Черт возьми, да не демон я!

      Ветер скорее всего был холодным, но Робин не могла этого почувствовать. Лишь догадаться по дутым курткам и мохнатым пальто спешащих куда-то людей. Жители Триноса устойчивы ко всем температурам и погоде Цуноса, какими бы удивительными те ни были. Но лучше всего тринам в жарких местах, таких, как человеческая песочница со странным названием «пустыня». Тяжелее переносятся места холодные: те, где всюду разбросана вечная белая масса, именуемая цунами «снегом». Демоны не ощущают жару и холод и не умеют потеть или дрожать; при слишком низкой температуре тела они просто обращаются в лед. К счастью, настолько холодная среда существует только в Ваносе. Именно поэтому трины никогда там не бывают. Как и ваны ни за что не явятся в Тринос, — конечно, если они не самоубийцы, мечтающие сгореть заживо. Единственным миром, где дети рая и ада могут встретиться не посмертно, это Цунос. Но, как правило, на Земле обе расы слишком заняты своими делами, чтобы хотя бы замечать друг друга.       Робин вздохнула, вспоминая, как это делают люди, и почти сразу озирнулась: вроде никто не заметил, что из ее рта не пошел пар, как у вон той болтающей парочки. Она не так часто бывала на Земле, но уже усвоила некоторые особенности этого мира. Например, слабость людских тел перед погодой, такой же переменчивой, как настроение тринов. Цунос — единственный из трех миров, где погода менялась в принципе. И наблюдать за этим довольно необычно.       Но, пожалуй, наиболее интересное в Цуносе — это сами цуны. Их мысли сразу обо всем и ни о чем, их порой нелогичные поступки, их слова, часто расходящиеся с действиями, их чувства, что вообще не поддавались пониманию. Все это Нико казалось необычным и оттого интересным.       Взгляд женщины внезапно устремился вперед.       Кто-то чувствует боль.       Радужки глаз сверкнули пламенем в предвкушении перекуса.       Боль привела ее к юноше, сидевшему на тротуаре с банкой пива в ладонях. Когда-то белые кроссовки сейчас небрежно стояли прямо в луже, растекшейся у обочины. Взор самого человека блуждал будто в небытии или же, как называют это сами цуны, смотрел в никуда из-за одолевающих мыслей. Нико запросто могла прочесть их все до одной, но для нее не было скучнее чего-либо, чем размышления цунов. В их головах сущий мусор. То ли дело их эмоции — то, чего не было у демонов. Вот только Робин не входила в данную категорию. И то, что ее так влекло к человеческим чувствам, — лучшее тому доказательство.       Парень не шелохнулся, даже когда Робин подошла вплотную. Их колени буквально соприкасались, но человека это как будто не волновало. А Нико волновало даже очень. Нет, не так. Она предвкушала. Ее будоражило. Боль человека перед ней — самая потрясающая. Ведь это боль утраты кого-то близкого. Шлейф недавней смерти так и витал вокруг, а запах горечи щекотал ноздри. Нико охватил неистовый восторг только от одной фантазии, как восхитительно все это будет на вкус. Бдительность жертвы усыплена алкоголем. Практически идеальная охота. Дело осталось за малым. Добраться до самого незащищенного и потому самого энергопроводимого места в теле цунов.       Добраться до его губ.       Робин уверенно села рядом на просыревший асфальт.       — Выдался трудный день? — крючок успешно заброшен.       — Типа того, — человек усмехнулся, даже не сопротивляясь наживке. Достаточно пьян для разговоров с первым встречным. Превосходно. Теперь…       Робин моргнула, лицезрея протянутую ей пивную банку. Такое в планы не входило.       — Я не…       — Кажется, у тебя тоже день не из лучших, — пояснил свой внезапный порыв цун. — Сейчас вечер, ливень, а ты сидишь тут без зонта с бухим незнакомцем, — на последних словах он все же убрал банку, но только чтобы заменить ее на свою смятую куртку. — Она мокрая насквозь, но хоть что-то.       — Вынуждена отказаться, — Нико отодвинула одежду от себя и резко наклонилась к пареньку. — Слишком холодная. Я лучше возьму это, — перекинувшись через его колени за пивом, вновь вернувшимся на бордюр, Нико как бы случайно коснулась губами оголенного предплечья цуна. Горе этого смертного ворвалось в нее, чудом не снося крышу. А ведь она глотнула лишь кусочек… Добраться бы до его губ…       «Нужно дождаться, когда он свалится с ног, — решила Робин, опрокинув в себя остатки из банки. — Как цуны пьют это?»       И демоница ждала. Сидела терпеливо рядом, пока цун напивался из еще одной банки и что-то еле связно бормотал. Он рассказал ей свою историю, поведал о смерти учителя, что заменил ему отца, назвал свое имя и даже адрес. И все это сопровождалось новыми порциями пива, в какой-то миг сменившегося на саке. Откуда у него вся эта гадость, Робин не знала, но подозревала грязный рюкзак, валявшийся у ног цуна. А вскоре цель была достигнута. Цун перестал соображать.       — Катти, я отведу тебя домой, — втерлась в доверие демонесса, помогая ему подняться. Катти что-то пробормотал, но послушно встал, позволяя придержать себя за плечо. Даже без его пьяных рассказов Нико прекрасно нашла бы дорогу в его воспоминаниях, какими бы пьяными и спутанными те сейчас ни были. В конце концов, промывание мозгов — одно из любимых занятий жителей ада. Впрочем, никуда его вести она не собиралась изначально. — Пойдем, — Нико аккуратно потянула Флама на себя, заставляя того сделать к ней шаг и приблизить долгожданные губы. Нико почти их коснулась, как ее взгляд вдруг встретился с затуманенным взглядом Флама.       — Ты красивая, — прошептал то ли Катти, то ли алкоголь в нем. — И добрая.       Робин застыла в считанных сантиметрах от цели. Впервые ей говорили нечто подобное. Кажется, цуны зовут это комплиментом?       «Ты ошибаешься. Я вовсе не добрая», — думала Робин, стоя у изголовья кровати Катти Флама.       «Я не добрая», — повторяла она, все же прильнув к его губам.       — Ведь я могу тебя убить одним поцелуем.       …Катти Флам распахнул глаза в абсолютно пустой спальне. Под слабый шелест дождя за окном он медленно тронул свои губы, уставившись в потолок. Ресницы сонно взмахнули.       — …Я все еще пьян.

