термосом в сумку, — один раз живём, да?       — Идиот, — Ацуши качает головой, хмурясь, когда чувствует чужую ладонь на бедре, смотрит на улыбающегося брюнета и медленно, с нажимом произносит, — нет.       Как будто его хоть когда-то слушали. Накаджима даже понять ничего не успевает, когда Акутагава наклоняется вниз, умещаясь в расстоянии между столом и скамьей и опускается на колени, разводя в стороны его ноги. Ацуши удивлённо вскрикивает, упираясь руками, порываясь встать, но оказывается быстро прижат обратно.       — Не смей, слышишь? Рюноскэ! — он несдержанно стонет, когда зубы смыкаются на чувствительной коже бедра, зарывается пальцами в тёмные волосы, пытаясь вытянуть парня обратно, но делает только хуже, буквально утыкая брюнета носом в собственное возбуждение.       Акутагава прижимается губами и даже плотная ткань штанов не помогает, Ацуши мычит, прикусывая нижнюю губу и запрокидывает голову, на секунду зажмурившись. Кто там говорил, что он замёрзнет ночью? Попробуй тут замерзни, черт возьми. Он чувствует, как штаны тянут вниз и коротко выдыхает, словно смирившись, чуть привстав, позволяя спустить нагревшуюся ткань. Акутагава снимает свою кофту, обязывает её вокруг пояса Ацуши, усаживая его на неё и улыбается в ответ на смущенное фырканье сверху. Он проводит носом по внутренней стороне оголившегося бедра, подхватывает под коленом, отводя ногу чуть в сторону и проводит языком, довольно улыбаясь от тихого стона. Ацуши закрывает лицо руками, упираясь локтями в стол и зарываясь пальцами в собственные волосы, сжимает их у корней. Когда горячий язык одним размашистым движением проходится по всей длине ноющего члена, он кусает себя за ладонь, сгибаясь, утыкается лбом в стол, чувствуя поднимающиеся от низа живота спазмы, из-за которых все тело дрожало как лист бумаги на ветру. Акутагава обхватывает губами головку, обводит языком, слыша громкий всхлип и медленно двигает головой вниз, прижимая дрожащие ноги к скамье. Ацуши кажется вообще забывает как дышать, он чувствует как сокращается чужое горло вокруг, когда Акутагава сглатывает накопившуюся слюну, и цепляется пальцами за его волосы, оттягивая назад и тут же резко подаётся вперёд, слыша глухой стон. Он смотрит вниз, ловит совершенно бесстыжий взгляд стальных глаз и продолжает двигаться в горячем рту, замечая как от этого черти в глазах напротив не просто пляшут, а уже вовсю бегают и прыгают, хлопая в маленькие ладошки. Что за идиотские метафоры, господи. Ацуши закрывает глаза ладонью, прикусывает губу и вбивается в расслабленное горло ещё пару раз, прежде чем уткнуться лбом в прохладное дерево, с протяжным стоном изливаясь, сжимая пальцами тёмные волосы, крупно подрагивая. Акутагава гладит его по ногам, сглатывает терпкую жидкость, ждёт, пока Ацуши не перестаёт дрожать и только тогда выпускает опадающий член изо рта, поднимаясь. Накаджима устало смотрит как брюнет облизывает губы, проводя пальцем в уголках и тяжело вздыхает, утыкаясь лбом в скрещенные на столе руки.       — Как же я тебя ненавижу, — Акутагава тихо смеётся, обнимает его за плечи и целует в макушку.       На утро Ацуши уже не хочет идти ни на какую вершину, посылает брюнета к черту и с пылающим лицом упрямо спускается вниз. Акутагава не отстаёт, всю дорогу молча следуя за ним, улыбаясь и уворачиваясь от скользящих ударов. В отместку Накаджима, как только они возвращаются в ближайший город, идёт к первым же горячим источникам, прекрасно зная, как Рюноскэ их не любит. Тот только закатывает глаза, оплачивает комнату на сутки и остаётся в ней, пока Ацуши возиться в горячей воде, довольно жмурясь от ощущений. Он возвращается в комнату почти через час, вытирая волосы полотенцем, осматривает пустую кровать и успевает только нахмурится, прежде чем его опрокидывают на свежие простыни.       Акутагава на этот раз не церемонится, целует жадно, прикусывает мягкие губы, языком вытворяет такие вещи, от которых Ацуши начинает задыхаться, цепляясь пальцами за его плечи. Он распахивает тонкий халат, целует ещё горячую, распаренную кожу, слизывает солёные капельки пота и кусает, оставляя цепочки расцветающих следов на бледной коже. Накаджима выгибается навстречу, не сдерживая рвущиеся стоны, раздвигает ноги, обхватывая ими за пояс, скрещивая лодыжки, и прижимаясь ближе к горячей коже. Он чувствует как пальцы размазывают прохладную смазку и стонет, на секунду задерживая дыхание, когда Акутагава вводит сначала один, аккуратно двигая им, почти сразу же проталкивая второй. Ацуши подаётся бёдрами навстречу, сжимается, когда подушечки пальцев находят пучок нервов, надавливая, и прогибается в пояснице, громко простонав что-то неразборчивое.       — Прости, что? — Акутагава улыбается как дьявол, добавляет ещё один палец и медленно двигает ими, чуть разводя и задевая чувствительную точку, будто специально, через раз. У Ацуши перед глазами всё плывёт, в груди невыносимо давит, а внизу живота так сильно тянет, что ему кажется, будто он вот-вот разорвётся на части. Он судорожно вздыхает, цепляясь дрожащими пальцами за плечи нависшего над ним брюнета, сглатывает скопившуюся слюну и смотрит прямо, чуть нахмурившись.       — Прекрати меня мучить, — пальцы внутри вновь задевают простату, вырывая громкий всхлип, — пожалуйста.       — Пожалуйста что? — он издевается над ним, произносит это, едва касаясь своими губами его и улыбается, сгибая пальцы внутри.       — Пожалуйста, — Ацуши еле-еле дышит, дрожит всем телом и зажмуривает глаза, чувствуя как горячие слезы, от слишком сильного удовольствия, скатываются по вискам, он пытается хоть как-то выровнять дыхание, дышит носом, но от этого только сильнее кружится голова, — возьми меня уже, не заставляй повторять это снова!       Горячая волна стыда, от своих же слов, заливает его с ног до головы, но Ацуши тут же теряет это ощущение, потому что его резко переворачивают на живот, заставляя встать на четвереньки. Акутагава входит практически сразу, придерживает за талию, сжимая пальцами, и низко стонет, начиная вбиваться в податливое тело. Ацуши сжимает пальцами простыни, стонет в голос, даже не пытаясь как-то заглушить эти звуки, всё равно уже ничего не поможет. Он громко вскрикивает, когда его поднимают, прижимая лопатками к груди, Акутагава обхватывает его поперёк груди, опуская до конца. Ацуши садится на чужие колени и глухо стонет от распирающего чувства заполненности, сердце грохочет в груди как ненормальное и он чуть привстает, слыша одобрительную ухмылку у самого уха, начиная двигаться самостоятельно, держась за обхватившие его руки.       Ацуши кончает первым, туго сжимаясь вокруг, откидывая голову на плечо и вздрагивая всем телом, переплетая их пальцы, прижимая руки к вздымающейся груди. Рюноскэ хватает пары глубоких толчков, он замирает, вжимаясь лбом в его плечо, блондин чувствует как по бёдрам стекают тёплые капли, когда он выходит, опуская его. Накаджима валится на кровать, поджимает ноги, прижимает ладонь к груди, пытаясь отдышаться. Акутагава ложится рядом, накрывает дрожащего парня одеялом, обнимая со спины, утыкаясь носом в спутанные пряди на затылке, опаляя вспотевшую кожу горячим, тяжёлым дыханием.       Они съезжают утром следующего дня, Ацуши краснеет под внимательным взглядом женщины за стойкой, и молча плетётся за невозмутимым Акутагавой вплоть до остановки. До въезда в город они доезжают на том же автобусе, Накаджима всю дорогу спит у Рюноскэ на плече, обхватив руку ладонями, морщась во сне от каждой кочки. Брюнет смотрит на расслабленное во сне лицо и улыбается, утыкаясь носом в мягкие, светлые волосы. Они сидят на остановке ещё битый час, Акутагава покупает им обоим простое мороженое на палочке, наблюдает за Ацуши, который, замечая его взгляд, заливается краской, бьёт в плечо и демонстративно откусывает крупный кусок под тихий смех. За Рюноскэ приезжает Чуя, вымотанный донельзя, с залегшими тенями под глазами, он молча закидывает оба рюкзака в багажник, таким взглядом окинув только подавшего звук Ацуши, что тот давится так и не высказанными словами. Акутагава садится с ним сзади, хлопает по плечу, и усмехается от растерянно-смущенного выражения лица блондина. Чуя курит, опираясь бедром о капот машины, что-то читает в телефоне и закатывает глаза, раздражённо фыркнув. Он довозит Ацуши до квартиры, просит заткнуться, когда блондин благодарит его и, отдав рюкзак, подталкивает в спину, мол, топай давай, глаза б мои тебя не видели.       Ацуши приходит в агентство с отличным настроением, он выспался, успел позавтракать в кафе и поговорил с Акутагавой, у которого на заднем фоне снова на кого-то кричал Чуя.       — Доброе утро! — Накаджима ураганом врывается в помещение, опускаясь в кресло рядом с Дазаем.       — Доброе-доброе, — Осаму полулежа сидит в кресле, закрывая глаза ладонью, откровенно засыпая, — как прошли твои выходные?       — Отлично! — Дазай беззлобно фыркает, окидывая взглядом довольного, буквально светящегося энергией Ацуши и качает головой, замечая проглядывающие цепочки укусов у основания шеи. Он машинально прижимает ладонь к своей, замотанной свежими бинтами, шее и улыбается, прикрыв глаза. Ацуши что-то говорит, активно жестикулируя, но Дазай его не слушает, закрывая глаза и позволяя себе эту малую толику сна за последние пару дней.