Долг Короля

      Приняв очередную порцию лекарств от Оина и услышав от лекаря достаточно невнятные прогнозы о своем будущем… Торин позвал к себе Двалина.       Он каждый раз задавал вопрос Оину о том, как продвигается лечение и сколько он сможет прожить еще. И если сразу Оин говорил, что все будет хорошо, и здоровье полностью вернется к нему, то с каждым днем слышать этот вопрос от своего короля, а тем более отвечать на него, было ему все тягостнее. Но он не подавал виду, крепился и повторял, что все хорошо… что ухудшения временные. После обязательно все наладится… и Торин еще бегать будет.       Торин, впрочем, в это уже не верил, но с чисто гномьим упрямством продолжать спрашивать Оина. Быть может, надеясь услышать совершенно другой ответ – что жить ему осталось неделю, а после его страданиям придет конец.       Двалин явился сразу. Был он чрезвычайно сосредоточен и невесел. Торин сразу понял, что с другом что-то не то и спросил, а потом – слушая невнятное «все хорошо» - приказал говорить.                     – Странные они создания – женщины,– промолвил Торин, в задумчивости, сидя за обеденным столом вместе с Двалином.       – Странные, – тут же согласно кивнул Двалин, – а что не так с Лим?       – Просит отменить свадьбу.       Двалин во все глаза уставился на Торина.       – Зачем?       – Вот… скажи мне, Двалин, как их понять? – Торин протяжно вздохнул, а потом нахмурился. – Извини. Не у тебя мне спрашивать об этом.       – Отчего же. То, что я женат не был, не значит, что я не любил.       – Я помню, ты говорил… она погибла, когда дракон прилетел.       Двалин судорожно втянул в себя воздух и так глянул на Торина, что тот даже в себя пришел.       – А ты не помнишь, _когда_ я это сказал.       Торин покачал головой и нахмурился, пытаясь вспомнить. Это было уже с сотню лет назад.       – Был какой-то праздник… мы пили, но не так, чтобы много… хотя очень долго.. но мы точно не были пьяны… и я спросил, почему бы тебе тоже не жениться…– Торин запнулся, побледнел и обессилено опустился на стул.       – Теперь понимаешь?       – Ты соврал.       – Единственный раз в жизни, когда я соврал тебе.       – Но почему же теперь? Двалин! Ведь она теперь свобода! Она уже давно свободна…       – А что из того? В ее сердце только один гном, пусть и давно умерший.       – И все же, ты должен признаться ей… что если... что если все не так, как нам кажется?       – А как? Твоя вон свадьбу хочет отменить…       – Но это не значит, что свадьба будет отменена…– пожал плечами Торин.       Его прервал звон упавшей посуды. Двое гномов обернулись к двери и увидели черноволосую служанку Лим. В руках у нее остался пустой поднос, а чайник и чашка с него, безжалостно расколотые на несколько крупных осколков, лежали на полу у ее ног.       – Простите, ваше величество! Госпожа Лим просила отнести вам этот чай… а я… я не знаю, как так вышло. Простите…       – Всего лишь стекло, – отозвался Торин, совсем растерянно. Своим приходом она сбила его с какой-то мысли, и он никак не мог вернуться к ней. О чем он говорил и что хотел сказать Двалину?.. Он не помнил.       – Тут и без того довольно чаю, – вступился Двалин, кивая на стол, где все еще стояла еда, к которой никто так и не притронулся.       – Это те травы с Железных холмов, госпожа Лим прислала вам еще… они успокаивают нервы.       – Тогда очень плохо, что ты их пролила, – продолжил говорить Двалин. Торин все пытался поймать ускользнувшую совсем мысль, потом обреченно сдался и посмотрел на растерянную гномку. Она вся раскраснелась от смущения и стыда и никак не решалась броситься собирать осколки, пока Двалин с ней разговаривал.       – Как тебя зовут? – спросил он.       Двалин растерянно посмотрел на Торина, а потом перевел взгляд на служанку. Она замялась, закашлялась, но потом все же проговорила. Тихое, почти невесомое и несуществующее имя – Мия.       – Мия, может, ты уже уберешься здесь? – спросил Двалин. Гномка низко поклонилась и, опустившись на колени, принялась в фартук собирать черепки.       Двалин больше не смотрел на нее. Он повернулся к Торину. Но взгляд короля застыл на этой гномке.       Наконец, он вздрогнул и очнулся. Он вспомнил, о чем говорил, когда она так некстати и так громко вошла.       – Свадьба откладывается на неделю. Мия, можешь передать это ее светлости.       – Да, ваше величество, – Торину даже показалось, что ее глаза блеснули счастьем.       – Как продвигается пошив платья?       – Все уже почти готово, ваше величество, – Мия подняла последний осколок и, протерев пол полотенцем, что было у нее в руках, поднялась на ноги.       – Неделя ничего не изменит, гномы не успеют вернуться. А Лим, может и одумается. Двалин, ты проследил за отправкой груза королю Дейла?       – Там почти все, но пойду проверю.       Двалин поспешно кивнул и покинул своего короля, быстрым взглядом оглядев служанку еще раз. А она была красива. И молода, хотя и не так молода, как невеста короля. И еще одна шальная мысль посетила голову Двалина, он аж сам улыбнулся ей, а потом помрачнел.       Чего бы Даину эту не прислать в качестве невесты? Она лучше Торину подходила. Ближе по возрасту… и посмиреннее. Такая не стала бы просить откладывать свадьбу… но Торин отчего-то уже полюбил Лим. Поэтому Двалин ни слова не сказал.       Торин сел за стол и принялся есть остывшее уже совсем мясо.       – Я могу идти, ваше величество? – спросила Мия, придерживая передник с осколками.       Торин вздрогнул и поднял голову. Почему она еще не ушла? Он рассеянно кивнул. И проводил ее долгим взглядом.       Как странно, но он подумал о том же, о чем подумал и Двалин. И хотя он не собирался ничего менять и именно Лим он любил, он подумал о том, что еще не раз пожалеет о своей этой любви. С такой как Мия, было бы проще – понятнее. Никакой любви. Зачем ему любовь?       Впрочем, мысль была настолько нелепой, что он прогнал ее прочь, закусив сладким желтым помидором…       – И она не согласна? – спросил Торин, внимательно выслушав друга.       – Ни в какую. Но я ведь вижу, Торин! Вижу, что и у нее сердце болит за меня… да только гордая она… и вбила себе в голову, что должна хранить верность своему покойному мужу. Я уже все на свете перепробовал…       – Я бы поговорил с ней, Двалин. А, впрочем, почему бы и не поговорить, не король я разве? Выслушать уж меня она обязана.       – Да только не станет слушать…       – Сколько должно пройти времени, Двалин, – тихо проговорил Торин, – чтобы она смирилась? Я ведь смирился. Я ведь еще жив и не в камне даже! Не с головой в пропасть… а здесь… на коленях мне у нее прощения просить? – воскликнул он неожиданно, вскакивая на ноги с кресла, так резко, что голова его закружилась, но он отпихнул Двалина, что было поддержал его.       – Нет, да послушай… она ведь мать…       – А я – никто? – Торин подошел к камину, в котором лениво горело несколько поленьев. С минуту или две он постоял молча, а потом обернулся. И в глазах его блеснули слезы. – Я ведь просил, Двалин. У нее. У Махала. У _них_... а впрочем все… довольно. Не могу я помочь тебе с ней. И видеть ее я больше не могу. Видел. Пытался. Довольно! Довольно… я желаю тебе счастья и ей желаю найти утешение. И все на этом. О ней больше не говори мне. Теперь, к тому, зачем позвал тебя… ты не будешь задавать вопросов и сделаешь, что я прошу…       – Хорошо, – сказал Двалин, тяжело глотая.       – Ты должен найти мне жену. Я исполню этот долг, чего бы мне не стоило… только найди толковую, не молодую, постарше. Бедную, простую… не знаю, чтобы глупостей и мечтаний в голове не было. Тут не будет любви. Эребору нужен наследник, я еще жив. Я дам его ему. А потом можно и с головой…       – Торин! Да ты ведь ничего не должен!       Торин поднял руку, одним жестом заставляя Двалина замолчать.       – Раз жив – так должен. Ты обещал ничего не спрашивать. Прошу как друга еще… откажешь – прикажу как подданному…       – Как друг соглашаюсь. Найду. Но… не обойтись без смотрин. Я выберу подходящих, и приведу к тебе. А ту самую уже ты сам выбирай. Не можешь же ты на нее совсем не глянуть, не узнать совсем.       – Могу. И не буду.       – Торин! Я на себя такой ответственности не возьму. Тебе с ней жизнь жить.       – Мне не жить, Двалин. Родить сына и довольно.       – И все же… я найду пятерых. Из них сам выберешь. Такие традиции. Даже королей не женят совсем без их выбора.       Торин тяжело сглотнул и махнул на Двалина рукой: поступай, как знаешь и снова посмотрел на огонь.       Он слышал, как Двалин вышел, но не обернулся. Из пятерых. Все равно выбор. Торин подумал, что нужно теперь же загадать какой-нибудь признак, по которому он ее выберет. Сейчас, пока он их еще не видел. Веснушки, цвет волос, глаз. Пусть судьба ее выберет – не он.       