***

      С того раза Робин приходила к Катти каждую ночь. К счастью, его пьяного приглашения в первый визит оказалось достаточно, чтобы в дальнейшем она могла входить беспрепятственно, а форточка на кухне была почему-то всегда открыта. Сначала Робин это смущало, но позже она привыкла молча смотреть на Катти из тени, пока он чем-то занимался. Например, что-то умело чинил или неумело готовил. Чтобы потом, как только Флам уснет, насладиться его болью вовсю.       Нико привыкла к вкусу его боли. Хотя порой этот вкус колебался и слегка разбавлялся другими примесями из эмоций. Иногда Фламу становилось легче, иногда — просто невыносимо. Иногда он отключался от реальности, с головой уходя в создание чего-то из деревяшек и железок. Нико нравилось за ним наблюдать в такие моменты, потому что во время работы глаз Флама наконец касалось сияние. Совсем крохотное, хрупкое, но такое долгожданное… Робин сама не понимала, почему чувствовала все это. Обычно демоны не чувствуют априори. Но она чертов D и загнана в ловушку своего происхождения.       Робин знала, что Катти ее не замечал. По крайней мере, внешне обратное никак не проявлялось, а что там, у него в голове, Робин предпочитала не смотреть. Сперва это было из-за отсутствия интереса, затем — из-за внезапно явившегося уважения к чужому личному пространству. Теперь же — из-за зарождавшегося страха оказаться обнаруженной спустя столько времени. По меркам людей, с момента их первой встречи прошло чуть больше двух месяцев. Да и эмоций Флама ей пока что вполне хватало.       В одну из ночей Флам не делал ничего. Когда Нико пришла в уже привычное время, парень просто сидел на полу с нечитабельным выражением лица среди кучи пустых бутылок и сломанных вещей. Эмоции юноши при этом зашкаливали и манили Нико как никогда. Боль по силе была даже мощнее, чем в ту ночь на бордюре.       Робин с трудом удержалась на месте, чтобы не подскочить к Катти в ту же секунду и не поглотить его боль всю до капли. Мотусам нужно быть предельно осторожными при питании, потому что слишком внезапное исчезновение очень сильной эмоции ломало цунам психику и приводило к самоубийству. А Робин по какой-то причине совсем не хотелось смерти этого человека.       Но замереть ее заставило и кое-что другое, помимо самообладания. Стоило ей сделать шаг, как под ногой хрустнул обломок одного из уничтоженных и разбросанных по всей комнате предметов. Нико отчетливо помнила деревянного мишку, голова которого сейчас скрипела у нее под подошвой.       Что-то жгучее и незнакомое полоснуло демонессу по угольку-камню в груди. Как будто только что она сама испытала…       Катти резко протянул руку к рюмке на полу, и лишь тогда Робин заметила в его ладони такую же.       — С днем рождения, учитель, — произнес Катти, чокаясь своей рюмкой с пустой. В груди Робин зажгло сильнее, окончательно подтверждая: она чувствует боль. Свою боль.       Нико знала, что является D, с рождения. Дочь истинной демоницы и абсолютного D, уже в детстве она столкнулась со своей особенностью лицом к лицу. Мать чем-то не угодила Донкихоту Дофламинго и оказалась убита, а отец умер, пытаясь спасти жизнь самой Робин. В те времена охота на D еще не велась и о мотивах Дофламинго можно было только догадываться. Но смерть обоих родителей разом Нико простить ему не смогла. Именно эта эмоция — ненависть — стала первой в ее сердце-угле. Родиться D в Триносе — само по себе испытание. Ведь D — единственное существо во всем аду, умеющее ощущать. Рожденные и росшие в окружении бездушных, жестоких демонов, D поначалу являлись такими же и наивно полагали, что такими и останутся. И они оставались. До первого эмоционального толчка. И вот тогда начиналось худшее. В D, которых никто никогда не учил управлять своими эмоциями, потому что тех в Триносе попросту не существовало, одним за другим просыпались чувства, дремавшие в них с самого рождения. Бесконтрольные, неизведанные, пугающие — высвобожденные чувства сбивали D с толку и настораживали других тринов. Это было подобно вулкану, который был закупорен за ненадобностью и спал долгие годы, а затем вдруг взорвался.       Нико стала именно таким вулканом. Ненависть, пробудившаяся в ней, охватила разум полностью и заставила неистово желать смерти Донкихота. В тот день Нико пришла в себя уже стоящей возле него с оружием у шеи.       — За что ты убил моих родителей? — тихо спросила она тогда. В темноте лицо Дофламинго казалось белее, но Робин знала: этот монстр уж точно не напуган и, может, даже не удивлен.       — За то, что сунулись, куда не следовало, — просто ответил он. Робин сжала зубы. Оружие опустилось.       Нико исчезла так же внезапно, как появилась. Ради того, чтобы выяснить правду самостоятельно, раз Дофламинго молчит. Большего он явно не скажет, ведь так ему неинтересно, а убивать его и гнить за это в тюрьме… Вот уж увольте. Только после того, когда она узнает всю правду.       Чтобы хоть как-то совладать с новой эмоцией, Нико стала чаще бывать на Земле. Непосредственно рядом с главными источниками этих самых эмоций — рядом с людьми. С годами она испытала больше чувств и овладела ими почти в полной мере. Но боль она ощутила только сейчас, из-за этого парня. И теперь воспоминания о смерти родителей нахлынули с новой силой, разгоняя новый для нее огонь по груди и выбивая из равновесия. Как будто боль за все прожитые без родных дни теперь решила показаться сразу. Перед глазами вновь и вновь вставали лица родителей и глаза Дофламинго без тени сожаления. В ее дурацком угле словно зияла дыра. Если бы трины могли плакать, слезы наверняка сейчас текли по ее щекам без остановки. С губ дьяволицы сорвался беспомощный всхлип, и она вылетела из дома Катти сломя голову. Он не может ее увидеть, еще и в таком состоянии.       У демонов не должно быть сердца. Оно им инородно. Но кажется, что у нее оно есть. Иначе почему ей настолько паршиво? Почему голову рвут мысли, которые они обычно вбивают людям, склоняя их к суициду? Как будто Робин сама на мгновение обратилась в человека, управляемого демоном. Это и значит быть рожденным с частичкой людской истлевшей души внутри? Она страдает из-за этого? Все эти чувства — из-за этого? Тогда лучше бы она родилась демоном. Нико села на асфальт, навалившись на стену и закрыв лицо руками. В этом заброшенном переулке ее никто не найдет из цунов — если только случайно.       — Почему ты здесь? — а вот от тринов подобные «прятки» бесполезны. — На охоту не похоже.       Вскинув голову, Нико увидела Крокодайла. Этот демон был из немногих, с кем она могла поговорить без намеков на попытку атаковать Дофламинго в прошлом. Но лишь потому, что Крокодайл и сам был не прочь перерезать ему глотку.       В их первую встречу Крокодайл был таким же мрачным и со скверным характером, но Нико это даже нравилось. Хотя бы потому что он не задавал лишних вопросов. Как истинному демону ему было плевать на ее дела, и это к лучшему. Робин действительно так считала. Но свел их судьбы именно интерес к истории. Той самой, что так любили ее родители и которую она по той же причине долгое время обходила стороной. Крокодайл убедил ее заняться историческим исследованием еще раз, вместе они стали ходить на миссии в Цуносе в поисках нужной информации. Иногда к ним присоединялись другие демоны, но в основном они работали вдвоем. Искать зацепки к трагедии Триноса было даже забавно. Особенно когда во время одной из таких вылазок они наткнулись на Мугивару Луффи и Крокодайл с ним тут же повздорил, как годовалый демоненок. Тогда он открылся Робин с новой, немного ребяческой стороны. Крокодайл… он спас ее от одиночества. Возможно, в будущем она бы даже рассмотрела его в качестве потенциального супруга для продолжения рода, но… стоило Робин задуматься о собственных детях, как она вспоминала мать и отца. Брак D и демона… Она своими глазами видела, к чему он приводит. А если вдруг она родит D? Что станет с ее ребенком? Будет ли он страдать так же, как страдает она? И Крокодайл… Отношения Крокодайла к ей подобным она не знала. Но по крайней мере к цунам за проявление эмоций его отношение было ужасным. Он считал их слабыми. А значит…       — Я только оттуда, — Нико качнула головой, вытряхивая из нее лишние мысли и вспоминая об ответе. Крокодайл хмыкнул, но не стал комментировать ее ложь. Хорошо хоть, не лез в разум и не слушал ее бредни о D и семье, которой у нее, возможно, никогда не будет.       — Если хочешь съесть кого-то конкретного, сделай это, — однако наставление он все же дал. — Сожри его целиком.       Нико бы предпочла сделать вид, что не слышала этого. Но у тринов безупречный слух. И несмолкающее желание утолить голод. Тем более если им посчастливилось попробовать что-то действительно вкусное.       — Я ненадолго вернусь в Летус, не скучай, — демон хлопнул ее по плечу и побрел в сумрак ночи. Через пару минут переулок был полностью пуст.       Прежде чем поняла это, Робин стояла перед окнами Катти. Свет не горел, как и час назад, но это не мешало ей разглядеть, что происходило в доме. Впрочем, в том и не было необходимости: внутри тихо и будто безлюдно. Робин поверила в это, если бы не слышала путанные мысли, больше похожие на сны, и еле заметный с улицы храп спящего человека. Проникнув через как всегда незакрытую форточку, Нико застыла перед парнем, уснувшим там же, где сидел, прямо на полу. За подушку сошла пустая бутылка, за одеяло — явно с трудом снятая рубашка. Сколько он выпил, что теперь в таком состоянии? Нико впервые видела настолько пьяного цуна. Должно быть, ей повезло: жертва надежно усыплена и обездвижена, и ей даже не пришлось к этому приложить руку.       Нико склонилась над будущим ужином, мирно спавшим, согревая дыханием стекло под щекой. И вместе с ним будто бы и что-то в груди самой Нико. Наверняка предвкушение вкусной еды.       На миг заколебавшись, Робин вновь вспомнила слова Крокодайла.       Верно. Она не должна себе отказывать в этом желании. И, раз ей так хочется отведать именно этого человека, она это сделает. Может, хоть так боль из груди уйдет и заберет с собой отрывки из темного прошлого.       Робин жадно впилась в губы Катти, поглощая его боль, как умалишенная. Почему она настолько прекрасна на вкус? Почему так пленительна? Робин чувствовала себя вампиром, увидавшим свежую кровь. У цунов есть аналогия с наркоманом и дозой. Если так, то боль Катти — ее доза и ее кровь, противостоять которым она не в состоянии.       Его эмоции плавно потекли в нее, моментально заполняя до краев.       Нико не знала, как долго поглощала чувства этого цуна. Но понимала, что если переборщит, то сломит его дух и подведет к суициду. Гораздо проще это сделать сейчас, когда Флам пьян до беспамятства и не отдает отчета своим действиям. Но настолько варварские способы питания Нико не привлекали. Такое больше пришлось бы по вкусу тому же Крокодайлу или Киду, с которым ей иногда удавалось перекинуться парой слов в аду. Виделись они нечасто, поскольку Кид в основном крутился подле Дофламинго, но именно он пропустил ее в ту ночь к Донкихоту: стало тупо интересно, что получится. С того происшествия и началось их общение. Со стороны глупые цуны могли принять это за дружбу, но у тринов друзей не бывает. По крайней мере, у демонов.       Робин отвлеклась от прошлого, сосредоточившись на настоящем. Крокодайл сказал, что она может съесть этого смертного целиком. Проблема в том, что Робин не знала, хочет ли этого. Но то, что она жаждала именно этого человека — факт. Разве не лучше в таком случае съедать его постепенно, по кусочку, растягивая удовольствие хотя бы на недели, чем поглотить за секунду и навсегда лишить себя возможности попробовать его еще раз? Вот только Нико опасалась, сумеет ли остановиться вовремя. Найдет ли силы оторваться от желаемого блюда, не прикончив его на месте.       Если бы трины обладали осязанием, Нико наверняка бы почувствовала, что теплые губы под ее ледяными тоже стали холодными. Будь она хоть немного сосредоточена на чем-то, кроме голода, то определенно заметила: грудь под ее руками стала вздыматься реже. Дыхание — тише. Глаза…       Робин дернулась, когда осознала, что глаза цуна, немного мутные, смотрели прямо на нее. В тот миг, когда их взгляды встретились, их губы все же разомкнулись, позволяя Катти еще немного пожить. Черт, она просчиталась, когда доверилась количеству выпитого им алкоголя и не воспользовалась своими чарами для усыпления бдительности.       — Я… Это… — Робин не знала, что хотела сказать. Видимо, оправдаться, что само по себе было немного… Возможно, Катти подумал так же, поскольку не позволил ей договорить, примкнув обратно к ее губам, на этот раз проникая в рот языком. От столь внезапного порыва у Нико закружилась голова, а ощущение чужих рук на своем теле на удивление хоть и выбило из колеи, но не вызвало отторжения. Ей стало просто… спокойно. Спокойно как никогда.       Нико зажмурилась, отдаваясь моменту полностью, отвечая на поцелуи вдвойне. Этот странный цун… Он разжег что-то в ее груди. И если бы ее уголек являлся настоящим человеческим сердцем, наверняка бы оно сейчас билось, как ненормальное. Как сердце человека, в чьих объятиях она сейчас забывалась.       По ощущениям их сумасшествие длилось не дольше нескольких минут. Выдержка Флама закончилась, он отключился, все еще прижимая ее к себе. Его губы едва уловимо коснулись ее шеи, и Нико отстранилась, чтобы не усугубить его состояние. Выпутавшись из его рук и затащив на кровать, она укрыла Флама одеялом, после чего развернулась к окну. В тот же момент его пальцы схватили ее запястье. Робин застыла, невольно внемля этой немой просьбе.       — Не… уходи…       За ней последовала уже реальная. Робин стиснула челюсть. Этот цун… Стоит ли просто согласиться? Определенно, ей по вкусу его боль. Но то, как он ее касался и что они делали… Увидь их тогда кто из тринов, точно бы уличил в романе. Даже если это совсем не так. Она в нем определенно не заинтересована в значениях, отличающихся от еды. Просто еще никто никогда не был с ней так искренен и нежен. Просто еще никто никогда не смотрел на нее так и не просил быть рядом. И просто еще ни с кем никогда ей не хотелось всего этого. Это Катти Флам — всего лишь хрупкий смертный. Корм для хищников вроде нее. Точно… Если бы не его восхитительно потрясающая боль, она бы даже не подумала остаться. Нико пыталась убедить себя в этом, снова тая в чужих руках и жмурясь от пьяного дыхания на своем лице.       В ту ночь она действительно не ушла. Как не ушла и в последующую, и еще в несколько за ними. Тринам незачем ориентироваться во времени цунов, но, кажется, календарь на стене Флама сменил уже не один листок. Она просто осталась с ним, а он не прогонял. Как оказалось, Флам заметил ее в своей комнате в первую же ночь, но принял за алкогольные бредни. Если бы Нико умела, то определенно смутилась, но ей никогда не встречались смущенные люди и перенять такую эмоцию было не у кого. Да и с самим Катти ей на удивление комфортно. Это первый ее опыт в столь близком общении с человеком — да первый с кем-либо в принципе, — но получалось даже интересно. Вместе они прошли через его затяжную депрессию и радость после долгожданного выхода из нее. Пробовали себя в разных хобби и один раз даже отправились в путешествие. В Летусе никто и никогда ее не ждал, даже Крокодайл, хоть и бывал с ней, как истинный демон ценил личное пространство и любил одиночество. В доме же Катти ее ждали всегда. Когда бы она ни появилась, на столе стояла еда, которой она не могла насытиться, на стуле висел теплый халат, которым она не могла согреться, а в вазе цвел букет свежих незабудок, которым она не могла насладиться. Но даже так, после смерти родителей она как будто впервые ощутила себя дома. Впервые ощутила себя нужной. И, если так можно сказать о трине, впервые ощутила себя счастливой.       Во время депрессии Катти Робин познакомилась с еще одним цуном — близким и единственным другом Флама, Айсбергом, что часто навещал их впоследствии и показался Нико очень хорошим человеком, искренне заботящимся о товарище, с которым их объединяла общая утрата — гибель любимого учителя Тома.       За время, проведенное с Фламом, она видела на его лице нескончаемое количество эмоций и невольно пропускала их через себя. Она смеялась вместе с ним, вместе с ним грустила, испытывала интерес, скуку, усталость, ощущала бодрость, спокойствие, волнение. И в какой-то момент она ожидаемо перестала различать, где заканчиваются его чувства и начинаются ее. Одно Робин знала точно: Катти стал ей безумно важен. Он научил ее быть живой и понимать ход мыслей цунов, не влезая в их головы. Пусть и самого Катти Робин со временем начала читать, а вскоре подсела. Ведь в его мыслях было столько тепла и заботы о ней…       — Робин. Мы можем поговорить? — в один из дней Флам вернулся с работы довольно рано и вместо того, чтобы сразу пойти готовить им ужин, как делал это всегда, сел за кухонный стол. Нико немедля сделала так же.       — Да, конечно, — внешне выдавила улыбку, а внутри уже вовсю копошилась в его мозгах, однако ничего негативного не уловила. Флам думал сумбурно и явно нервничал, но на этом все. Впрочем, то, о чем он думал…       — Мы вместе уже год, и… — он замялся, глазами прилипнув к столешнице. — Давай поженимся?       Их взгляды встретились. Он смотрел на нее в ожидании, и впору бы что-то ответить, а в голове пусто. Рот как будто бы склеился.       «Брак…»       В Триносе нет понятия любви, но брак у них существует. Правда, у тринов он проходит без шумных торжеств и даже без предложения и клятв. Ведь читающим мысли тринам не нужны слова друг от друга. В отличие от цунов, которым иногда нужно на пальцах объяснять простые вещи. В аду же с этим значительно проще. В аду достаточно всего лишь допустить мысль о совместном потомстве рядом с подходящим демоном и позволить ее прочитать. И если тот допустит такие мысли в ответ, то брак, можно сказать, уже почти создан.       Трины считаются парой, если проводят вместе каждую ночь, и становятся супругами с момента зачатия своего первенца. В минуту близости их ауры перемешиваются, а формирование совместного плода скрепляет их воедино и удерживает, что становится своеобразным сигналом всем окружающим демонам об их союзе. Конечно, можно обойтись и без детей, но тогда для постоянного смешивания своих аур нужно заниматься любовью ежедневно и только друг с другом, что для эгоистичных и самовлюбленных тринов дается с трудом, и в итоге многие имеют по несколько постоянных партнеров. Проблем это не доставляет, так как верность в Триносе не популяризирована, но для брака такие отношения уже не годятся из-за слишком запутанных аур. Впрочем, даже будучи в браке демоны часто продолжали спать со всеми подряд, правда, уже без зачатия детей — за этим они по-прежнему приходили именно к супругам.       У тринов нет людских рамок приличия, они могут спать со всеми без разбора, не ориентируясь даже на пол или возраст, ведь они не умеют любить кого-то, кроме семя, — и уж тем более любить кого-то одного и навсегда. За свою долгую жизнь они меняют миллионы партнеров в постели, порой не гнушаясь даже людьми — так, развлечения ради. Инкубы и суккубы вовсе только по людям и ходят.       Все немного меняется, если демон решает завести потомство. Выбрав партнершу для этого, он начинает вести себя с ней куда обходительнее, чем с остальными любовницами и любовниками.       Всю беременность будущий отец оберегает свою почти супругу, чтобы потомство родилось сильным и здоровым и ни в коем случае не погибло в утробе матери. И это тоже один из самых тяжелых периодов для тринов, все по тем же причинам. Пожалуй, беременность — единственная стадия, когда трин будет хранить хоть какое-то подобие верности. Во время беременности супруги демон не станет шастать по другим, но и к ней не прикоснется. Кажется, люди называют это воздержанием. Скорее всего, так работал инстинкт сохранения потомства, с чем в Триносе после трагедии стало очень строго. Ценилась жизнь каждого демона, и потерять малыша было неприемлемо, а преднамеренное убийство (как детей, так и взрослых демонов) каралось лишением свободы. Для свободолюбивых тринов это являлось настоящей пыткой.       Рождение ребенка надежно скрепляло ауры родителей вместе, и эта связь ощущалась сильнее всех других вместе взятых. Даже будь у обоих супругов хоть по сотне других партнеров, помимо друг друга. Супруга становилась тем, кто продолжал род демона, и выгодно выделялась в его своеобразном гареме. Наверно, этим трины очень отличались от цунов, способных иметь детей от разных женщин. Трины такого не допускали и выбирали для рождения детей одну демонессу до конца жизни, самую лучшую, какую могли найти. Ведь потомство им тоже нужно самое лучшее. В этом гораздо более уверен, если партнерша для зачатия всегда одна и та же.       У Робин и Крокодайла был практически такой брак. Крокодайл не единожды подавал ей телепатические сигналы, и Робин не сказать, что отклоняла их. Но Крокодайла не интересовали всего лишь совместные ночи, ему было нужно потомство. Одна лишь мысль о возможности родить еще одного D и тем самым обречь его на страдания замораживала у Нико инстинкты размножения намертво. Все, что она могла ответить: «Не сейчас, но однажды в будущем». Кроме того, теперь, проведя год с искренне любящим ее Фламом, Нико поняла, что где-то на подкорке все это время остерегалась еще одной вещи. D умеют любить. Крокодайл — абсолютный демон. Если она его полюбит, в человеческом понимании чувств он никогда ей не ответит взаимностью. Просто потому что ему это чуждо.       В отличие от брака с трином, брак с человеком может быть создан и без детей. Но свою силу он будет иметь только в Цуносе. По меркам Триноса она по-прежнему останется свободной и открытой для связей, поскольку аура людей гораздо слабее и считывается либо из-за контракта, либо из-за частой физической близости, особенно сексуальной, но принимается всего лишь за «эта еда моя, не трогать». Стоит ли ей попробовать? Тем более что с Крокодайлом их в этом плане до сих пор ничего не связывало. Дальше мыслей он не заходил и к ее телу не притрагивался. Но кроме секса он ничего ей не сможет дать. А вот Катти… Этот смертный дарит ей свою любовь каждый день. И Робин более чем уверена, что готова делать для него то же самое. В конце концов, она не глупая и понимала, что значит трепет в ее груди при виде Флама и наслаждение от его прикосновений. Ее чувства к нему точно такие же, как у самого Флама к ней. Если не глубже. Тупое и безрассудное желание быть рядом, вместе, практически одним целым. Сама их близость отнимала его силы и сводила с ума во всех смыслах. Робин с огромным трудом удалось научиться сдерживаться и сводить ущерб состоянию Катти к минимуму, чтобы он не отключался после каждого их поцелуя. Именно из-за этого Нико даже не стала предлагать ему контракт, чтобы не сокращать эту и без того короткую по адским меркам жизнь. Люди не проживают и четверти жизни тринов и уходят очень рано и стремительно. И Робин, честно, избегала даже мысли о том, что однажды Катти ее оставит. Наверно, ее не станет в тот же момент вместе с ним.       — Я согласна, — Робин улыбнулась со всей искренностью, которой владела благодаря этому человеку, и первой потянулась к губам Катти. Возможно, в будущем она об этом не раз пожалеет, но прямо здесь и сейчас она счастлива.

