Долг Короля

      Торин не сразу заметил, но с поляны, где Аниэ бросила его, к реке шла тропинка. И с каждым шагом зарослей становилось все меньше. Когда он вышел к речке, он увидел огромное открытое пространство. У самой воды, на высоких сваях стоял небольшой – даже крохотный – наверное в одну лишь комнату с кухней, деревянный домик. Он был до того искусно сделан, что эльфийская работа просто бросалась в глаза.       Одинокий эльфийский дом посреди чащи леса. Было от чего застыть в изумлении.       Но Торин застыл на месте как вкопанный не от этого.       На крыльце этого домика, опираясь на палку, стоял его племянник.       Живой.              То, что почувствовал Торин в этот момент нельзя описать словами. Это можно только пережить. Прожить остаток осени, зиму, весну и начало лета… четыре времени сменить зная, что любимый твой племянник пал… наконец, не смириться, но принять это. Обрести внезапно надежду, что он жив, но запрещать себе верить до последнего.       Стоять, пораженным громом, не в силах вымолвить слова, не в силах даже окликнуть его.       По щеке Торина скатилась одинокая слеза. Король рухнул на колени. Ему показалось, что сердце его остановилось. Как странно… когда они умерли один за одним – Фили и Кили – он чувствовал то же самое. Но сейчас, в следующий же миг, сердце воскресло радостно. И Торин вскочил на ноги и бросился к домику.       – Кили!       – Дядя?! – Кили насколько мог быстро поковылял навстречу. Они встретились у самого дома – так быстро бежал Торин. Он крепко обнял Кили, прижимая к себе.       – Живой… живой… живой, – только и мог шептать он. Отстранился и приложился лбом о лоб.       – Ты когда очнулся? – заговорил Торин, отстраняясь и смотря… смотря и не в силах наглядеться. – Ведьма сказала, что долго тебя выхаживала твоя…       – Моя… да, долго… но…       – Когда? Где она? Я ее на руках сначала носить буду, а потом отругаю, что она не сказала… не дала возможности быть подле тебя… может так ты быстрее бы на ноги встал… а потом снова на руках буду носить.       – И ты не будешь возражать против нее?       – Да женись ты хоть на орочьей женщине. Главное, жив! Кили, главное жив!       – Мы, по правде, уже поженились…       Торин непонимающе покачал головой. Как поженились? Когда?.. Ведьма не могла быть здесь раньше прошлого месяца, она и в Эребор прибыла только несколько недель назад… И она сказала, что он без сознания. Очнулся и сразу под венец?..       – Но… почему не вернулся? Я бы благословил ваш брак.       – С эльфийкой?       – С эльфийкой, что дважды спасла твою жизнь.       – Ты бы не позволил, – сказал Кили, и в голосе его появилась неожиданная жестокость, которой Торин никак не мог понять. Он был так счастлив найти того, кого считал безвозвратно потерянным… а этот потерянный говорил какие-то странные вещи… – после Фили я – твой наследник. Нужен ли Эребору король с эльфийской женой?..       – Да балрог с этим Эребором и его королем… твоя мать вернулась весной…       Кили помрачнел. Торин не стал больше о ней говорить. Он рассеянно посмотрел на дом, отмечая какие-то детали в нем, которые не эльфийская рука делала, а гномья…       Он заставил себя не делать выводы. Он просто не мог поверить, что выводы эти верны.       – Когда вернешься?       – Я не вернусь, дядя. Я выбрал эту жизнь. Здесь, с ней… чтобы не осуждали, чтобы не смотрели криво и…       – И ты решил, что будет лучше умереть для нас?! Кили, я не узнаю тебя! Ты понять можешь, что я чувствовал? Что чувствует теперь твоя мать?       – Прости, дядя, но я не могу…       – Что? Твоя любовь слабее пересудов и сплетен?! Тебе всего-то нужно было написать нам письмо… пять слов. Жив, счастлив, женился – не ищите… Это было сложно сделать? – Торин тоже помрачнел. Словно грозовые тучи собрались вмиг над его головой. Его лицо буквально почернело. – Давно ты очнулся?       Кили опустил голову. Солгать Торину он не мог, но правда была слишком страшной.       – Давно ли ты очнулся, Кили?       – Третий месяц.       Торин отвернулся и пошел прочь.       – Дядя! Торин, не уходи так! Нам нужно поговорить… я объясню…       Торин ничего не говорил, он просто шел прочь.       Шел, пока не запнулся о какую-то корягу и не полетел на землю. Ударился головой и пришел в себя.       Он огляделся по сторонам и не узнал этих мест. Наверное, они с Ведьмой с другой стороны пришли. С Ведьмой… как быстро он забыл ее имя, а она ведь привела его к племяннику, как и обещала. И за то взяла свою свободу.       Он и вспомнить ее не успел, как она оказалась рядом. Просто вынырнула откуда-то из самой чащи.       – Очнулся?       – Что тебе нужно?       – Видишь теперь, почему не говорила?       – Вижу, и не думаю, что права. Сказала бы как приехала в Эребор сразу… это было б все не так…       – Больно?       – Неправильно. Я не думал, что он променяет меня, королевство, мать на эльфийку.       – Думал, – спокойно возразила Ведьма.       – Хорошо, думал… да только не так. Думал, сбежит с ней однажды, только его и видели. Но это?... Это…– Торин замолчал. Ведьма подала ему флягу с водой. – Жестоко, – закончил он, отхлебнув воды. – Он два месяца в сознании… два месяца… и ни слова… что мне делать, Ведьма?       – Ты ведь и сам знаешь, что делать, Торин.       Торин вздрогнул от собственного имени. Она прежде его так не называла. Только ваша светлость и на «вы».       – Я должен вернуться. Заберу его с собой. Отвезу к матери. А там… пусть сами решают.       – Неволить?       – Мне все равно, Ведьма, что ты думаешь и скажешь… я должен вернуть его матери.       – А я все равно думаю, что тебе прямо сейчас не нужно к нему идти. Дай и ему время в себя прийти… под боком с любимой женой много ли о чужом горе думаешь?       – Ты хочешь, чтобы я оправдал его?       – Да мне все равно, оправдаешь или нет…       – Если тебе все равно, зачем ты сейчас здесь? Что ты хочешь от меня?       – Во-первых, я хочу есть.       – У меня нет ничего, – раздраженно отозвался Торин. – Вернись к ним, может, накормят.       – Тауриэль меня теперь никогда не накормит. Я ей клятву дала, что не расскажу никому…       – Ну а во-вторых?       – Сначала, во-первых. Ты ведь все, что угодно обещал за то, чтобы я тебя к нему провела?       – И что ты хочешь, чтобы я сделал?       – Разжигай костер, твоя светлость. Я пойду за кроликом.       Торин посмотрел на нее как на помешенную. Но ничего не сказал. И машинально стал собирать сухие ветки для костра. Что еще ему было делать?       В одном, Ведьма была права, нужно было дать и себе и ему немного времени, чтобы они в себя пришли.       Ведьма вернулась через четверть часа, и как обещала, принесла с собой небольшого дикого кролика…