Долг Короля

      Торин открыл глаза.       Он стоял в Усыпальнице королей. Первое, что увидели его глаза – это камень Фили, а рядом, там, где оставалось место для Кили, был другой камень. Но ведь его убрали. Убрали сразу, как Кили вернулся в Эребор.       Торин приблизился и прочитал надпись.       «Здесь лежит Торин, сын Траина, сына Трора – король, вернувший гномам Эребор».       Он вздрогнул и отшатнулся.       – Ужасает, согласен,– проговорил кто-то рядом, и когда он повернулся, то увидел Фили. И теперь уже в ужасе отшатнулся от него, врезавшись спиной в стену.       – Что происходит? Где я? Я ведь не умер!       – Пока нет. Но что значит пока… минута, час…       – Как ты здесь?       – Меня здесь нет, дядя. Это воспоминания… или память… или просто твои мысли. Ты не умер еще. А я да.       – Мне так жаль…       – Я знаю. Но мы об этом не будем говорить. Какой толк, раз меня здесь все равно нет.       – Я не понимаю…       – Только тебе решать, что делать. Жить или нет.       – Это никогда не решал я сам.       – Всегда решал. Когда тебя раненного уносили с поля боя – ты решил жить. Когда тебе чаем травили – ты тоже решил жить. Что решишь теперь, Торин?..              – Где тело того гнома, что проклял Торина? – спросил Гэндальф, сидя в гостиной комнате. Кира подала ему чай.       – Его хотели сжечь, но Торин не успел отдать приказа,– ответил Двалин. – Он в подземелье, в холодных комнатах.       – Что за беда вынудила его проклясть Торина?       – Это было в Синих горах. Только Торин не виноват в том, что случилось. Он не был там королем. Он не мог ничего решать. А правитель Синих гор казнил гнома… по делу казнил, тот если не ошибаюсь, ограбил кого-то и убил, случайно или нет… Я думаю, это был его брат. Торин пытался добиться тогда, чтобы гнома судили гномы, но правитель не уступил. Казнь наоборот ускорили. Торин теперь это после того, что случилось понял. Вспомнил. Ну и в довершении, Торин ведь не дал ему изнасиловать гномку… но это все так ничтожно, чтобы проклясть своего короля.       – Это для тебя ничтожно. А слабые духом винят других в своих бедах,– Гэндальф вздохнул и допил чай. – Того гнома нужно похоронить. Положить в камень. Отпустить. Его счеты касаются только Торина.       – Но его судили, и навсегда изгнали из Эребора,– проговорил Рун.       – Судили живого. А он мертвый. Мистер Двалин, распорядитесь на счет этого.       – Это поможет?       – Не навредит.       – Что еще можно сделать? Мы не можем просто сидеть и ждать! – воскликнула Дис горько.       Кили подал матери толстую восковую свечу.       – А разве у нас есть выбор?              Торин бродил по коридорам замка. Они были пустыми и покинутыми. Ни одного гнома не встречалось ему по дороге. Ни стражников, ни рабочих, ни кузнецов… ни друзей, ни врагов.       Эребор был пуст.       Торин не узнавал залов, по которым проходил, и комнаты все были чужими. Он словно заблудился…       Это было невозможно. Он знал план Эребора лучше, чем кто бы то ни был. Он знал все ходы и секретные в том числе.       Но вокруг были незнакомые залы. И было темно.       Он понял, что коридоры ничто не освещает, и перестал их видеть совсем.       Ощупью он шел вперед.       Когда вдруг, неожиданно… он услышал голос.       Это был не один голос, но много голосов, сливающихся в один. И он, спотыкаясь и падая, пошел туда, откуда звучал голос…              Теперь, когда у него больше не было жара, находиться рядом с ним было не так страшно с одной стороны, но еще страшнее с другой. Казалось, он просто спит. Но осознание того, что он не просто спит, пугало.       Аниэ сидела возле его кровати. Он по грудь был укрыт одеялом, и руки его свободно лежали вдоль тела. Волосы, напитавшиеся потом, теперь уже почти высохли. Аниэ собрала их с одной стороны от лица, убирая из-под шеи и со щек. Ей показалось, что седых волос стало больше с тех пор, как она сушила его голову только вчера утром…       Она погладила его по щеке.       – Ваше высочество,– к ней подошла Кира. Говорила она вполголоса, словно боясь разбудить Торина. – К вам пришла какая-то гномка. Она хочет с вами поговорить. Я сказала ей, что сейчас неподходящее время, но она настаивает… Передать ей, что сейчас не время?       – Нет, я сейчас выйду. Посиди здесь. Не надо, чтобы он был один. А где Дис?       – Мистер Двалин увел ее немного поспать. Тауриэль тоже отдыхает.       – Очень тихо… гномы разошлись?       – Нет. Передняя галерея и теперь полна гномов. Только они перестали петь. Ночь.       