***

      Крокодайл плыл среди пыльных гор документов, хранившихся тут, вероятно, еще со времен королевской династии. Он пришел в это место по наводке Голденвик, но и подумать не мог, что именно в этой части замка будет хоть что-то полезное. Если верить последним выжившим слухам, эксперимент «Ф.А.У.С.Т.» готовился именно в этой комнате. Удивительно, что здесь вообще хоть что-то уцелело, с той силищей взрыва-то. Должно быть, кто-то успел наколдовать защиту на пороге смерти, а может, здесь всего лишь хранились документы, а сам эксперимент проводился где-то еще. Теперь уже всей правды не узнаешь, тем более от лживых демонов.       — Что это? — вытряхнув несколько наиболее старых ящиков, Крокодайл замер с одним из свертков в руках. С виду совсем бесполезным, но с непонятным ореолом ауры. Как будто держишь кусок демона, а не бумагу. — Это что, артефакт?       Он тряхнул лист несколько раз, прежде чем понял, как его развернуть. Внутри оказались старинные записи размашистым почерком. Разработки создания D. Информация все та же: соединить артефакт и уголь. Крокодайл более чем уверен, что это записи их глупого принца, всегда интересовавшегося людьми. По крайней мере, это то, что о нем говорили еще заставшие его и чудом выжившие демоны.       Крокодайл сунул сверток в сумку и открыл новый шкаф. Ничего важного больше не попадалось. Черт возьми, снова он в тупике.       — Вот блять, — ругнулся демон, со всей присущей ему доброжелательностью пнув ногой кипу бумаг на полу. Та мгновенно свалилась к его ногам, с шорохом разлетаясь вокруг. Один из текстов почти сразу привлек внимание мужчины, поскольку явно не успел выцвести и был написан как будто не так давно, как все другие.       «Наверняка очередной хлам», — Крокодайл заранее разочаровался и осмотрел бумажку без энтузиазма. Меняясь в лице уже через секунду.       — Чего, бля?       Он вчитывался снова и снова, но текст от этого не менялся. Неужели спустя столько времени он действительно нашел то, что искал? Кроме того, что тоже немаловажно, здесь содержался и ответ на вопрос, который вот уже сколько времени мучил Робин. «Кто бы подумал, что ее мать и отца кокнули за нечто подобное. Нужно ей сообщить». Крокодайл сжал листок крепче и, схватив сумку, поспешил к выходу. Он в Летусе совсем ничего, но на Земле уже, наверно, прошло около года? Нужно скорее возвращаться к Нико.       «Каким макаром ее занесло в человеческий дом?» — Крокодайл дважды проверил, но аура Нико исходила именно отсюда. Значит, внутрь попасть не получится, поскольку хозяйка этого места все же не Робин. А говорить с цуном, просто чтобы войти… Крокодайла скривило только от мысли об этом. К людям он относился настолько же хорошо, насколько Дофламинго к D: желал им подохнуть всей своей никчемной планетой. Может, это и глупо, ведь тогда ему будет нечего есть.       На мысли Робин не откликалась, как бы громко он ни думал, и пришлось искать другой способ. «Нужно найти окно», — решил демон, прикидывая, в какой части дома сейчас находится Нико. Отлично, на втором этаже.       Подлетев к окну, Крокодайл резко остановился. Кулак, занесенный для стука, застыл в считанных сантиметрах от стекла.       Не то чтобы они с Робин давали друг другу какие-то обещания. Демонам чужды подобные сантименты. Но мысленный знак готовности в будущем построить что-то вроде семьи у них был. Прямо сейчас им обоим было не до этого, потому они не торопились, но… Прямо сейчас эта… женщина позволяла делать с собой все то, что планировал он, какому-то… смертному? Нет, Крокодайл, конечно, знал, что многие демоны развлекали себя сексом с людьми, но ведь Нико знала, как он относится к цунам. И Нико знала, что принадлежит ему. Даже если они об этом не договаривались напрямую. Она ни разу не показывала, что против. И что же он видит? Как его женщину трахает кто-то другой? И ладно бы демон, но человек?       Глаза мужчины сменили оттенок.       Если бы он был человеком, наверняка сейчас испытывал гнев и ненависть. Но демоны — от природы бесчувственные существа. Им глубоко плевать на вся и всех, кроме собственного комфорта, а конфликты они решают самым простым для ада способом: убийством. Как сказали бы цуны, нет источника проблемы — нет проблемы.       Жители ада убивают на каждом шагу и по каждому поводу, а порой и без него: вот еще, тратить время на поиски. Вот и сейчас Крокодайл не видел ни единого повода оставить этого цуна в живых. Смертный, посмевший покуситься на вещь демона, не откупится даже душой. Такой загребущий мусор лучше всего истребить, и немедленно.       Разглядев человека внимательней, Крокодайл исчез в вечереющем сумраке. Лучше дождаться, когда Нико оставит этого сопляка одного, чтобы не мешалась под ногами с его защитой. Конечно, если посмеет.       Вскоре Нико действительно вышла. Но не утром, как ожидал Крокодайл, а глубокой ночью. Судя по мыслям — на охоту. Так значит, этого ушлепка она не ест? Он ей нужен только для плотских утех или как? Становится все интереснее.       «Надо его как-то выманить».       Демон, долго не думая, швырнул свою сумку в окно. Стекло мгновенно разлетелось дождем из осколков, тревожа сон человека внутри.       — Кто здесь? — немного заспанный цун шагнул к подоконнику и осторожно выглянул наружу. Одно движение — и вот он уже висит в воздухе и непонимающе цепляется за руки, мертвой хваткой держащие его за горло над землей. На всякий случай Крокодайл отлетел от дома подальше: чтобы Робин их не сразу нашла.       — Какой хилый, — демон оценивающе оглядел трепыхающегося человечишку. Еще не сдох? Досадно. А если сжать шею сильнее? Какое будет лицо у Робин, когда он бросит к ее ногам его труп? Может, отдать его по частям? Отрезать что-нибудь, пока он в сознании?       Пальцы сдавили глотку человека до синих пятен на ней. Сам человек захрипел в явных потугах что-то сказать.       — Знаешь ли ты, кто такие демоны? — Крокодайл чуть склонил голову. — Кажется, Робин тебе не рассказала свой маленький секрет. Что она монстр из ада, которым вы пугаете своих детишек в сказках.       Цун захрипел громче.       — Не хочу тебя даже слышать. Но раз Робин ничего тебе не сказала, значит, не так уж тебе доверяет, верно? Хотя какое доверие у демона, — Крок почти усмехнулся. Почти, потому что ему незнакома подобная функция. — И кстати, демоны любить не умеют, подумай об этом. И умри уже наконец.       Крок замахнулся для смертоносного удара, с удовлетворением жмуря пылающие глаза. Пару секунд, — и этот гад распрощается со своей жалкой жизнью.       Робин вернулась в дом почти сразу, поскольку засекла поблизости присутствие кого-то из демонов. Конечно, Катти еще спит и не сможет впустить в дом посторонних чисто физически, но все радары буквально сигнализировали ей об опасности. Ни один трин не перепутает ни с чем искреннюю жажду убийства.       — Катти? — позвала она негромко, но дом ответил тишиной. — Что здесь… — сделав пару шагов, Робин споткнулась о какой-то мешок на полу. Внутри оказались бумаги. Глянув их вскользь, Нико выронила бумаги обратно. Лицо само по себе стало белым, как бывало у Флама во время просмотров фильмов ужаса. С такой информацией здесь мог быть лишь один демон. — Крокодайл!       Нико опрометью рванула в окно.       — Мне… без раз… ницы… кто… о… на… — Катти пытался говорить, и Крокодайла это только сильнее выводило из себя.       — Просто размозжу тебе голову, — фыркнул он, снова готовясь нанести смертельный удар. И он почти его сделал, когда в обзор внезапно ворвалась Робин.       — Что ты делаешь?! — практически прокричала она, оцарапав его ладони и тем самым заставив выпустить Катти. Рухнуть на землю она ему, естественно, не позволила.       — Это ты что делаешь? — демон отвел глаза. — Не знал, что ты у нас любительница сексуальных утех с едой.       — Он не еда.       — Да ну?       Их взгляды все же столкнулись. И то, что Крокодайл увидел в ее, стало весьма неожиданным.       — А… Вот оно что. Ты чертов D.       Его лицо не изменилось. Но Нико четко ощутила, что теперь она в глазах Крока не лучше цуна. Если бы Крок мог испытывать эмоции, наверняка бы это было отвращение.       — Даже хорошо, что это выяснилось сейчас, а не когда бы я заделал тебе ребенка. Я лучше сдохну, чем дам жизнь еще одной пародии на демона.       Робин прикусила губу и крепче прижала Катти к себе. Без сознания… Слава Сатане, он ничего из этого не слышал. И не видел ее боль, против воли искажающее лицо.       — Знаешь, я передумал, — сказал вдруг Крокодайл, и Робин перевела взор с Катти на него. — Я не буду убивать твоего смертного. Я лучше сдам тебя демонам. Надеюсь, в объятиях цуна ты не забыла о наших законах.       Крокодайл сделал шаг, и Нико — следом. Если он правда о ней доложит… ее накажут изгнанием. И Флама тогда…       — Ты не посмеешь, — она буквально вцепилась в его спину глазами.       — Я-то? — Крокодайл обернулся. И, бросив на человека мимолетный взор, посмотрел на Нико. — Посмею еще как, — он наклонился и провел пальцем по ее губам. —       Ведь, если он сдохнет, ты будешь так несчастна. Иметь чувства к цунам запрещено, — он отстранился. В глазах сверкнуло безразличие. — И ты это знаешь.       Робин сглотнула, но взгляд не отвела. Она не может просто так отпустить его. Не может позволить отнять жизнь Катти таким образом и настолько рано. Они ведь только собрались пожениться… Только решили создать семью…       — …Держи свои мысли при себе, — Крокодайл прищурился.       — Это единственный способ убедить тебя, — Робин почти прошептала. Если он поймет, что она чувствует и на что готова… Пожалуйста…       — Правда готова на все? — уверенный кивок. — Тогда отдайся мне. Здесь и сейчас.       — Ты… — Нико вжалась в человека в своих руках с такой силой, будто он был последним спасением в этом мире. Флам, кажется, издал некий звук. Он еще жив. Пока жив. И если все так оставить… — …Ладно. Но сперва отнесу Катти домой.       — Имей в виду, я слежу за тобой. Если не явишься, Донкихот обрадуется новости об очередном D, — Демон хмыкнул и исчез первым. Бесполезная девчонка. Ну, хоть порадует его напоследок, дав то, что изначально предназначалось ему.       Робин действительно пришла. Признаться честно, он не был уверен в этом до последнего, но вот она, стоит перед ним на каком-то заброшенном чердаке, без одежды, и смотрит в пол. Крокодайл медленно приблизился и коснулся ее шеи, обвел пальцем ключицу, спустился к груди. Они знакомы не первый демонический год, но еще никогда не спали вместе. Даже не прикасались. Все-таки он видел в ней будущую мать своих детей, а не средство от скуки на ночь или две. Для секса у него было полно других дьяволиц. Теперь же, когда у них уже точно ничего не получится, можно и войти в нее. Пусть теперь и с совершенно другими намерениями.       Теперь, когда это тело ему больше не представляло ценности как сосуд для потомства, Крок действовал резко и не церемонясь. Пусть прочувствует сполна свои ошибки и свой обман, раз научилась этой дряни у цунов. Да, для демона врать — нормально. Но не о своем же происхождении? И не тому, с кем собиралась создать «семью». Конечно, если вообще собиралась.       Крокодайл входил в Робин грубо и без подготовки. Чужие боль и страдания демонам всегда в радость, так что он кайфовал. Впрочем, как трин Робин уж точно переносила их контакт гораздо легче, чем это было бы с человеком. И пусть втрахивать ее в стену не так удобно, как в кровать, его все устраивало. Он сжимал ее в руках, буквально впечатывал в здание и касался практически везде. Будто хотел показать: со своим хрупким человечком она так не сможет. Да и демоны намного выносливее людей и могут заниматься сексом хоть сутки без остановки. Этим Крок и занялся, заполучив ее в свое распоряжение на всю ночь.       Кончив ей в рот, Крокодайл отшвырнул Робин ненужным мусором и отвернулся. Молча одевшись, он первым направился к дверям.       — Доверчивая дура, — изрек Крокодайл тихо, но она услышала. — Ты шла слишком долго. Донкихот уже в курсе.       Робин застыла как вкопанная. Только натянутая блузка выскользнула из пальцев.       — Ты солгал мне, — догадалась она.       Крокодайл не собирался оставлять Катти в живых изначально. Даже если бы они сделали это прямо там, при Катти. Возможно, Дофламинго все узнал еще в ту секунду, как она ушла с Фламом в дом.       — Адьес, — вместе с раскрытыми дверьми внутрь влетел прохладный ветер, и Робин зажмурилась. Катти… Они здесь были так долго, что он уже наверняка очнулся и теперь ищет ее. Нужно спешить. Нужно, но… Как ему объяснить? Все это время она успешно скрывала свою сущность, давясь человеческой пищей и притворяясь спящей, пока Флам не уснет. Сколько бы это могло продолжаться? Конечно, она могла бы менять свою внешность, «старея» вместе с ним, но…       «Теперь это не важно», — Нико покинула чердак в спешке. Ей нужно к Фламу. Скорее. Возможно, это их последние часы вместе.       Вопреки опасениям Нико, когда она вернулась в их уютное жилище, Флам еще спал. К счастью, именно спал: по комнате разносилось равномерное сопение.       — Катти, — быстро приняв душ, Робин скользнула к нему под одеяло, невольно заставив вздрогнуть от своего холода, — просыпайся. Катти…       Кое-как растолкав его, Робин первым делом прильнула к Катти губами. Она целовала его снова и снова, куда придется, как ненормальная. Демоны могут прийти за ними в любой момент. Ведь неизвестно, из ада они явятся или придет кто-то, кто сейчас на Земле.       — Робин, — в какой-то момент Катти вынудил ее прерваться, отстранившись и взяв за руки. — Что происходит? Кем был тот человек?       Человек… Верно, Фламу и невдомек, что существуют не только люди. Что среди них каждый день снуют трины и ваны, маскируясь, скрываясь, подражая им. Фламу и невдомек, что она — одна из таких подражателей. Просто умеет и может чуть больше в плане чувств и эмоций.       — Это был не человек, — Робин слегка улыбнулась. — Это был…       — Демон? — вопрос Катти почти застал ее врасплох. Почти, потому что Крокодайл мог наплести чего угодно. — Так это правда, — кажется, Флам все прочел по ее лицу. За год жизни здесь Нико научилась владеть мимикой в полной мере. А может, просто Флам научился ее понимать. И если сейчас он ее испугается… если вдруг оттолкнет… Она даже возразить не посмеет. В конце концов, именно Катти был нагло обманут самовлюбленным монстром. И именно его жизнь вот-вот оборвется, потому что этот монстр дерзнул его полюбить.       Любовь…       Нико не думала, что когда-либо столкнется с этим чувством. Живя в аду, она встречала лишь присущие тринам эгоизм, жестокость и равнодушие. Флам же как будто показал новый мир. Согрел что-то в ней самой, навсегда что-то исправил. Навсегда…       — Прости, — трины не благодарят и не извиняются, но Катти научил ее этому. И это тоже одно из исправлений. — Я демон, как и Крокодайл. Прости, что скрыла это. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть, — Робин уткнулась взглядом в пол, практически на подсознательном уровне пытаясь считать эмоции замершего Катти. Катти был явно растерян, но больше от ее извинений, чем от ситуации в целом. Однако это не значит, что он ее не возненавидит. Цуны всегда их либо слишком превозносят, либо боятся до ужаса и потому ненавидят. И Флам явно не относился к первым.       — Робин, посмотри на меня, — в голосе юноши Робин расслышала привычные теплоту и нежность, обозначавшие, что прямо сейчас Катти ей улыбался. Нико послушно вскинула голову. Флам молча распростер руки для объятий. Нико ринулась в них без размышлений, даже если Флам хотел ее задушить. Она заслужила. Ведь она… она…       — Мне плевать, кто ты и что сделала, — слова Катти утонули в ее волосах. — Да хоть сам дьявол, уничтожающий вселенные. Это не заставит меня тебя разлюбить. Наверно, я просто глупый влюбленный человек.       Он рассмеялся, но Нико впервые стало больно от его смеха. Флам действительно глупый, но она, видимо, еще глупее.       Как его спасти?       Первого в ее жизни, кто смог ее полюбить.       Кто хорошо к ней отнесся. Кто научил улыбаться.       Кого она полюбила сама.       Если бы могла, она точно заплакала. От безысходности и отчаяния, охвативших ее уголь-сердце. Неужели она совсем бесполезна? Как скоро здесь окажутся другие трины для ее наказания? Сколько… у них еще времени?       — Тебе нужно бежать, — Робин серьезно посмотрела в глаза Катти, понимая, насколько неразумны ее слова. От тринов не скрыться и уж точно не уйти. Их поймают раньше, чем они покинут город. Но если Робин их как-то запутает, если переключит внимание на себя…       «Бесполезно, — с болью вспомнила она, — Крокодайл видел Катти. И обязательно притащится посмотреть на его смерть лично. А то и сам его убьет…»       — Бежать? Куда?       Нико бы тоже хотела знать. Знать, куда можно удрать от смерти.       — Я не знаю, — честно сказала она. — Просто подальше отсюда. Демоны скоро придут за тобой, чтобы убить.       — Убить меня? За что? — Флам, казалось, запутался окончательно. — Я же всего лишь человек? — он на мгновение будто сам засомневался.       — Ты человек, — подтвердила Нико, — и в этом проблема. Ты человек, которого полюбил демон. Полюбила я… Из-за меня ты теперь в опасности, потому что о нас узнали. Пожалуйста, давай уйдем отсюда сейчас же. Прошу.       Трины не просят и не умоляют; они умеют только требовать и молча брать, что им нужно. Флам поменял в ней даже это. Если бы Дофламинго сейчас ее увидел, блеванул в ту же секунду. К счастью, у тринов нет желудка, а Дофламинго сам в наказаниях не участвует.       Флам не сдвинулся, и Нико пришлось воспользоваться своим преимуществом в силе. Он будто и не собирался уходить, и это ранило. Ранило даже сильнее оружия демонов и острых слов Крокодайла.       — Робин, не надо, — он пытался ее затормозить, однако глупо останавливать трина, что-то вбившего себе в голову. — Ты ведь лучше меня знаешь, что нам не скрыться. И раз уж такова моя судьба… я приму ее. Давай лучше проведем вместе отведенное нам время.       — Нет.       — Завтра годовщина смерти учителя Тома. Умереть с ним в один день будет честью для меня.       — Ты не умрешь, — противилась Нико, упрямо следуя в сомнительную неизвестность. Что бы с ними ни произошло, она не может позволить Катти погибнуть. Только не так и не по ее вине. Он должен состариться в окружении внуков, пусть даже не с ней. Может, как-то получится обмануть демонов… Но ее слово ничто против слов Крокодайла, все-таки он — один из претендентов на пустующий трон наравне с Дофламинго и его главный соперник за власть. Донкихот с радостью бы насолил Крокодайлу, но не в этот раз. Не когда нарушение — любовь к человеку. Ведь любить могут лишь D, а он их презирает и искренне мечтает однажды перебить.       Робин крепче сжала ладонь Катти и ощутила на его пальце тонкий металл. Их обещание создать семью больно полоснуло в районе груди. Иметь детей она не собиралась из-за боязни передать им ген D, но с Катти она забыла и об этом страхе. Катти бы точно полюбил их ребенка, кем бы он ни родился. Катти…       Он сжал ее ладонь в ответ, и Нико в который раз захотелось плакать. В груди рвало и метало, уничтожало рассудок по капле, обращая все в горе, что стояло уже буквально на пороге.       Нико знала. Вместе с Фламом умрет и она. Может, не физически, но душевно. У тринов нет души, но Флам стал таковой для Робин. И если эта душа исчезнет… Что произойдет с самой Робин? Как ей жить дальше без души? Как ей теперь…       — Робин! — крик Катти дал ей понять, что в какой-то момент она перешла на бег. Нико тут же замерла, вовремя поймав Флама и не дав упасть.       — Прости, — Нико в который раз извинилась, заметив на лице любимого измождение. Катти явно устал, хоть и старался не подавать виду. Они уже достаточно далеко от их дома, а на землю вовсю опускалась ночь. Робин могла передвигаться еще долго, но не Катти. Вся эта ситуация его наверняка вымотала, а тела цунов и так слабы. Катти нужны еда и сон, даже если на это нет времени.       — Я в порядке, — явно прочтя все в ее глазах, соврал Флам. Соврал слишком явно, и Нико не раздумывая потянула его в ближайший отель. Заказав комнату и ужин, она заставила Флама съесть все до крошки и лишь тогда хоть чуть-чуть успокоилась. По крайней мере, он умрет не от голода.       — Робин, — Флам тихо позвал ее, и Нико молча скользнула к нему в кровать. Эта ночь будет последней для них, и Катти нужно…       — Но ты не спал, — слегка рассеянно напомнила Робин, разум которой от любимых ласк был готов вот-вот отключиться. — Тебе нужен сон…       — Мне нужна ты.       Все слова выветрились из головы, уступая инстинктам. А те жаждали одного: близости с Катти. И Робин отдалась им всецело.       Эта ночь будет последней для них, и Катти нужно быть счастливым. Хотя бы несколько часов из оставшихся до неминуемого конца.       Ближе к рассвету Флам все-таки отключился. Должно быть, встреча с Крокодайлом изрядно высосала из него жизненной энергии, а Робин это лишь усугубила. Любой контакт цуна с трином несет свой след и свои последствия.       Нико осторожно села, стараясь не разбудить любимого. Скоро сквозь шторы проникнут первые лучи солнца. Стоит ли ей все же спрятать Флама? Есть ли еще на это время?       Нико взглянула на пустую ладонь, над которой тут же возник небольшой шар для связи с жителями Летуса. Даже если сейчас просить о помощи, то кого? Из других цунов она знала только Айсберга, но тот ничем не поможет, напротив, сам окажется убит. А что до тринов… Никто из малочисленных знакомых обитателей ада не станет подставляться ради нее сразу перед двумя кандидатами на трон. Даже Кид. Никто в здравом уме не станет содействовать грешнику, нарушившему главный запрет Триноса и полюбившего человека. Демоны, в первую очередь, эгоисты, и даже в D это заложено на подсознательном уровне. И она — лучшее тому подтверждение. Ведь сейчас она хочет спасти Катти только ради себя самой. Потому что ей без него будет плохо. Потому что она будет страдать. Потому что…       Флам зашевелился, и Нико убрала шар. С ним исчезло и слабое освещение. И, наверно, последняя надежда Нико на помощь. В конце концов, демоны ненавидят помогать не ради выгоды и выходить из зоны комфорта. А уж впрягаться за какого-то человека и подавно не станут. Да и к самой Робин после той выходки с нападением на Дофламинго никто в аду, помимо Кида и Крокодайла, не относился без пренебрежения. Разве что…       «Нет».       Нико поспешно закачала головой. Тот демоненок, Мугивара Луффи, хоть и ни разу не негативил в ее сторону, все равно вряд ли поможет. Он слишком юн и слишком слаб, да и демон, помогающий другому демону скрыть человека… что-то из разряда фантастики. Причем тоже наказуемой. Слишком рискованно и жестоко впутывать в это ребенка, тем более в дело D и ненавидящего их Донкихота. За помощь ей этот пацан просто так не отделается. Теперь она это знала наверняка. Потому что ее родители оказались убиты по похожей причине. Конечно, если верить той информации, что раздобыл Крокодайл. Но если та запись — правда, тогда…       Катти открыл глаза, и ровно в этот момент за окном раздался грохот. С дождем из битого стекла сквозь сорванные шторы проникли первые лучи солнца и чары демонов. Их нашли раньше, чем она предполагала.       Катти поднялся, быстро натянув обувь. Лишь сейчас Робин поняла, что он спал в одежде.       — Началось? — только и спросил он. Робин слабо кивнула. Схватив Катти покрепче, она выпрыгнула в окно.       За ними пришли двое — видимо, Дофламинго решил, что для ее наказания этого достаточно, — и ожидаемо ни одного D. Из знакомых лиц только Юстасс Кид, другой, очевидно, подручный либо его самого, либо Дофламинго. Крокодайл тоже должен быть где-то поблизости, но пока что не показался.       — Не думал я, что ты окажешься D, — проговорил Кид, рассматривая ее и пытаясь поморщиться. С мимикой у этого парня беда из-за нехватки общения с цунами. К сожалению для Нико, Юстасс в своем отношении к D ушел недалеко от Донкихота, потому, в общем-то, и признал его как будущего короля уже сейчас. У D, конечно, все пока что не так плохо и не дошло до гонений и, что хуже, геноцида, но истинные демоны подобных ей все равно не считали за равных и часто недолюбливали. В конце концов, они слабее физически, живут меньше и отличаются даже по способу питания. А то, что D могут походить на цунов повадками, многих отталкивало уже на уровне идеи.       — А я не думала, что ты окажешься моим карателем, — парировала Нико, взглянув на Юстасса с вызовом. Ад не изменил своим привычкам проявить жестокость даже здесь. Из всех тринов Дофламинго к ней отправил единственного во всем Летусе, с кем она общалась помимо Крокодайла. Люди бы это назвали ножом в спину от друга. Робин бы это назвала очередным издевательством Дофламинго. Юстасс убьет Флама и не дрогнет, даже несмотря на их с Нико общение.       — Беллами, — Кид кивнул, и незнакомый демон начал к ним приближаться.       «Понятно. Человек Донкихота», — обняв Катти сильнее, Робин отлетела к соседнему зданию. Катти расстроится, если из-за их битвы погибнут невинные люди, стоит выманить эту парочку за пределы города. С Кидом она бы еще могла справиться — его хотя бы можно уболтать, тем самым выиграв время для побега, — но этот Беллами Робин не нравился. В нем силы хлещут через край, даже несмотря на ограничения Цуноса. И эта аура психа… Даже ярче, чем у Кида. Определенно, если они сцепятся, город не уцелеет.       — Опусти меня на землю, — произнес Катти ей в ухо, и лишь тогда Робин вспомнила, что на поле боя она не одна. Укрыть его где-либо не выйдет, все-таки убийство Катти на ее глазах — цель появления здесь этих двоих. И без кровопролития эти твари ни за что не уйдут.       — Это опасно, — отказалась Робин.       — Но ведь им нужен я.       — Человечек прав, — ухмыльнулся Беллами. Во всяком случае, попытался. Будь неладен идеальный демонический слух. — Зачем мы вообще покидаем город? — озирнулся он.       — Кто-то явно хочет сократить количество жертв, — ехидно заметил Кид, лениво последовавший за ними. — Поступок истинного D.       — Сейчас блевану, — Беллами, мчавший за ними по пятам, сделал вид, что скривился.       — С каких пор у тебя появился желудок?       — Так говорил мой последний контрактор.       — С кем ты там водишься?.. Ладно, похуй. Робин, — Кид поравнялся с ней, принципиально даже не взглянув на цуна в ее руках. — Просто отдай нам этого смертного, и разойдемся. У меня и без тебя забот полно.       — У демона? — Нико скептично изогнула бровь.       — Тебе не идет проявлять эмоции, Робин. Убери эту мерзость со своего лица.       — А тебе не идет проявлять доброту, Кид. Тем более, ты этого не умеешь.       — Значит, не договоримся.       — Ага.       — Да отпустите меня уже.       Все трое наконец посмотрели на Катти.       — Что ж, — руки Юстасса засветились. Нико стремглав бросилась прочь, но ускользнуть от двоих сразу невозможно. Вспышка со стороны Беллами на миг ослепила, а в следующую секунду Нико обнаружила себя лежащей в траве, а Флама — чуть дальше. Робин прыгнула наперерез атаке Кида, подставившись под удар. Чужая магия болезненно опалила нутро, как если бы человека швырнули в кипяток.       — Ради этого отброса? — Кид честно не понимал ее мотивов. Склонив голову набок, он сделал пару шагов вперед, но вынужденно остановился, стоило Робин подняться и закрыть Катти собой. — Так Крокодайл был прав. А я так не хотел верить, — Юстасс поморщился уже более умело. Совсем, как…       Робин рывком обернулась и с ужасом встретилась с мученической улыбкой Катти, схваченного Беллами.       — Не хотел верить, что ты — блядская D, давшая трахнуть себя цуну, — интонации Кида сменились на более холодные, а сгусток света, полоснувший ее по груди, уколол алгиями, но показался ничем в сравнении с импульсом боли, исходившим от Флама. Вот только быстрой смерти ему точно не видать. В отличие от Юстасса, желавшего все скорее закончить и вернуться к работе, Беллами явно планировал повеселиться с новоявленной жертвой.       Юстасс схватил ее за волосы и притянул к себе. Кристально равнодушный взгляд схлестнулся с взглядом, в котором плескалось отчаяние.       — Я же тебе предлагал просто отдать его, — цыкнул Кид, игнорируя темно-синюю кровь в уголках рта демонессы. — Была бы послушной — не пострадала бы.       — Ты бы убил его в ту же секунду.       — Таково твое наказание.       — Кид, — Робин почти прошептала его имя. С неприкрытой мольбой, чем наверняка сократила его терпение еще сильнее.       — Прекрати вести себя, как цуны, иначе я заставлю тебя убить своего смертного собственными руками, — прошипел демон, недобро сверкая глазами.       — А это звучит даже интереснее, — мгновенно оживился Белл. — Ну что, приятель, — он склонился над Фламом, — хочешь помереть от коготков своей ненаглядной?       — Что…       — Только она этого не сделает, — трин пнул Катти ногой и придавил подошвой к асфальту. — Я даже отсюда чую, как воняет ее чувствами к этому задохлику. Где же мне сделать первый надрез?..       — Нет! — Робин бросилась к ним, но Кид оказался быстрее. Схватив ее за горло, он без тени заинтересованности повернул Робин лицом в сторону Белла и Катти.       — Смотри, — почти скучающе велел он. — И не пропусти ни единого движения. Его смерть — твое наказание за неповиновение аду.       Скрипучий смех Беллами неприятно резанул слух обоих. Все же с выражением эмоций плохо не только у Кида.       — Давно пора, — Беллами повернулся к Катти. Тот уже стоял на ногах, крепко сжимая какую-то железку.       — Что ты мне сделаешь этой палкой? — хмыкнул демон. Он сделал шаг к человеку, и тот предупредительно замахнулся.       — Отпустите Робин, — требовательно, даже сердито сказал Флам. — Вы ведь за мной пришли? Вот он я, отпустите ее.       — Катти, не глупи! — Нико пыталась до них докричаться, но оба ожидаемо не слушали.       — Робин? — скосил под дурачка Белл. — Да что с ней станется? О ком тут стоит волноваться, так это о тебе. Тебя как, кстати, убить? Я люблю пожестче и подольше.       — Ты сейчас точно о смерти говоришь? — Флам вскинул бровь.       — Дерзота, — Белл оскалился. — Люблю таких. Значит, будет подольше.       Руки Беллами засветились, и Катти стиснул железяку сильнее.       Что он знает о демонах? Да в общем-то, ничего. А те банальные крупицы, что писались о них в книгах, вряд ли были полезны в реальной жизни. Но могут же, в конце концов, и у демонов быть слабости?       — Я… думал, демоны не умеют любить, — Катти отпрыгнул от летевшей в него вспышки, использовав балку, как опору. — Выходит, я разобью тебе сердце? Какая жалость.       — Какая жалость, — повторил Беллами, настигая его и одним быстрым движением впечатывая в стену, — у демонов нет сердца, а таких, как ты, я очень люблю есть.       Балка с лязгом упала на асфальт. Робин что есть силы дернулась в тисках Кида.       D и демоны отличались даже по способу питания. Там, где D нужен физический контакт губами, демонам хватит одной капли крови. Если демон ее просто впитает, то душа жертвы уже в его распоряжении. А если смешает со своей, то заключит контракт. Беллами вряд ли любитель контрактов, да и подобная связь с без пяти минут трупом ему ни к чему. Если бы Катти был связан узами контракта с Робин, второй контракт его бы тут же убил, но Нико это предусмотрела, и потому сейчас кровь Флама для демонов имела только одну ценность: доступ к душе, которую можно сожрать.       — Отпусти! — Нико вцепилась в Юстасса, но тот держал крепко и на все ее барахтанья и выпады реагировал, как спящий кот на муху: пока терпимо, но при желании можно и прихлопнуть.       — Пролей же кровь для меня, — Белл сдавил пальцами шею Флама, неотрывно глядя ему в глаза. Другой рукой он с силой вмазал Катти в живот, разрывая податливую плоть показавшимися когтями. — Какова же твоя душа на вкус? Бедняжка Робин никогда этого не узнает. Кстати, тебе сперва отрубить руки или ноги? Разрешаю выбрать.       Катти шикнул от боли, но не отвел взгляда от обидчика. Вроде всего лишь удар, а мысли спутались и начало мутить. Виски сдавило, голова будто налилась свинцом. Зрение стало фокусироваться хуже. Если не хватка демона, он бы точно упал.       — Что ты… со мной… дела…       — Поглощаю твою душу, — буднично сообщил Беллами. — Кстати, прикольная на вкус. Ты успел настрадаться? Уровень прям, что надо. Эй, ты че, отключиться собрался? Какая жалость, теперь ты не в состоянии выбирать. Тогда я выберу за тебя. Твои ноги… — демон окинул конечности цуна оценивающим взглядом.       — Закругляйся с ним, Белл, — Кид очень криво зевнул. Назло Робин, так и не сумевшей освободиться из его плена. — Нам еще D в Летус доставлять.       — Знаю я, дай повеселиться. Ноги, ноги… Надрезать сверху или снизу…       — …Лучше б я Киллера с собой взял.       Несмотря на явные перебранки, Белл все же сосредоточился на своей жертве.       — Увы, он прав, нам пора заканчивать, человечек, — он швырнул Катти обратно на землю, тут же навалившись сверху. — Но начну я все-таки с брюха.       Еще один удар в живот. Рука Беллами оказалась в груди Катти по локоть. Кровь Флама пролилась сильнее. И тут же заволокла собой весь воздух. Робин была готова проклинать свой острый нюх, полезный тринам исключительно в охоте и ориентирующийся в основном именно на кровь. Сейчас ей как никогда хотелось вернуться в ад. В аду хотя бы нет запахов.       — Ты что творишь? — Юстасс немного опешил, когда Нико резко начала вырываться, точно находясь не в себе. Ее магия, ослабленная ранами и земным измерением, полыхала неистово и колотилась о силы Юстасса со всей дури. — Да стой ты, тупая женщина!       Беллами отвлекся на шум, подняв на них голову. Из рук Беллами вылетели кишки. Из рук Кида вылетела Робин. Прежде чем демоны поняли это, Робин уже сжимала глотку Белла и с незнакомым бешенством смотрела в его глаза. Казалось, безумие охватило ее всю, помутив разум и всколыхнув способности.       Взбесить демона крайне трудно, но возможно. Достаточно просто делать все наперекор ему, а дальше все зависело уже от нрава самого демона и насколько сильно была потревожена его зона комфорта. Эгоизм трина не позволит ему принять нарушение собственных границ и несогласие с его единственно верным мнением, и последствия могут быть абсолютно любыми. Возможно, в Робин пробудился эгоизм. А может, ею двигало что-то иное.       Кид с силой огрел ее по затылку железкой, выроненной Катти.       — Ебанутая.       Кашлянув кровью и выпустив Белла, Нико обернулась.       — Она совсем себя не контролирует, — хмурился Кид. — Это тоже фишки D? Что с ней такое? А. Похуй, — перекинув железку в другую руку, Кид приготовился нападать. Беллами вернулся к Катти, но того на земле уже не было.       — Когда он…       Миг — и взор Робин обрел ясность. Флам стоял перед ней, загородив своей широкой спиной от заклинания Кида. Столп света, адресованный ей, впечатался прямиком в кровоточащую грудину человека. Ноги Флама дрогнули, и он рухнул на колени.       — Ка…ти…       — Живучий гад, — Юстасс подошел к ссутулившемуся парнишке и, схватив за подбородок, поднял в воздух. — Ты мне надоел.       Магия Кида проникла в Катти через рот и взорвалась внутри. Кровь хлынула из его тела отовсюду, где могла просочиться: из глаз, ушей, из глотки, через раны. Боль Флама прошлась по всем клеткам Нико и исчезла, точно ее никогда не было.       — Наконец-то сдох.       Юстасс бросил труп в траву с искренним равнодушием. Нико рухнула следом с искренним ужасом в стеклянных глазах.       — Тч, надо было все же подрезать ему ноги, — Беллами цыкнул, осмотрев их обоих, и отряхнулся. Кид повернулся к Робин.       — Возвращаемся в Летус.

