Долг Короля

      Тауриэль разложила приготовленные для нее платья на кровати. До поездки к Трандуилу она на них даже посмотреть не могла. Носила свои обычные эльфийские и привычные вещи. У нее были и платья – но они тоже были тончайшей эльфийской работы. Эти же платья были грубыми. Так казалось на первый взгляд. И она ни разу их не надела.       Теперь Тауриэль смотрела на них по-новому. Ткань была жесткая лишь снаружи, но внутри она была мягкая и теплая. Тауриэль не могла понять, как гномы ткали подобную двустороннюю ткань. Но прямо по ткани нитками того же цвета, она теперь могла разглядеть орнамент. Он прощупывался наощупь. И составлял геометрический или цветочный узор. Фасоны были однообразными у всех платьев, но это не был их минус. Благодаря вышивке, орнаменту и искусно вплетенными прямо в ткань драгоценными камнями не было двух похожих платьев. Даже одного и того же цвета платья были совершенно разными. Кроме того, у них были разные вырезы. Платья совсем без вырезов с воротничками стойками. Платья с глубоким квадратным декольте, под которые необходимо было надевать нижнюю белую рубашку с более скромным вырезом.       Тауриэль по очереди брала платья в руки и, рассмотрев, убирала в шкаф. Их здесь было около двадцати. Штук шесть ей сделали в первые же дни ее появления здесь. Остальные нашили, пока она была в отъезде. Справедливо решив, что незачем терять время.       Первые отличались от последних тем, что это были переделанные платья, в них добавляли длину, убирали в объеме. Последние же шили точно по ее фигуре.       Кили незаметно зашел в ее комнату и встав позади нее, приобнял ее за талию.       – Что ты делаешь?       – Смотрю… эти платья… гномьи платья сшитые на эльфийку.       – Тебе не нравится?       Кили ногой подтолкнул скамейку из-под кровати. И обогнув эльфийку, встал на эту небольшую табуреточку. Так что теперь они были одного роста. Тауриэль задумчиво опустила голову и посмотрела на свои ноги.       А если бы Торин не остановил Трандуила… она была бы одного роста с Кили… навязчиво пробежала в голове мысль. Но она быстро прогнала ее. Так у нее были бы слишком длинные руки для такого роста, да и шрамы бы точно остались… и невозможно перекроить все тело, под новые пропорции… Она была бы уродлива.       Кили положил свои руки на ее талию, притягивая ее к себе ближе. Он тихонько поцеловал ее в уголок губ, а потом спустился губами на шею.       – Не буду спрашивать, как прошла ваша поездка… и почему вы так долго не возвращались,– пробормотал он. – Я соскучился по тебе…       И он совершенно серьезно поцеловал ее в губы, заявляя свои права мужа на нее.       Тауриэль попробовала отстраниться от него, но он держал ее крепко.       – Я подумала, что мы можем поужинать с Торином…       – Ты еще не устала от его общества? Или ты не соскучилась по моему?       – Соскучилась…       Кили дернул ее на себя, и они вместе упали на кровать, прямо на оставшиеся еще там платья. Кили легко выбрался из-под Тауриэль и, нависая сверху, снова поцеловал ее в губы.       – Помнешь платья,– серьезно заявила Тауриэль. Но Кили ее серьезности не разделял. Так что совсем не ожидал, что вместо того, чтобы разделить с ним сейчас близость, Тауриэль легко вывернулась из его объятья и поднялась на ноги.       Он растерянно посмотрел на нее.       – И дались тебе эти платья,– проговорил он обиженно, тоже слезая с кровати…       – Дело не в платьях… хотя ты посмотри на них – их отгладили и приготовили… сшили на меня. Сколько труда было в это вложено.       – Побольше, чем шить платье на гномку. Подлиннее, если быть точнее,– Кили все еще сердился.       – Прошу тебя, не сердись…       – Только не говори, что так на тебя повлияла компания Торина.       – Что?       – Он же весь сверх правильный… сказал, что нам нужно поселиться в раздельных комнатах, пока нас не поженят?       – Нет. В том-то и дело. Мы с Торином решили, что свадьбу лучше не делать.       – Что? Когда ты успела так с ним подружиться?.. что значит не делать? Он уговорил тебя? Уговорил?       – Нет. Я никогда не оставлю тебя, Кили. Во имя моей любви к тебе, от меня отреклись мой король, мой отец и мой народ. И я не понимаю, в чем ты подозреваешь меня? Кили, сын Дис!       – Я уже не знаю, в чем тебя подозревать… я не понимаю, что происходит? Мы ведь решили до твоего отъезда, что поженимся с приходом осени. Что изменилось?       – Мы ведь уже поженились… в одно из будущих воскресений, Торин прочитает ваши молитвы на освящение брака. И это все...       – Почему?       – Не спеши никого судить… но было бы странно… и неправильно, если бы… народ умеет считать даты… и если ребенок родится раньше срока, это не украсит репутацию королевской семьи.       – Меньше всего на свете меня заботит репутация королевской семьи!       – И ты не прав! Ты часть семьи…       – И все равно… – Кили резко замолчал, сказанное Тауриэль ранее только теперь до него дошло. – Какой ребенок?       Тауриэль взяла Кили за руку и положила ее себе на живот.       – Наш ребенок, Кили. Наш. **       Торин проспал сутки. Когда он поднялся – к утру второго дня, в его покоях уже все было готово. В бывшем раньше его кабинете, за его ненадобностью – кабинет у него теперь был над воротами отдельно – была устроена комнатка для Аниэ. Дис, что занималась всеми приготовлениями, постаралась на славу. Стены украсили светлыми тканевыми обоями, кровать застелили разноцветным покрывалом и подушками. У камина поставили удобное кресло. Был здесь и небольшой стол, с раскидным зеркалом на нем. А на полу положили теплый палас.       На счастье Торина, у гномов был предрассудок, связанный с рождением ребенка: до того, как гномка не узнает, что беременна, нельзя готовиться к его рождению. Поэтому в этой комнате мало, что напоминало о том, что это будущая детская.       Заканчивали с этой комнатой уже глубокой ночью, так что Аниэ переселить сюда еще не успели.       Торин поднялся с постели. Чувствовал он себя совершенно отдохнувшим и полным сил.       Сначала он прошел в свой бывший кабинет. Вспомнить, когда он попросил Дис все приготовить он не смог. Но может, это было и без того очевидно. Дис – его ключница. Он прошел в свою спальню. Рика, что сидела подле Аниэ тут же вскочила на ноги и низко ему поклонилась.       – Как она? – шепотом спросил он. – Приходила в себя?       – Нет еще, но жара больше нет. Это хороший знак. Она идет на поправку. Ей нужно восстановить силы. Она потеряла много крови от последнего ранения, и сильно устала дорогой,– Рика слегка улыбнулась. – Так сказал Оин, ваше величество.       – Ну раз Оин…– протянул Торин растерянно.       Он провел рукой по лицу Аниэ, но она не очнулась. Жара у нее действительно не было. И она просто мирно спала.       И как бы он ни хотел остаться рядом с ней. Он был король. И у него был свой долг перед народом – править им.       Нужно было вникнуть во все дела, разобраться с тем, что происходило, пока их не было. И много чего еще.       – Я буду у себя в кабинете, над вратами,– сказал он. – Если она придет в себя или если что изменится – дайте мне знать незамедлительно.       – Да, ваше величество.       И Торин ушел. По дороге велел стражнику привести к нему Двалина и еще распорядиться на счет завтрака. Его отпуск был закончен.       