Но он тут же одернул себя. Судьба уже послала ему Лим. И Мию. И что от этого проку?       Судьба, кажется, уже ясно дала ему понять, что любви ждать нечего.       Он и не ждал. И ему было все равно какую брать.       Да только, традиции! Будь они неладны!       Сам он должен выбрать…       Как много долгов. Неподъемно.       – Торин, – Двалин тихонько дотронулся до его плеча. Торин вздрогнул и обернулся. – Они вернулись.        «Приехали в Эребор» – машинально все же поправил в своей голове Торин. Вернулась Дис… и еще с десятка два стариков… остальные просто приехали. В свой новый дом.       Торин поднялся на ноги, сбрасывая с плеч все тяжелые думы. И все же не успел… одна неделя казалось всего неделей, но за ней пришла другая и третья… Впрочем, свадьба все равно состоится! С или без благословения Дис.       Время было быть королем.       – Ей сказали? – спросил он, следуя за Двалином. Тот не спросил что именно и кому – это было понятно и без того.       – Балин.       – Я же просил, – прорычал сквозь зубы Торин.       – Так лучше будет, поверь. Ты не виноват!       Торин остановился и схватил Двалина за руку, выше локтя.       – Не тебе об этом судить. Я приказал молчать. Я должен был сказать ей. Я!       – Зачем? – спокойно возразил Двалин, стойко выдержав нападку короля.       – Я приказал это! Вы не имели права.       – Защитить тебя?       – От моей сестры? Разве от нее возможно защитить меня? – глаза Торина сверкнули слезами. И застарелая тупая боль ворвалась в сознание, переворачивая все наизнанку. Он уже давно не думал о них. Уже слишком давно. Он _позволил_ себе забыть то, что забывать не должен был.       Двалин опустил руку на плечо Торину.       – Так лучше. Дай ей время. Хоть это время, пока мы идем к ней. Эти несколько минут.       – Эти несколько минут она должна была проклинать меня.       – Не в глаза.       Двалин пошел вперед и Торин двинулся следом. Каждый шаг, как тысяча шагов. И каждый вдох – словно глоток раскаленного железа. И вот – последний шаг – тронная зала. И она…       Торин не видел, был ли в тронной зале кто-то еще кроме нее. Должно быть, там был Балин, и Двалин зашел прямо перед ним. Он видел только Дис.       Слезы застилали его глаза, и он не увидел выражения ее лица.       Она бросилась к нему. С беззвучным криком, с немым отчаянием. Он почти раскрыл руки, готовый поймать ее в свои объятья и утешить – если он мог ее утешить. Но она остановилась. И горячая пощечина обожгла его щеку.       – Ты все же убил их! Их обоих! – промолвила она и принялась колотить Торина в грудь.       – Дис! – Двалин оттащил ее от короля. И она зашлась в отчаянном плаче, уткнувшись в его плечо.       Торин ничего не произнес. Он отдернул плащ и, пройдя мимо сестры, сел на трон. Только теперь он заметил, что зала полна гномов. Он подумал, что за такое следует высечь и Балина и Двалина и всех, кто не проводил Дис к нему, а позволил всем увидеть это.       А впрочем, это было не важно. Он всматривался в лица гномов. Знакомые и не очень. Гномы Синих гор, что прибыли строить Новый Эребор. Он видел стариков. Их было больше, чем он ожидал. Все, кто еще помнил Эребор, все, для кого Эребор _действительно_ был домом.       – Мы пришли поклониться тебе, Торин Дубощит и просить принять нас в Новый Эребор, – выступил вперед один седовласый гном, низко кланяясь, так что его борода даже коснулась земли. Все остальные тоже склонили головы.       Они пришли все вместе. Кто вернулся, и кто просто _пришел_. Торин чуть повернул голову, так что боковым взглядом увидел, как все еще плачет Дис. Он помнил, с чего хотел начать свою речь, помнил, что хотел упрекать их и помнил, что сам ненавидел их. Но он ничего не сказал.       Все на свете не имело значения. Он и только он был виноват в смертельной погибели двух молодых гномов. Какая разница, что все, кто стоял перед ним сейчас, бросили его тогда и не пошли за ним?       Он сам взял с собой племянников, он сам привел их на погибель. Остался бы в Синих горах…       Королевства захотелось, чтобы править?       Ну так и правь теперь, Торин Дубощит! Проклятый Торин Дубощит!       А для королевства гномы нужны.       – Балин, принеси пергамент с присягой,– сказал Торин тихо.