***

      В Летусе, несмотря на предубеждения, было спокойно. Мрачно и тихо, как в гробу.       Робин вдыхала воздух дома, уже давно не ощущавшийся родным. В груди сверлило и ныло, как если бы оттуда что-то вырвали, попутно все разодрав когтями. Но даже с этой жуткой болью эмоций не было. Ни единой. Внутри царила всеобъемлющая пустота. Не сменилась она и при виде Крокодайла, ожидавшего их прихода. Кид молча толкнул ее в его сторону.       — Как и условились, — хмыкнул Беллами. — Делай с ней свои дела, и после мы завершим изгнание.       — Удивлен, что Дофламинго вообще согласился на твою просьбу, — фыркнул Кид, поднимая взор на замок. — Вы ж двое — непримиримые враги и главные претенденты на трон.       — Даже я не знаю, что у него в голове, хотя являюсь его правой рукой, — пожал плечами Беллами. — И поторапливайся, — обратился он уже к Кроку. — Эта тварь в твоем распоряжении один хоринфер.       Оба карателя мгновенно испарились, и лишь тогда Нико обратила внимание, куда ее привели. Они с Кроком находились в небольшой комнате, очень похожей на тюремную камеру. Трины не особо жалуют тесные помещения и используют их исключительно вместо кровати в Цуносе и как место заключения в Триносе. В аду «сон» им не нужен, да и ее как изгнанницу лишать свободы не планировали. А значит, это прямая попытка воздействовать на ее комфорт. Идеальное место для пыток. Так Крокодайл собрался…       — Продолжим то, что начали в Цуносе, — демон навис над ней, сбивая с ног и прижимая к стене. Вот как. Ему мало. Он хочет обладать ею еще. Робин должно быть противно, но чувства до сих пор не пробуждались. Как в заморозке. Словно Катти своей смертью убил и ее умение испытывать эмоции.       Крокодайл избивал ее и насиловал, но даже это не пробудило в ней хоть какое-то чувство. В его руках она казалась куклой, сломанной и ненужной, не реагирующей абсолютно ни на что. Как жаль, что трины не умеют плакать подобно цунам. Она сейчас бы разревелась, как Флам в день рождения учителя Тома. Точно… сегодня ведь годовщина его смерти. Катти все же ушел с ним в одну дату.       Катти…       Неужели она его больше никогда не увидит?       Никогда…       Нет. Ей нужно его хотя бы как подобает похоронить. По всем обычаям японцев. Надо будет спросить о них у Айсберга. Нужно немедленно вернуться к телу Катти. Нужно с ним попрощаться. Ей нужно… нужно…       «Кто-нибудь… Пожалуйста…»       Ей нужно как-то оттолкнуть Крокодайла, но все силы как будто исчезли. Он использовал на ней подчинение? Это влияние адской тюрьмы? Или потеря Катти оказалась для нее слишком сильным потрясением? Сознание сейчас как будто…       — Эй! Что ты делаешь?!       Чей-то голос разнесся по помещению, и Крокодайл остановился. Он обернулся, и Нико стал виден их внезапный посетитель.       — Сгинь, Мугивара, — посоветовал Крок. — Ты нам мешаешь.       — «Нам»? — демоненок явно скосил под дурочка. — Что ты имеешь в виду? Тут есть кто-то еще?       — Ты идиот?       — Не-а, но Робин не выглядит так, будто ей помешали. Больше похоже на то, что ей нужна помощь.       — Помощь? Демону? — не поверил Крок.       — Я тоже удивился, — излил ему душу Мугивара. — Но это точно был ее голос.       «Так он прочел мои мысли», — Нико с опозданием вспомнила, что за год жизни с Фламом прекратила пользоваться блоком, поскольку демонов поблизости не находилось, а лишний раз тратить силы на защиту тогда казалось бессмысленным. Неужели Крокодайл тоже все слышал? Это бы объяснило его ожесточенность, в конце концов, подобное поведение с ее стороны задевало его достоинство и выглядело издевательством. Ведь все это время, пока Крокодайл ею обладал, она думала только о Фламе.       — Вали, откуда приперся, — Крокодайл развернулся к Нико.       — В камеру? Но меня только освободили.       — Будешь мешаться — посадят еще раз. Проваливай.       — Не-а, — Мугивара не сдвинулся. Крокодайл ухмыльнулся.       — Как хочешь. Трахаться при свидетеле даже больше возбуждает.       Крок вошел в Робин с новой силой, а затем притянул к себе за волосы и заткнул ее рвущийся крик грубым поцелуем. Слишком громко для личных мыслей подумав: «Интересно, что бы сказал на все это твой человечек? Может, мне стоило показать ему свои воспоминания о ебле с тобой перед тем, как Кид его грохнул?»       Наверно, это стало последней каплей. Робин все же собрала остаток сил, чтобы хотя бы отдернуть голову и разорвать их удушающий поцелуй. Кажется, тем самым она выдрала себе клок волос, но как же на это плевать. Прямо сейчас хотелось лишь одного. Прикончить Крокодайла и умереть самой. Лучше бы ее испепелили, чем это дурацкое изгнание и обречение доживать остаток столетий среди цунов, которых видеть теперь было просто невыносимо. Каждый день видеть мир, где они с Катти были счастливы и где она его потеряла, — невыносимо не меньше. Истинная пытка для D, нарушившего закон ада.       — Сопротивляться начала? — Крок вскинул бровь, но почти сразу расплылся в привычном оскале. Тело пронзило очередной вспышкой боли от мощного толчка внутри. Нико дрожащей рукой потянулась к насильнику, но все вдруг прекратилось. Рука наткнулась на локоть Луффи, пальцы которого сжимались у Крока на шее. На лице паренька, которое ожидаемо должно быть нечитабельным, слишком отчетливо рассматривалась ярость.       «Он…» — Нико озадаченно моргнула. Импульс силы, исходивший от Луффи, очень напоминал силы D. Да и все его тело буквально источало гнев, что демонам не характерно. Не может быть. «Его глаза такие живые… Он точно не демон. Он…»       — Чертов D, — Крокодайл размял шею, но это не заставило Мугивару разжать пальцы. — Вот уж сюрприз. И Трафальгар, разумеется, в курсе.       Мугивара не среагировал.       — Дофламинго-то знает?       — Отпусти Робин.       — А то че? — хмыкнул Крок. — Задушишь? Силенок хватит идти против демона?       Мугивара сдавил глотку крепче, и Крок, кажется, хрипнул. Монки толкнул его, не разжимая пальцев, и Нико воспользовалась этим, чтобы отползти. Прежде чем Крокодайл все же огрел его, Луффи сорвался к ней и достал небольшую бумажку. Вспышка света — и Крокодайл в камере один.       Внутри тюрьмы способности тринов блокируются на девяносто пять процентов, а в камерах — вовсе на все сто. Такие условия были созданы специально для того, чтобы преступники не сбежали во время перемещений, а ведущие их стражи имели возможность воздействовать на заключенных и пресечь любые попытки удрать. По коридорам их ведут исключительно в специальных браслетах, которые перекрывают оставшиеся пять процентов и для перестраховки не снимаются до освобождения. Потому Крокодайл притащил Робин именно сюда и потому между ним и Мугиварой не разразилась полноценная битва. Он готов согласиться, что освобожденный и без браслетов Мугивара мог немного колдовать. Но пять процентов магии — слишком мало для телепортации, а значит, остается лишь один вариант. Этот говнюк использовал каракули тупых людишек. Цуны и не представляют, какую силу имеют их пентаграммы, печати и талисманы в Триносе — альма-матери магии. В раю, вероятно, тоже, но бесплотный дух просто не сможет их коснуться и активировать. Используя эту хрень, трин тратит не свои силы, а силы заколдованного предмета, а активности магии, заговоренной людьми, достаточно одного процента.       Крок натянул штаны и уставился в пустое пространство перед собой.       — Ха. Меня обдурил ублюдок D. Еще и с бумажкой цуна. Зашибись. Ха-ха-ха…       Секунды три стены сотрясало подобие хохота. Весьма неестественного, оттого людскому уху неприятного и даже жуткого. Но Крокодайлу абсолютно насрать.       Взбесить демона крайне трудно, но возможно. Достаточно просто делать все наперекор ему, а дальше все зависело уже от нрава самого демона и насколько сильно была потревожена его зона комфорта. Эгоизм трина не позволит ему принять нарушение собственных границ и несогласие с его единственно верным мнением, и последствия могут быть абсолютно любыми.       Последствием Крокодайла вытекала жестокость. И в то мгновенье она накрыла его окончательно. Будучи демоном он не мог разозлиться, как Мугивара, и возненавидеть, как Робин. Будучи демоном он мог лишь безразлично убить пару-тройку десятков то ли демонов, то ли D особо изощренным способом и просто потому что им посчастливилось попасться на его пути.       — Превосходно, — Дофламинго с упоением глядел из замка на хаос, устроенный Крокодайлом на улицах Летуса. Трупы буквально падали к его ногам, рассыпаясь пеплом. Все пошло ровно так, как Дофламинго и планировал. Совсем не случайное разрешение позабавиться напоследок с Нико в камере, где Кроку никто не помешает отыграться на бабе, обманувшей его и сорвавшей брак. Вовсе не внезапное освобождение Мугивары раньше положенного срока именно в этот момент. Ничуть не невзначай оставленная рядом с Мугиварой людская печать для телепорта. Дофламинго знал, что Луффи точно подберет этот мусор и точно вмешается, отчего Крок, чьи планы разрушатся, не придет в восторг. То, что бить нужно именно сейчас и в это место, Донкихот понял, как только Крокодайл сдал ему сущность Нико и ее преступление. Во-первых, он не убил ее и цуна сам, а пошел более изощренным способом. Во-вторых, уже тогда его аура была неустойчива, и оставалось лишь расшатать ее окончательно. Да, у демонов нет эмоций, но если им без передышки ставить палки в колеса, то это отразится на их магическом поле и обернется самым неожиданным поступком. Например, всплеском убийств ни в чем не повинных жителей Триноса.       — Действительно прекрасно, — Донкихот развернулся к стоявшим неподалеку Беллами и Киду, ждавшим изгнания Нико. — Схватите Крокодайла за нападение на жителей и истребление сородичей.       — Ага, — две тени проскользнули мимо.       Донкихот опустился на пыльный трон, некогда королевский, и обвел взором тронный зал. После содеянного все последователи Крока отвернутся от него. У других бедолаг, смевших замахнуться на трон, таковых либо было слишком мало, либо не было вовсе. Теперь, без этого упрямца, Тринос станет единолично его. И теперь он наконец сможет повлиять на весь ад и открыть охоту на D. Пора исправлять ошибки предков, создавших это уродство.       Демон Крокодайл… Их отношение к D было настолько же похожим, насколько и отличалось. Оба считали их создание напрасным и ненужным, но Крокодайл был против их истребления и активно мешал ему, чем неоднократно выводил. Вместо этого Крок предпочитал над D глумиться, ведь он обожал жестокость, а люди умирают слишком легко и быстро, с D немного интереснее.       Как бы там ни было, теперь-то уж Дофламинго никто не помешает стереть этот позор с лица ада.       — Что ж… Первым делом сменю изгнание на казнь.