Аниэ поднялась на ноги и, прихрамывая еще сильнее – от усталости она совсем не могла это контролировать – вышла из покоев.       Гномка стояла в коридоре. Молодая и очень красивая. Даже слишком красивая.       – Что ты хотела?       – В-ваше высочество,– гномка низко поклонилась. – Меня зовут Инга… среди гномов слухи ходят, что его величество оттого болен, что его прокляли.       – А если и так, тебе есть что сказать?       – Это из-за меня с-случилось. Я понимаю, что вам не станет легче, но… хотя бы стражников можно отпустить. Их заперли в темнице, п-потому что его величество полагал, что кто-то из них дал ему нож.       – А нож ему дала ты,– прошептала Аниэ.       – Я. Я н-не знала, что он задумал… если б-бы я знала, ни за что не согласилась бы…       – Зачем ты это сделала? Он ведь пытался надругаться над тобой! Он мог сломать всю твою жизнь! И ты ему дала нож?       – Оттого и д-дала. Он говорил, что ему чем без меня жить – лучше умереть. Когда он добивался меня в Синих горах, он часто это говорил. П-постоянно. Говорил, что если я откажу ему, он заколет себя. Он клялся в этом… и я ничего ему не говорила. Н-но потом мне пришлось занять у него денег…       – Когда ты отдала ему нож?       – Я оставила его на конторе, к-когда давала показания. После он подошел для последнего с-слова. И он понял, что нож от меня. Он обернулся ко мне. И он все решил в тот миг… Я прошу прощения. Я знаю, что простить меня нельзя. Н-Но… я хотела рассказать, чтобы из-за меня другие не сидели теперь в темнице… Я не знаю, почему я это сделала. Я просто сделала. Не думая. Мне очень жаль…       – Ты дала оружие убийце. Но он еще не убил Торина. Стража! –она подозвала стражников. – Молись, чтобы он не умер. Иначе судить тебя буду я, а не он. Уведите ее в темницу. Всех стражников, которых его величество велел запереть там позавчера вечером выпустить. Выполняйте!       Она не обернулась, возвращаясь в покои. Ей не казалось, что она поступает правильно. Впрочем, еще об этом она думать не могла.       Кили спал, сидя за столом, уронив голову на руки. Рун лежал на диване у камина и тоже спал.       Кир стоял у стены в спальне Торина, молчаливый слуга своего короля.       – Ты бы отдохнул, – сказала она, подойдя к нему ближе.       – Я не устал, ваше высочество. Я должен быть здесь, если что-то понадобится. Вам бы не мешало отдохнуть.       – Да, мама,– Рун прошел следом за ней. – Ты бы поспала немного. Я посижу с ним.       – Нет. Я заснуть все равно не смогу, я буду рядом. Не спорь,– улыбнулась она и вернулась на свое место у постели своего жениха и короля.              Торин споткнулся в очередной раз и упал. Он почувствовал запах крови. Разбил в кровь колени? Руки?.. откуда эта кровь…       Запах был невыносимый и тошнотворный. У него кружилась голова.       Голос звучал тише. И Торин пытался ползти на этот голос. Но сил у него оставалось все меньше и меньше.       – А…– проговорил он. Это было имя. Имя, которое теперь он почти забыл. Оно ускользало из его памяти, как бумага сгорая превращается в пепел и пыль. – А-а… Аниэ! – закричал он, внезапно вспоминая. – Аниэ!       Он смог подняться на ноги. И быстрее пошел на голос.       Внезапно голос стих. Но ему он больше не нужен был. Светлый зал открылся перед ним. Он увидел свой трон. И Аркенстон над ним.       И слабо подуло свежим ветром.       – Ну и что ты решил, Торин? – он снова услышал голос Фили. – Жить или нет?       – Голос… кто звал меня? Аниэ?       – Ты забыл – я лишь воспоминание твое. Я не знаю того, что не знаешь ты. Но решай быстрее…       – Что нужно сделать, чтобы очнуться?       Фили пожал плечами.       – Если я не умер… я жив ведь еще… чтобы умереть – нужно остаться здесь. Чтобы выжить, нужно уйти… нужно умереть?       Фили молчал, внимательно глядя на дядю.       – Рад был с тобой повидаться, Фили. Прощай… теперь еще совсем не время.       – Ты уверен в том, что должен сделать?       – Нет. Но я знаю, что ждать больше не могу.       Торин быстро достиг своего трона. Он прощупал подлокотник и нажал на выступ в нем. Он тут же открылся и Торин достал из этого тайника небольшой кинжал.       – Аниэ…– прошептал он и вонзил клинок в свое сердце…       Но клинок не вошел в его грудь. Вместо этого он отлетел в сторону, словно столкнувшись с железом. Это и было железо – щит, который Фили поставил, заслоняя грудь Торина.       – Если ты умрешь – то умрешь, Торин. Чтобы жить – нужно жить,– проговорил он. – Иди на голос! Он выведет тебя.       И снова Торин оказался в темном коридоре и снова зазвучал голос. Вокруг пахло сыростью, плесенью… И Торин шел вперед... или назад... просто шел...