Когда он вернулся вечером, кровати в гостиной больше не было, Аниэ перенесли в ее комнатку. А в его комнате навели порядок, и даже следа не осталось от травяного запаха, что витал здесь до этого.       Торин отправил Оина размять ноги, а сам остался подле Аниэ. Он не мог понять, почему она не может очнуться. Что мешает ей прийти в себя? Неужели же потеря крови и усталость? Или здесь что-то более серьезное?       Он держал ее за руки и тихо рассказывал ей, какие дела в Эреборе, что гномы успели натворить, пока их не было. Но она не пришла в себя. Сон ее не прервался.       Вернувшийся Оин поспешил успокоить Торина, что это вполне нормально. Но на этот раз его голос не звучал так уж уверенно, хотя Оин и пытался говорить спокойно.        Эту ночь Торин провел у ее кровати. А утром снова ушел по делам. Но он едва мог вникать в происходящее.       Он не мог ее потерять. Он только обрел ее.       В обед он спустился в Усыпальницу королей. У гномов не было отдельных помещений для молитвы, вроде людских церквей. Они не собирались вместе, они просто разговаривали со своим богом, где бы они ни были.       Но в Усыпальнице королей, Торин чувствовал особенную атмосферу, словно сказанные там слова, могли быть сразу услышаны. Он стоял у камня, в котором похоронили Фили.       Но он молчал.       Рядом с камнем Фили, было еще одно углубление. Камень отсюда убрали в тот же день, как вернулся Кили. Убрали надпись, убрали камень. Но место осталось…       – Я тоже часто прихожу сюда,– проговорил Кили, подходя к дяде. – Мне его не хватает… и мне не по себе от этого грота, выдолбленного для моего тела…       Торин посмотрел на Кили, но ничего ему не ответил.       – Все будет хорошо с Ведьмой. Тауриэль осмотрела ее…       – Она не Ведьма. Ее зовут Аниэ.       – Извини. Однажды мы с Фили поспорили, что ты никогда не женишься. Потом подумали, что этак слишком долго придется ждать, чтобы узнать, кто прав. Фили сказал, что ты женишься, когда вернешь Эребор.       – А ты? – неожиданно заинтересовался словами Кили Торин.       – А я сказал, что и это вряд ли…       – Почему?       – Не знаю… мне всегда казалось, что ты спаян навечно с одиночеством. Словно оно и ты… как одно целое. А где есть одиночество, там нет места для другого… для гномки. Ты выбрал этот путь давным-давно, и ты следовал ему все это время…       – Все изменилось.       – Я вижу. Ве… Аниэ – хорошая гномка. Она странная и загадочная… Махал знает, что случилось в ее жизни, что она стала такой жесткой. Но она не была злой… Когда она появилась в домике, в лесу… она сама предложила помощь, принесла с собой травы… такие, что и Тауриэль не знала… Она заслужила свое счастье за свое доброе сердце. И ты тоже, Торин.       Они услышали шум приближающихся шагов. Слишком громкий и быстрый… гном буквально бежал по лестнице в Усыпальницу.       – Ваше величество, прошу прощения, вы просили докладывать сразу, если что-то случиться.       – Что случилось? – Торин мгновенно поменялся в лице. Вид гнома, прибежавшего сюда с новостью, был далеко не радостный. – Что с ней?       – Она пропала.       – Что значит пропала?       – Рика, ваше величество, вышла ненадолго за лекарством… а когда вернулась, ее высочества уже не было.       – Она сама ушла? Или ее… унесли?       – Она была без сознания… она не приходила в себя.       – Что говорят стражники?       – Ваше величество, – гном сокрушенно опустил голову. Он мог и не продолжать. Как обычно манкируют своими обязанностями, полагая, что внутри Горы и следить незачем.       – Дядя! – Кили схватил Торина за предплечье. И вовремя, иначе бы весь гнев, захлестнувший Торина, вылился бы в самые страшные проклятья на голову этого виноватого лишь в том, что он принес дурную весть, гнома. – Мы найдем ее.