***

      — Мугивара-я, я задам лишь один вопрос, — Трафальгар Ло сдерживался, чтобы не потянуться рукой к переносице. — Когда ты прекратишь тащить в дом все подряд?       — Но ей была нужна помощь, — невинный ответ. Рука все-таки потянулась.       — Мугивара-я, сколько раз тебе объяснять, что ты не супергерой и не можешь помогать всем вокруг? Однажды это точно плохо закончится.       — Она D в изгнании.       — …Уже закончилось.       — Траффи, — Монки его упрекнул и указал на женщину, укрытую плащом и лежавшую на его плече, вероятно, без сознания. — Потом меня поругаешь, помоги ей. Доктор ты или кто?       Ло подавил желание вздохнуть и понуро занялся новоявленной пациенткой.       Робин пришла в себя лишь к концу дня и тут же хотела уйти, но изможденное тело не оставило шансов.       — Ты пробудешь у нас, пока не поправишься, Траффи обо всем договорился, — сообщил ей Луффи, придвигая поближе стул. Совсем, как делал Айсберг, когда Катти лежал в больнице из-за какой-то проблемы со здоровьем. Он научился этому у людей? — Как себя чувствуешь? Траффи — здоровский доктор, так что скоро тебе станет лучше. О, если что, мы с Траффи тоже D, но это секрет.       Робин ответила молчаливой улыбкой, практически сразу отводя взор. Когда она в последний раз общалась с D? Каково это — говорить с тем, кто способен понять тебя полностью?       — Вао! Ты умеешь улыбаться! Круть! Научишь? — ну, может, с полностью она погорячилась.       — Подними вверх уголки губ и обнажи зубы, — все же сказала Нико. — Одновременно, — добавила, когда рот Монки стал разъезжаться во все стороны. — Да, вот так.       — Круть, — повторил Монки сквозь какую-никакую, но улыбку. — Ты научилась этому у цунов? — вернув обычное выражение лица, он озадаченно потер щеки.       — Да, — улыбка Нико стала печальнее. — У одного конкретного человека.       — Который стал твоим изгнанием, — догадался Лу. Робин ему не ответила, но Луффи наверняка все считал с ее ауры и не особо скрываемых мыслей. Скрывать их просто нет сил. Как нет и сил жить. Или хотя бы желания. Без Катти это уже не жизнь.       — Почему ты спас меня? — Нико взглянула Монки в глаза.       — А не надо было? — тот не мигая посмотрел в ответ.       — Без него в этом нет смысла.       — Не понимаю.       На пару долгих секунд между ними повисло молчание.       — Ты еще слишком юн, чтобы понять, — Нико вновь улыбнулась, как Флам: с безграничными теплом и нежностью. В груди болезненно закололо.       — Мне, вообще-то, уже три анинфера, — не согласился с ее утверждением Лу.       — Действительно юн, — Робин хихикнула. Почти сразу становясь серьезной. — Надеюсь, в будущем ты встретишь того, кого сможешь полюбить больше себя самого.       И лучше бы этому кому-то оказаться D.       — Тогда ты и поймешь.       — Слишком долго.       — Вот увидишь, время быстро пролетит.       Робин открыла глаза, бездумно вперившись взглядом в дно кровати над собой. Время действительно пролетело. Она поправилась буквально за два дня, но Ло, как выяснилось, отвоевал ей целую неделю. Тех семи суток ей вполне хватило, чтобы собраться с мыслями и найти новую причину жить. Хотя бы попытаться.       Первым делом, вернувшись на Землю, она отправилась на поиски тела Катти, но не учла, что их миры разделяет время. Связавшись с Айсбергом, она выяснила, где похоронили Катти, и отправилась туда. Оказалось, его последним пристанищем стала родина. Робин не совсем понимала, что это, но знала, что покойный Том жил именно там вместе с мелкими Айсбергом и Катти. Айсберг остался там жить и ныне.       Они продолжали видеться время от времени, в основном на могиле Флама. Позже Нико по его совету подалась работать, чтобы занять себя хоть чем-то, и целью выбрала университет, где всегда многолюдно и легко затеряться в спектре различных эмоций, не остаться голодной, а также изучить историю Цуноса. Жить она осталась в их с Фламом доме. Как бы ни больно было в нем находиться, бросить обитель их счастья она не могла. Да и, как сообщил Айсберг, Катти успел оформить этот дом на нее.       Самым важным событием для нее стало возвращение кольца Катти, которое должно было стать обручальным. Айсберг нашел его на теле друга и отдал ей лишь спустя несколько лет, поскольку боялся, как она отреагирует. Но Робин отнеслась спокойно. Хотя бы внешне и хотя бы для него. Само кольцо она с тех пор носила на цепочке на шее.       Иногда она встречала кого-то из тринов и узнавала от них новости Летуса. Отмена изгнания и открытие охоты на D оказались неожиданными, но больше этого удивило заключение Крокодайла. Один из главных кандидатов на трон и сидит в тюрьме. Как он вообще угодил за решетку? Определенно постарался Дофламинго.       Однажды Нико уловила в Цуносе ауру Мугивары, но не решилась его найти. На тот момент боль утраты Флама была еще свежа, и встреча с Монки пробудила бы старые раны. Тогда Робин дала себе слово еще хоть раз встретить Луффи и, так и быть, Трафальгара в будущем. Она и не думала, что достигнет цели так скоро. Раз Луффи в Цуносе, Ло точно явится следом. Возможно, он уже в пути.       Робин достала кольцо из-под кофты и покрутила в руках. Металл одиноко сверкнул в рассветных лучах восходящего солнца.       «Луффи… Что же привело тебя в Цунос?»

***

      — Что привело тебя на кухню с самого утра? — с любопытством спросила Перона, помешивая бурлящую жижу в кастрюле, которую гордо именовала супом.       — Посмотреть, как ты готовишь, — вопреки своей дьявольской натуре, честно ответил Луффи. — Как ни смотрю, мне постоянно это кажется знакомым. Странно, ведь нам не нужна еда. Может, мне Траффи готовил? Или Шанкс? И почему я вообще о нем вспомнил?       — Что за Шанкс? — с громким зевком ввалился Зоро, сонно почесывая живот.       — О. Друг семьи, — Монки улыбнулся почти по-настоящему. Определенно делает успехи в мире мимики. — Мне говорили, что он растил меня какое-то время в детстве, но, наверно, я тогда был совсем мелким. Плохо помню то время. Да и помнить что-то настолько давнее ни к чему.       — Похоже, демонов не заботят такие вещи, — задумчиво протянул Зоро.       — Интересно, каким ты был в детстве? Ах, увидеть бы, — мечтательно проворковала Перона. Суп в кастрюле согласно забулькал. — Так, готово, садитесь за стол. Ой, в смысле, Зоро, садись.       Ророноа лениво рухнул на стул и в открытую уставился на Монки.       — Уверен на девяносто девять процентов, что в детстве он был таким же монстриком и всем кричал, что он не демон, — заявил он не без доли сарказма. — Кстати, почему ты так всегда говоришь?       — Потому что это правда.       — Кажется, правда не сильная сторона демонов.       — Зоро, — перед Ророноа опустилась тарелка. Слишком резко для обычной подачи завтрака. — Ешь и не болтай всякий бред.       — А тебе, что ли, не интересно узнать?       — Может, тебе готовил кто-то из предыдущих контракторов? — забив на брата, вернулась к их прерванной теме Дракуль.       — Возможно, — Монки заложил руки за голову и откинулся на спинке стула, на который все-таки сел. Зоро передернуло. Совсем, как человек. Аж жуть берет. — У меня их столько было, что всех уже и не вспомнить.       — Тебе бы что-то для памяти попить, — хмыкнул Зоро в тарелку.       — У меня нет желудка, — парировал Лу.       — Ох, ну тогда это не лечится.       — Как часто у тебя были контракторы? — Дракуль мгновенно оживилась.       — Дай-ка подумать. Один в неделю? Иногда и по двое.       — Это же сколько ты желаний исполнил, — Ророноа присвистнул.       — На самом деле не так много.       — А что загадывали? — Перона придвинулась ближе.       — Полную чушь, но обычно годилось.       — А если нет? Что ты делал тогда?       Выражение лица Луффи стало непривычно равнодушным.       — Луффи? — Перона удивленно склонила голову. Зоро же вперился в тарелку. Он еще помнил их с Луффи разговор о желании Пероны и об угрозе ее жизни из-за отсутствия такового. Должно быть, те люди уже… Сколько же он смертей повидал за свое долгое дьявольское существование?       — Перона, научишь меня готовить?       — О, с радостью!       Перона и Луффи вновь переключились на свои разговоры, и Зоро погряз в размышлениях. Контракты, демоны… Все это до сих пор не укладывалось в голове. Но дни, проведенные с Монки, убедили Ророноа в реальности происходящего.       — Кстати, — обратился он к Монки, когда сестра зачем-то вышла из кухни. — Когда мы были в библиотеке, я случайно взял с собой одну книгу и…       — Ты о книге, которую прятал за пазухой? — казалось, Мугивара даже не удивился.       — …Да, — из-за чего Ророноа даже слегка растерялся. — В общем, кажется, это книга Нико Робин, и я не знаю, что мне с ней делать.       — Вернуть обратно, — Монки пожал плечами. — Либо оставить в вашем доме. Сюда без приглашения тринам все равно не зайти. Но раз Робин она не нужна, то отнесем ее в разлом в следующий раз. Кстати, это сегодня, — Монки все же посмотрел на него и протянул руку. По всей видимости, за книгой.       — Откуда ты…       — Робин в изгнании не первый человеческий день, — спокойно констатировал Лу. — Поверь, если бы она нуждалась в своей книге, ее бы не было в разломе и, тем более, у тебя.       — Что такое вообще этот ваш разлом? — решил поинтересоваться Зоро, послушно вставая за находкой, которую, за незнанием, куда деть, просто оставил в своей комнате среди учебников. Для маскировки.       — Измерение между моим и твоим миром, — наиболее понятно объяснил Луффи, последовав за Зоро. — Чтобы открыть его, нужна энергия человека и демона, поэтому попасть туда можно только с Земли. Мы используем это пространство для хранения важных вещей или для сражений, ведь там, как и в аду, наши силы не ограничены.       — Вот как, — Зоро поднял книгу и, недолго посмотрев на нее, передал Луффи. — Но как твоя книга попала в разлом? Или они там хранятся изначально?       — Они могут быть в любом измерении, куда способен проникнуть демон, — неоднозначно ответил Луффи. — Книга возникает там, где родился ее хозяин, и хранится там, где он ее спрятал. Ну, или не он. Мою вот Траффи куда-то заныкал, но в аду ее нет, остается Земля. Зачем он вообще ее взял… Подожди, — книга резко захлопнулась, а взор Луффи устремился на Зоро. — Не говори мне, что ты выходил к Смокеру с книгой.       Зоро переменился в лице. Так вот, куда тот демон смотрел во время их разговора о Луффи. Но как он…       — Это плохо, — в жестах Монки стала проявляться суета, а взгляд забегал из стороны в сторону. — Одежде цунов не обмануть зрение тринов, он точно видел книгу и уже, возможно, ищет Робин, чтобы…       — Успокойся, — Монки начинал двигаться все хаотичнее, и Ророноа пришлось схватить его за плечи, заставляя остановиться.       — Ты не понимаешь! — Луффи, кажется, разозлился. — Если они узнают, что эта книга принадлежит Робин, ее убьют!       — Не узнают! — Ророноа зачем-то тоже сорвался на крик. — Конечно, если ваше рентгеновское зрение не позволяет смотреть сквозь обложку!       — В каком смысле?       — Книга лежала названием ко мне! Я в этом точно уверен, потому что перечитывал это название несколько раз! И вообще, если что-то случится, я лично помешаю твоему Смокеру тронуть Робин, тебя или Перону, понятно?!       Зоро и сам не знал, почему так отреагировал. Почему захотел успокоить Луффи и подавить в себе желание его утешить. Да Зоро и не умел. Потому просто припечатал Луффи к себе одной рукой.       — Я… не позволю случиться ничему плохому, так что возьми себя в руки. А то я не знаю, что делать, когда ты так себя ведешь, — тихо добавил Ророноа, уставившись в пол.       Слишком странно было видеть Монки… таким. Обычно он вторил эмоциям и мимике Зоро или Пероны, но сейчас это определенно была паника. Если не ужас. Зоро не знал, могут ли демоны паниковать, но и Луффи вечно твердил, что не является демоном. Однако человеком он не являлся тоже. Отсутствие дыхания и температуры тела как никогда напомнили Зоро об этом.       Кем бы ни считалось это существо, в его объятиях оно затихло. И Ророноа не мог оценить, хорошо это или плохо. Но, наверно, раз Монки не стал сопротивляться, то все в порядке.       — …Люди любят давать невыполнимые обещания не меньше демонов, — ответил Монки глухо, все еще упираясь носом в его футболку. — Ты всего лишь человек и не сможешь одолеть Смокера.       Ророноа прижал Монки крепче.       — Смогу.       Луффи, кажется, рассмеялся. По крайней мере, звучало похоже.       Луффи не вырывался. Зоро не двигался. И, вероятно, не двинулся, даже если бы Луффи сейчас попытался его убить. Почему-то не отпускать его первым казалось Ророноа действительно важным. Будто бы, отпусти он Монки, — тот утратит к нему доверие в ту же секунду. Доверие, которое и так было обретено с большим трудом и почти случайно. Ророноа не мог рисковать им, тем более после того, как Монки назвал ему свое полное имя. Назвал ему свое имя…       — Луффи. Почему ты… Зачем ты ищешь свою книгу? — спросить об этом напрямую Зоро не решился, сменив вопрос в последний момент. Луффи все-таки отстранился, смахнув его руку, и заглянул Зоро в глаза. Все таким же глубоким взором, что можно было провалиться.       — Хочу узнать, кто мои родители.       — Эй, вы двое, а доесть? — где-то из кухни послышался голос Пероны, окончательно включая Зоро в реальность.       «Возможно ли, что Луффи никогда не видел свою семью? — думал он, спускаясь к сестре и усилием воли не поворачивая головы на Лу, скользнувшего мимо. — Хотя он же говорил о брате, может, он не знаком только с родителями? Но он сказал, что не помнит их, а не не знает… Черт бы побрал этих демонов, все не как у людей».       — А это перемешать? — пока Зоро вернулся (и далеко не с первой попытки), Луффи уже вовсю тренировался в готовке. Сдалась она ему, ей-черту.       — Перона, не учи его травить нас, — бросил Зоро, садясь за стол. — Ты же первая будешь, кому он скормит этот яд.       — Вот и нет, первым будет Зоро, — демоненок показал ему язык.       — Вот уж спасибо, я уступлю эту честь Усоппу.       — Забей на него, Луффи, — Перона закатила глаза. — Лучше скажи, с чего мы сегодня начнем?       — Начнем что? — Зоро насторожился.       — Пытаться исполнить мое желание, — Дракуль взглянула на брата, как на идиота. — Ты на учебу не опоздаешь?       — А сама-то? Блин, учеба!       Через пару секунд на кухне были уже только Дракуль и Монки.       — Хорошего дня, братик, — крикнула Перона закрывающейся двери. И повернулась к Монки. В отличие от Ророноа, она сегодня намерена прогулять. — Ну, что, приступим?       Следующие несколько часов они потратили на поиски желания Пероны, пробуя делать все и везде подряд, но, что бы девушка ни загадывала, для выполнения контракта это не годилось. Еще и мысли о книге Робин отвлекали и тревожили. И его собственная непонятно где…       Монки уставился на Дракуль, корпевшую над очередной идеей. До этого он брал в разлом только Зоро, но что, если попробовать взять Перону? Все же она его контрактор, вдруг ее энергия даст лучший результат?       — Перона, — Лу взял ее за руку, выбивая из мыслей. — Сходишь со мной в одно место?       — Конечно, куда угодно!

