Долг Короля

      Он ее не знал, но он уже ее ненавидел. И за эту не оправданную, жестокую и слепую ненависть он презирал себя. Разговор с Двалином лишь ненадолго помог ему потеряться в своих мыслях и забыть о ненависти. Но после, все вернулось…       Тревога не покидала его. И он сам не мог понять, чего тревожился. Будущего боялся? Или боялся, что сможет быть счастлив? Или того, что будет надеяться на счастье, а оно не случится, и он будет разочарован? Или же он просто думал о том, что не имеет права на это счастье – что бы там Двалин не говорил. Он привел на смертельную погибель двух своих самых родных гномов. Какое он после этого имеет право быть счастливым сам?       Он убил их. А убийце место на плахе.       И пусть он король. Его плаха может быть совсем иная. Его плаха – вечные терзания и сомнения. Его плаха – до конца своих дней оплакивать племянников и бежать от счастья.       Никакой любви. Никакой попытки полюбить. Ребенок – лишь наследник.       Никак иначе.       Никак.       Плаха.              Он не вышел встретить свою невесту, когда она приехала. Они с Двалином сидели в кабинете и обсуждали новые проекты, когда им объявили об этом. И он лишь велел проводить девушку в приготовленные для нее комнаты.       – Тебе не интересно посмотреть какая она?       – Нет, – промолвил Торин, опуская голову и делая вид, что его больше интересуют карты Эребора, чем этот разговор.       – Что она о тебе подумает? – улыбнулся Двалин.       – Какая мне разница, что она подумает обо мне? Она не может мне отказать, и родит мне наследника. Все остальное…       Двалин смерил Торина долгим взглядом, которого Торин хотя и не видел, но почувствовал. Двалин понял, что-то изменилось в Торине. И его прежней готовности быть счастливым как ни бывало.       – Что случилось?       – А что случилось?       – Почему ты не хочешь ее увидеть? Познакомиться с ней… ты ведь сам торопишься справить свадьбу до прибытия гномов из Синих гор…       – Тороплюсь, и что? Свадьбу сыграем как только сошьют платье. В любом случае. Все остальное…       И он снова оборвал свою речь на этой фразе. Так и не сказав – что все остальное.       – Но как же… ты ведь должен узнать ее получше.       – Я должен взять ее в жены, чтобы она родила Эребору наследника. Ничего кроме этого я никому не должен. И уж тем более объяснять тебе, что я не хочу ее видеть сегодня.       – Если бы я не знал тебя, Торин, я бы сказал, что ты боишься, – медленно проговорил Двалин. Торин все же поднял голову и пронзительно посмотрел на гнома. В его глазах отразилась вся его боль, которую он не успел скрыть. И Двалин все понял.       – Махал! Торин, ты не можешь! Ты не смеешь отказываться от счастья, потому что они погибли! Ты не виноват в их смерти, чтобы наказывать себя этим!       – А кто виноват? Может быть, ты?       – Никто не виноват. Им судьба была погибнуть. А тебе судьба выжить… и не просто продолжать род, а быть счастливым!       Двалин вскочил на ноги и, обогнув стол, оказался рядом с Торином. Он опустил руку на плечо королю. Но Торин сбросил ее.       – Не тебе судить об этом! – он сам вскочил на ноги и схватил Двалина за грудки. – Не тебе говорить мне о счастье! Я не могу быть счастливым! Понимаешь ты или нет?       – Нет, – очень тихо отозвался Двалин. – Будь я на твоем месте…       – Ты не на моем месте, – почти спокойно отозвался Торин и отпустил Двалина. – На моем месте только я.       – И что же, ты собираешься мучить эту девушку, только потому, что вбил себе в голову, что не имеешь права на счастье, потому что вернул потерянную Родину ценой всего лишь двух жизней! Двух, Торин! Беда лишь в том, что эти двое – не я, да Балин, а самые молодые из нас! Но мы все шли умирать с тобой! Умирать! И Фили, и Кили! Мы шли умирать!       – Нет! Умереть должен был я! А не они!       – Этого не исправить! Но они оба были бы против того, чтобы ты хоронил себя живым! Ты жив – так и живи!       – Довольно! – каменным голосом отрезал Торин. Голос его рассыпался по комнате и заполнил собой все вокруг. Это был страшный голос. Настоящий королевский. Гранитный.- Уходи. Оставь меня одного!       – Торин!       – Пошел прочь!       И Двалин склонил голову и подчинился.       Торин снова был один. Он продолжил размечать карту, чтобы успокоиться. Но все равно его сильно трясло, и он не мог сосредоточиться на работе.       Зашел Бофур, сообщая, что Бард хочет видеть Торина. Чего не хватало в его жизни Барду и что ему могло потребоваться здесь, Торин понятия не имел. Но на Барде он жениться не собирался, чтобы бегать от него тоже. Поэтому он отложил уголек, которым делал разметки и спустился в тронный зал.       Сразу бросилась ему в глаза одежда Барда. Все еще совсем не соответствующая его королевскому статусу, но какая-то иная… более аккуратно сшитая, и даже украшенная вышивкой, хотя и без драгоценных камней. На Барде была синяя рубашка. Торин любил такой цвет – темный, насыщенный, редкий. И где только Бард раздобыл подобную ткань. Наверняка у эльфов. Вопреки, упоминание об эльфах не взорвалось в его груди прежней болью и обидой. Он мог винить эльфов в чем угодно, но своих племянников на смерть привел он сам. А еще на безымянном пальце Барда, Торин увидел кольцо. Простое кольцо, но несущее в себе гораздо больший смысл.       – Доброго вечера, – Торин слегка наклонил голову. Бард же отвесил полный поясной поклон.       – Ваше величество, – учтиво начал Бард. – Я не знал, что вы заняты, иначе бы не побеспокоил вас сегодня.       – Я не занят, – удивленно отозвался Торин.       – А… как же… мне сказали, что ваша невеста прибыла сейчас с Железных холмов.       – Ах это…– Торин неопределенно махнул рукой. – Так чего вы хотели?       – Попросить об одолжении. Понимаю, что и без того безмерно злоупотребляю вашей добротой и щедростью. Но нельзя ли…       Торин без особенных эмоций выслушал очередную просьбу короля о помощи. Как обычно ничего особенного. Люди… слабые создания. Зима была тяжелой для всех. Но весна, что уже должна была прийти, затерялась по дороге, и все еще бушевали лютые морозы.       Торин и сам не понимал, почему не может отказать им в помощи. Разве это его дело? Разве ему вообще должно быть дело до каких-то людей? Ведь не просто так они помогли ему тогда в Озерном городе! А бесчестно украли часть его сокровищ… но ему не было теперь жалко этих сокровищ. А людей он наоборот жалел.       Бард спас Кили… ну или продлил его жизнь, приютив у себя смертельно раненного. Тогда Кили удалось избежать смерти. Если бы Кили умер тогда… если бы не эта дрянная эльфийка с ее ацеласом и святыми молитвами? Если бы не Бард… если бы…       Если бы Кили умер тогда?..       Торин оборвал эту мысль. Он сам был виноват во всем. Никакой иной судьбы у его племянников не было. Кроме как погибнуть из-за него…       Он согласился помочь. Приказал стоящему подле трона Двалину выполнить все, что нужно. Двалин удалился, а Бард задержался.       – Я благодарен вам.       – Потому что мне незачем помогать вам? Потому что мне не должно быть никакого дела до людей? Гномы и люди жили в мире сто пятьдесят лет назад. Если я вернул эту Гору, я верну и то время, чего бы мне это не стоило. Не стоит благодарить меня, – резко сказал он, наблюдая, как Бард открыл было рот, чтобы сказать еще что-то. – Не надо.       Бард чуть наклонил голову.       – Мудрость вернулась к тебе, Торин Дубощит.       Торин медленно поднял взгляд и посмотрел человеку прямо в глаза. Что он хотел увидеть там? Насмешку, презрение? Чтобы тут же прогнать его… но Бард не был способен на иные чувства, кроме благородных. Из-за него люди и гномы живы… он убил дракона. А что сделал Торин?..       И что еще собирается делать?       – Я слышал, ты женишься, – сказал Торин. Бард растерянно кивнул. – Почему?       – Я люблю ее. Я встретил и полюбил ее уже очень давно, несколько лет назад. Но не мог… не мог ничего предложить ей, и никогда не подходил к ней, – неожиданно откровенно сказал Бард. Возможно, ему хотелось с кем-то разделить свое сердце, а никто больше не был способен его понять. Был ли способен понять Торин? Бард этого не знал, но Торин сам задал этот вопрос. Не просто о чем-то, а о причине. – Я боялся, что дети не поймут меня. Я ведь очень любил их мать. А можно ли полюбить другую, после смерти первой? Не предательство ли это?       – И? – едва выговорил Торин. В горле у него пересохло.       – Я никогда не считал это предательством, я боялся, что так посчитают дети. А теперь я король, и мне следует жениться только поэтому, чтобы укрепить мою власть, чтобы показать пример подданным, что жизнь продолжается. Мои дети знают эту причину теперь. Теперь я могу жениться…       – И ты никогда не скажешь им, что делаешь это ради любви, а не власти?       – Может быть, когда-нибудь, когда буду уверен, что они поймут. Но сейчас это не важно для меня. Я женюсь на той, которую люблю больше всего на свете, и дети не осуждают меня.       Торин тяжело сглотнул. Он не мог говорить. Какие-то странные мысли, которые даже не были облечены в слова, захлестнули его. Он не мог ни за что ухватиться и у него даже голова закружилась. И хорошо, что в этот миг он сидел на троне, иначе бы просто упал.       – С вами все в порядке, ваше величество? – тихо спросил Бард, подходя ближе и слегка дотронувшись до его плеча.       – Старые раны, – выдавил из себя Торин. – Нужно больше чем три месяца, чтобы пережить их. У меня к вам тоже будет просьба…       Бард отступил назад.       – Как вы знаете, в Эребор еще не прибыли женщины, а свадьбу я хочу сыграть как можно скорее. Мы нашли хорошую синюю ткань для свадебного платья. Только некому сшить платье…       – Я пришлю лучших портних.       – Мы нашли и белую ткань, и кружева. Пусть они возьмут все, что нужно для вашей невесты. Кладовые Эребора сохранились лучше Дейла, сомневаюсь, что у вас есть подходящая ткань, чтобы сшить свадебное платье.       – Я… я не знаю, что и сказать, ваше величество… вы правы, ткани нет… и мы хотели…       – Ничего и не нужно говорить. Пусть будет так.       Торин поднялся на ноги и слегка поклонившись, повернулся и ушел.       Бард заслужил своего счастья. А Торин… Торин ничего не заслужил. Ему ничего и не нужно. Свадьба ради народа. Наследник ради Эребора.       И ничего – ради Торина. Ничего.       Впрочем, нет. Для Торина – плаха. И ничего больше.