***

      Только в разломе Луффи вспомнил, что книга Робин так и осталась в комнате Зоро. Вероятно, это даже к лучшему, ведь Робин может еще передумать, а книги в разломе периодически меняют свой порядок. Потом найти ее в том же месте, где оставят, они уже не смогут. Что же до книги Луффи, то ее вовсе как будто бы нет. Может, стоит зайти через другую земную библиотеку? Впрочем, они с контрактором сейчас и так в другой. Или Ло спрятал книгу не в разломе, а на самой Земле?       «Звучит, как бред, — отсек мгновенно эту мысль Лу. — В Цуносе ее бы давно обнаружили, а меня — устранили. Но раз это не так… Траффи, куда же ты ее дел?»       В этот раз уйти тоже пришлось ни с чем. И хоть Перона его всячески подбадривала, Луффи все равно тонул в мыслях. В Летусе он обыскал каждый угол, в Цуносе книгу бы ощутили другие демоны, разлом пока тоже не давал результатов. В Ваносе спрятать ее уже не смог бы Ло: он бы попросту помер в процессе. Да и книга бы там уже разрушилась, и Лу — вместе с ней. Но Ло в порядке, Лу тоже, а книги все нет. И вариантов, где ее искать, тоже.       — Зоро! — Дракуль сорвалась с места, увидев брата, идущего с пар. Монки хотел было последовать за ней, но резко остановился. «Как не вовремя», — пронеслось в голове, когда он четко уловил ауру Смокера.       — Почему ты одна, где Луффи? — Зоро осмотрел сестру и озирнулся, но дьяволенка точно след простыл.       — Что? Но он был здесь только что…       — Скорее! Вы шли оттуда? — схватив Дракуль за локоть, Ророноа побежал к городской библиотеке. Возможно, они найдут Монки, если вернутся.       — Да прекрати уже убегать, Мугивара, — Смокер преследовал Луффи, буквально наступая на пятки, но обиднейшим образом упуская, не успевая хотя бы коснуться. Верткий сопляк, от которого вечно одни хлопоты. — Я ж тебя просто верну обратно в библиотеку дальше переписывать летописи, бестолочь.       — Вот именно, — Луффи вновь ускользнул из-под самого носа демона, — ты вернешь меня в Летус, а я связан контрактом.       — Тебе что, какой-то одной цуновской души жалко? — вскинул бровь Смокер. — Впервые вижу, чтобы испытывали жалость к еде.       — Это не жалость, но я хочу исполнить ее желание и вернуться в Летус естественным образом, а не насильственным.       — Насиль-чего? Ты что за слов в Цуносе нахватался?       — О. Это я недавно смотрел сериал про ментов с собакой. Интересный, кстати.       — Каких ментов, что смотрел?..       Диалог явно не клеился, а Луффи явно не ловился, и Смокер решился на отчаянный шаг: прибегнуть к оружию против D. На этом мелком оно, конечно, не сработает, но хотя бы замедлит эффектом неожиданности. Все же швыряться анти-D-оружием в демона равносильно швырянию в цуна пыльцой, когда у того нет на нее аллергии. Навредить не сумеет, но озадачит вполне. И этой секунды промедления Смокеру вполне хватит, чтобы…       — Чего?..       К удивлению обоих, оружие сработало. Луффи мгновенно оказался повержен и теперь в абсолютном шоке лежал брюхом на дороге.       Все еще переваривая услышанное, демон приблизился к внепланово рано пойманной жертве.       — Так ты — D… — протянул он недоуменно.       — Упс, — Монки выдернул из себя заговоренный кинжал, обычного демона бы просто поцарапавший, как мелкий камушек. — Ну, мне пора, — и стартанул по-новой.       — Стоять! — Смокер — за ним. Гонка возобновилась.       — Вот они, я их вижу! — Зоро и Перона нашли беглецов в тот момент, когда Смокер, вновь зарядивший по Монки кинжалом, уже замахивался для финального удара.       — Зоро, он его сейчас убьет! — Перона в ужасе закрыла лицо руками. Зоро хаотично забегал глазами в поисках помощи. Как остановить демона от убийства другого демона? Или хотя бы переместить одного из них? Переместить…       Зоро решительно шагнул вперед. Это может сработать.       — Монки Д. Мугивара Л…       Заметив зрителей, Смокер вдруг убрал оружие сам. Но Монки никуда не отпустил, наступив на него и прижав пяткой к земле.       — А вот и контрактор, — констатировал он, цепко вглядываясь в перепуганную Дракуль. Брат и сестра тут же бросились к ним. Дракуль стала изучать раны Мугивары, а Ророноа загородил их от него вытянутой рукой. — Да ты обзавелся защитниками, Мугивара, — присвистнул Смок, изучая два злых взгляда, направленных на него. — Давненько я не видел, чтобы смертные защищали демона.       — Отпусти Луффи! — требовательно заявила Перона, бесстрашно ударяя трина по ноге, топтавшей Мугивару. Смок честно хотел ответить, да помешал звонок. Раздраженно цыкнув, Смокер вытянул руку, над которой возник шар. Дофламинго…       — Свободен, — неожиданно для всех Смокер убрал ногу, и Луффи тут же отскочил от него на пару метров с Пероной в руках. Зоро же остался стоять на месте и сверлить трина взглядом. — Мугивара, я сделаю вид, что не в курсе, что ты D, — мужчина серьезно посмотрел на Монки, игнорируя человека перед собой. — Но впредь будь осторожен и не забывай об охоте на D. Дофламинго приказал найти тебя и сбежавшего D, так как решил, что это совпадение, но если правда раскроется, то…       — Это будет обалденное приключение! — закончил за него Луффи. Смокер уронил лицо в ладони.       — То тебя убьют, дубина, — все же завершил он. — Сегодня я тебя не видел. Всех вас, — он все же посмотрел на Зоро. — Пшли вон.       — Спасибо! — рассмеявшись, Монки подхватил Перону крепче и взмыл ввысь. — Зоро, не отставай, а то опять потеряешься!       — Чего сказал?       — Чего слышал!       D исчез, цуны тоже. Смокер продолжил пялиться на звонящий шар.       — Вот еще, благодарности от трина выслушивать, — ворчал он, жмурясь. — Научился в Цуносе всякой дряни.       — Почему Вы его отпустили? — рядом возникла Ташиги, но, судя по спокойной реакции, главного она не услышала. Для нее Мугивара по-прежнему всего лишь беглец из библиотеки. Тем лучше. — Он же Вам никогда не нравился.       — Сам не знаю, — соврал он, рассматривая свое отражение в замолкшем шаре.       Это правда. Ему действительно не нравился Мугивара. Но Донкихот ему не нравился больше. Уловками упрятав Крокодайла за решетку, этот говнюк прибрал к рукам всю власть в Триносе и открыл эту дурацкую охоту. И пусть интересы Крокодайла отличались от Дофламинго и тоже являлись сомнительными, но хотя бы не были столь кровожадными.       «Мугивара до противного похож на Роджера», — Смокер медленно взглянул на вечереющее небо.       Этот ребенок и правда походил на первого убитого D. Убитого лично Донкихотом и задолго до начала охоты. Смокер видел это своими глазами и до сих пор не сумел простить.       Потому что он тоже D. И пробрался в дозор назло Дофламинго. Чтобы не быть раскрытым, Смокер вынужденно истреблял своих сородичей по приказу Дофламинго, но если появлялся шанс их пощадить, продлив их жизнь хоть на пару суток, как сейчас с Мугиварой, то он непременно его использовал.       «Те двое цунов, что за ним прибежали… Этот зеленоголовый мне и правда соврал в прошлый раз, — он закрыл глаза. — Действительно странно видеть, что цуны защищают трина, еще и врут, покрывая его. Судя по их мыслям, они оба привязаны к Мугиваре эмоционально. А у зеленого еще и полное демоническое имя в арсенале. Мугивара бы не сказал свое имя просто так… Тут явно что-то происходит. Понаблюдать бы за ними. Столь тесная связь D и цуна может обернуться романом».       Смокер активировал шар. Дофламинго ответил сразу.       — Я обнаружил Мугивару, но он связан контрактом и сейчас его исполняет. Вероятно, он исчез из библиотеки, попав в круг призыва, — Смокер перевел взор на Ташиги. — Найти D сейчас важнее, чем вернуть эту мелочь. Предлагаю пока оставить Мугивару в покое и сосредоточиться на поимке D. С исполнением контракта он все равно вернется в Летус автоматически, не стоит даже тратить время.       — Как хочешь, — Дофламинго выглядел максимально скучающим. — Что насчет книги?       — Пока не установили, кто ее хозяин.       — Установить и уничтожить.       — Понял.       Завершив вызов, Дофламинго повернулся к Трафальгару, пришедшему к нему с повинной и терпеливо ожидавшему изгнания.       — Повезло тебе, Ло, — хмыкнул он, разглядывая давнего знакомого, — твоего ненаглядного ученика пока оставят в Цуносе играть с людишками, ты не зря добился изгнания. Только зачем оно тебе? Знаешь же, что я пока что не могу тебя убить. А вот твоего подопечного…       — У тебя нет оснований убивать Мугивару-я, — Ло посмотрел на Дофламинго.       — С чего бы? — ухмыльнулся тот. — Я более чем могу убить его уже за то, что он гребаный D.       — Но он не…       — Малыш Ло, — голос Донкихота похолодел. — Тебе лучше меня известно, кто такой Мугивара. И даже нечисть поняла бы, что Смокер тупо прикрыл его жопу, потому что тоже это понял. Другой вопрос, зачем он это сделал. И почему это делаешь ты. А впрочем, к тебе вопросов нет, вы же с Мугиварой одной породы.       — Ты не посмеешь, — Трафальгар дернулся в его сторону, но Донкихот своей магией остановил его в паре шагов от цели.       — Я бы убил Мугивару, даже будь он демоном, просто потому что тебя его смерть расстроит, — сообщил он. И, призвав шар, обратился уже к Беллами: — Возьми кого-нибудь с собой и изгони Трафальгара Ло из Летуса за еблю с цуном. Убивать цуна не нужно, Ло прикончил ее сам, когда понял, что зачал с этой бабой ребенка.       — Он самка богомола, что ль? — прокомментировал новость Беллами. — Погоди, изгнать? Не убить?       — Ты не ослышался, тут особый случай, хочу над ним поиздеваться, — Донкихот оскалился. — Сразу после этого возобнови охоту на сбежавшего D. О. И небольшое уточнение, донеси до остальных. Наш беглец D — Мугивара Луффи.

***

      — Добрались, — попав в дом, первым делом Луффи пополз к шкафу Зоро, всем своим видом сообщая, что энергии у него не то что ноль, а уже давно минус. Зоро закатил глаза, но ничего не сказал, просто усевшись на кровать и прислонившись спиной к стене.       Если он правильно понял, Смокер сказал, что на D открыта некая охота, а Луффи относится к этим самым D. Но это D… Кто или что это такое? Что это значит? И что теперь делать ему и Пероне с этой информацией?       — Зоро, — Луффи вдруг оказался подбородком на его колене. Когда он успел… А, ну да, он же демон или вроде того.       — Чего тебе? — буркнул Ророноа скорее по инерции, чем из реального желания нагрубить.       — Я голоден.       Монки красноречиво посмотрел на его губы. Ророноа красноречиво вздохнул.       — Даже не думай.       — Мы с Пероной целый день пытались выполнить ее желание, — Монки не сдавался. — Еще и Смокер меня подбил своим оружием пару раз, на регенерацию ушли остатки моих сил.       — Кстати, как твои раны? — попробовал сменить тему Зоро, подняв дьяволенка за шиворот и осмотрев на наличие увечий. — Кровь остановилась?       — Я в норме, я же сам себя вылечил. И теперь очень рискую умереть от голода. Ну пожа-алуйста, — в темных глазах-омутах сверкнула мольба. Луффи определенно научился этому у Пероны. Чтоб его…       Ророноа вздохнул вновь. И молча расставил руки, будто бы для объятий.       — Только имей в виду, что я против.       — Ага! — Монки вихрем влетел в него, чуть не рассчитав силы и впечатав в стену. Умирает он, как же.       Зоро быстро закрыл рот Луффи рукой, не позволяя к себе прикоснуться.       — Сперва наложи на меня свои чары, как в прошлый раз, — нахмурился он. — Иначе катишься лесом.       — В прошлый раз? — Монки склонил голову набок. Ророноа почувствовал, как тот шевелит губами под его пальцами.       — Ага. Может, тогда мое тело снова нормально отреагирует, а мне будет не так противно.       — Ладно, — протянул Монки, зачем-то усаживаясь поверх его ног.       Получив долгожданное согласие, Зоро, казалось, успокоился и даже не возразил против внезапно близкого контакта. Он посмотрел в глаза Луффи, уже зная, что провалится в них в следующую секунду. Тот терпеливо ждал, глядя в ответ и не двигаясь.       Зоро не знал, сколько они так просидели, но в какой-то момент Луффи медленно убрал его руку и прильнул к губам. Ророноа ожидал, что почувствует отторжение и неприятие, но этого не произошло. Спустя несколько долгих секунд Ророноа позволил себе закрыть глаза и тем самым, вероятно, ослабил свою бдительность. Потому что он машинально ответил на этот странный, морозящий поцелуй, чего определенно не делал в прошлый раз. И из-под ног как будто ушла земля.       Наверно, если он не сидел, рухнул бы в то же мгновенье. Но даже так Зоро не стал отстраняться и вместо этого продолжил отвечать на поцелуи, с каждым мгновением становившиеся все более уверенными и настойчивыми. Руки Ророноа давно покоились на бедрах Монки, ладони Монки же удобно устроились на его шее, но это их нисколько не отвлекало.       На этот раз их поцелуй вышел действительно долгим, однако почему-то Ророноа не находил в себе сил прервать его первым. Не остановился он, и когда голова пошла кругом, а ладони безвольно заскользили вниз, не в состоянии больше держаться на весу. Заметив это, демон отстранился сам, сразу же заглянув ему в лицо.       — Зоро? — Луффи растерянно глядел на человека, свалившегося на его плечо. Впервые в своей практике он довел свою жертву до потери сознания. Обычно он успевал заканчивать их контакт вовремя, делая человека слабеющим, но не отключающимся. Однако… энергия этого смертного оказалась слишком прекрасной, и он сам не заметил, как увлекся. Ему могло показаться в их первый раз, но во второй…       Нужно научиться себя контролировать, иначе питаться Зоро и дальше может стать опасным для его жизни. А убивать его Луффи уж точно не собирался. Да и в самой энергии Ророноа не было ничего примечательного, он совершенно точно обычный человек, и другой трин просто прошел бы мимо — Робин тому подтверждение. Другой, но почему-то не Монки. Почему-то эта энергия привлекала именно его. Вроде бы Шанкс говорил ему когда-то о подобном. Что однажды он встретит душу, которая станет всем для него. Которую он возжелает, но не съесть, а защитить. Эти слова запомнились ему своей абсурдностью: у демонов ведь нет души, а у D от нее только жалкий людской обгорелыш. Говорил ли Шанкс тогда о человеке? Или имел в виду что-то другое? Монки лишь помнил, что тогда это не показалось ему странным. Теперь же это вызывало вопросы.       «Если подумать, я плохо помню жизнь с Шанксом, — размышлял Монки, укладывая Ророноа на кровати. — Я знаю, что жил с ним, но когда и где именно? Почему я вообще с ним жил? Наверно, это было слишком давно, раз я не могу вспомнить».       Зоро пошевелился, и Луффи резко отдернул от него руку, как если бы мог лишить его жизни одним касанием.       «Я… не хочу стать причиной твоей смерти», — то ли подумал, то ли прошептал он, глядя на Зоро почти виновато. Его дыхание стабилизировалось, сигнализируя о том, что Ророноа просто спит. Либо же Монки хотелось так думать.       Бросив на Ророноа еще один взгляд, демон вернулся в шкаф.       — Сладких снов, Зоро.       Дверцы шкафа со скрипом закрылись.

***

      Трафальгар стоял перед особняком Дракуль и хмуро глядел на окна. Стекла безмятежно отражали малиновый рассвет.       — Кажется, это здесь, — бормотал он, поправляя шляпу. След от питания людской энергией еще довольно свеж и безошибочно привел его сюда. Да и аурой мугивары тут все пропахло буквально насквозь. Определенно, его контрактор обосновался именно в этом доме. — Сколько раз ему говорить, что, если хочешь снизить риск быть замеченным, питаться нужно исключительно контрактором…       О проблемах D Трафальгар знал не понаслышке. В конце концов, их не радужная реальность являлась и его собственной. И, что хуже, Донкихоту об этом прекрасно известно. Их двоих связывала своя история, истоки которой брали начало далеко в детстве Ло. К счастью, сейчас о том, что Ло — D, известно немногим. Из демонов так и вовсе только Донкихоту. Дофламинго не раскрывал его специально. Он считал, что убил своего брата по вине Ло, и теперь мстил, используя Мугивару как оправдание. Наблюдать за чужими страданиями было хобби для Дофлиминго. Особенно за страданиями Ло. Он часто говорил, что если Мугивара окажется D, то он сразу убьет его. Тогда Донкихот и не знал, насколько был близок к истине. И что верно определил его слабое место. Но сейчас…       В окнах особняка зажегся свет, и Трафальгар вынырнул из мыслей. Он здесь ради Мугивары, отвлекаться на стороннее нет времени.       Очистив голову от мусора в виде Донкихота, Трафальгар нажал на звонок.       — Приятно познакомиться, друг Луффи, — Перона сияла. Появление еще одного демона в их доме ее явно будоражило, чего нельзя было сказать о Зоро. Новый знакомый ему заочно не нравился, а то, что Луффи пришел от встречи с ним в полный восторг, не нравилось вдвойне, и Зоро честно не находил объяснений своей реакции.       — До попадания к вам мы жили вместе, — лучезарно поведал Монки, и выражение лица Ророноа, кажется, скисло окончательно. — Но Траффи, почему ты здесь?       — Меня изгнали, — изрек Ло. Так просто, будто обед у официанта заказал.       — Изгнание еще существует? — озадачился Монки.       — Нет, но я смог его добиться.       — Зачем?       — Чтобы не связывать себя контрактом с этими земными отбросами.       — А как? Убил кого-то?       — Почти. Сначала изнасиловал, потом убил.       — Ты же не любишь людей, — поразился Лу, — хоть и инкуб. Как ты вообще выживаешь без женщин…       — Да мне и мужчин хватает, — Ло пожал плечами.       — Но мужчин ты обычно не убиваешь… Стой. Не говори мне, что ты случайно заделал человеку ребенка и поэтому убил, — упрекнул приятеля Луффи. Тот не ответил. — Эй! И не молчи тоже!       Перона и Зоро пялились на них во все глаза, чудом не выронив посуду.       — Какие… интересные диалоги у демонов, — изумленно протянула Перона. Похоже, до нее только сейчас дошло, что гости в их особняке далеко не безобидные.       — Ага, — Зоро медленно кивнул, также силясь переварить услышанное. — Пожалуй, я не буду завтракать. Аппетит пропал.       — У-у меня тоже.       — Лучше скажи, Мугивара-я, как тебя угораздило попасться в такой посредственный круг призыва? — Ло затронул святое: а именно способности Дракуль в магии, — и брат с сестрой вновь вникли в их диалог. Сестра, чтобы при необходимости защитить свои умения, брат, чтобы при необходимости защитить сестру.       — Вовсе они не посредственные, — не согласилась Дракуль.       — Да, иначе я бы не смог сюда попасть, — подтвердил это и Монки.       — Я не о его работоспособности говорю, — перебил его Ло, — а о том, что в наше время добровольно вступить в круг без намерения поохотиться мог только полный идиот. Даже дети знают, что в круг можно не наступать.       — А, — на лице Монки показалось понимание. Ну, что-то отдаленно на него похожее. — Я шляпу на него уронил.       Трафальгар хлопнул себя по лбу. Видимо, от безысходности.       — Ам… Может, вам что-нибудь нужно? — Перона поспешила окружить нового демона вниманием, взяв весь огонь на себя.       — Не груби моему контрактору, — с ходу заткнул Трафальгара Монки, едва тот открыл рот для ответа.       — Но я еще ничего не сказал.       — И не надо. Перона, — Монки обратился к девушке, — могу я показать Траффи твою комнату? Мы ничего не будем трогать, — он посмотрел уже на Ророноа.       — Ладно, — на лице Пероны более чем читалось согласие, так что Ророноа пришлось уступить.       — Супер! — секунда — демонов как не бывало.       — Я надеюсь, тебе хватит ума не оставлять у нас еще и его, — Зоро строго поглядел на сестру. — Нам с одним Луффи проблем выше крыши.       — Но куда же тогда ему идти? — Перона состроила жалостливое личико (нет, Луффи точно этому у нее научился), но в этот раз, увы, не прокатило.       — Он сказал, что в изгнании, — напомнил Зоро. — А это значит, что он не скоро вернется в ад, а то и не вернется вовсе. Я не позволю ему остаться здесь.       — Но тогда ему тем более некуда идти!       — Пусть поживет пока у Робин.       Зоро искренне считал, что это — лучший вариант. Робин в изгнании тоже и сможет позаботиться о Ло. Да и видеть Ло и Луффи рядом отчего-то нервировало.       — Ты куда? — вскинула бровь Дракуль, когда брат вдруг стал подниматься наверх.       — … Нужно кое-что найти.       Дракуль, конечно, не поверила, но останавливать не стала.       — Дорогу бы сперва нашел, — хихикнула она, когда уже через секунду сверху послышалось глухое «Почему я в своей комнате?». — Эх, Зоро, не умеешь ты врать. Приглашу-ка я пока Робин, все равно выходной, — Перона вприпрыжку пошла к телефону, подпевая что-то под нос.       — Ну и зачем мы здесь, Мугивара-я? — Ло со скучающим видом разглядывал комнату, напоминавшую что угодно, но не девичью спальню. Всюду были расставлены книги о магии и расклеены пентаграммы и печати разных цветов и калибров. На полке над кроватью даже стоял шар, очень похожий на адское средство для связи.       — Что скажешь? — Мугивара выглядел так, будто хвастался. И пусть для глаза людского это было неразличимо, но не для Ло, прожившего с ним бок о бок не один десяток человеческих лет.       Трафальгар подошел к одному из рисунков и положил на него руку.       — Большинство этих каракуль бесполезны на Земле, — заключил он, — но должны иметь силу в Летусе.       — Именно! — Монки буквально светился от радости. Опять же, исключительно на зоркий глаз Трафальгара. — Тут даже есть печати для телепортов и защиты. Попрошу у Пероны несколько перед возвращением в Летус.       — Что сделаешь? — Ло моргнул. — Зачем просить? Возьми, и все.       — Это будет кражей, а у людей есть специальная книжка для этого и тюрьма, как у нас, — возразил Луффи. — Не хочу, чтобы за мной пришли менты с собакой, я по телеку видел!       — Я не понял ни слова, — Ло снова моргнул. — Мугивара-я, ты чем тут, блин, занимаешься?       — Исполняю желание Пероны.       — Оно и видно. И много наисполнял?       Луффи не ответил. Ло отошел от рисунка.       — У нее нет желания, верно? — догадался он. Лу промолчал и на это. — И убить ее ты мне, конечно же, не дашь, — на сей раз Луффи кивнул. — Ясно. Что будешь делать?       Монки уставился на шар над кроватью.       — Я еще не решил.       — Ясно, — повторил Трафальгар, тоже бросив взгляд на шар. В мутном стекле сверкало утреннее солнце. — Ты ведь не стал искать книгу?       Монки взглянул на Трафальгара.       — За кого ты меня принимаешь?       — За Мугивару-я.       — Зачем она мне? — Мугивара улыбнулся. Действительно улыбнулся, как человек. Понахватался у этих цунов чего ни попадя.       — Тогда что здесь делает книга Нико Робин?       — О… Это…       — Это я ее принес, — в комнату вошел Зоро, и оба трина повернулись к нему. — Не знал, что в аду принято заваливать своих друзей неудобными вопросами.       — Не знал, что на Земле принято лезть не в свое дело, — парировал Ло, даже бровью не повевши. — И в аду не бывает друзей, за дружбу у нас убивают.       — А я думал, что за любовь.       — За это тоже.       — Выходит, в аду убивают за все хорошее? — Зоро ухмыльнулся. — Какая жалость, я выживу.       — Вы двое, — Луффи озадаченно переводил взгляд с Зоро на Ло и обратно. — Что на вас нашло? Ладно Траффи, он не любит людей с рождения, но Зоро, с тобой-то что?       — Цуны всегда были странными, Мугивара-я, — сказал ему Трафальгар, оказываясь вдруг возле Монки и не сводя при этом взора с Ророноа. Приобняв Монки за плечи, он все еще смотрел на человека. — Так и знал, — произнес он, уловив мгновенные колебания в настроении и ауре Ророноа. Хорошо, что он прибыл в Цунос, пока не случилось ничего непоправимого. — Мугивара-я, держись подальше от этого смертного, — на полном серьезе заявил он, наконец повернувшись к Монки. — Связь с ним приведет тебя к гибели.       — В каком смысле? — Зоро сделал к ним шаг. Этот смертный и правда не понимает. Тем лучше.       — Человеку не нужно это знать, — отказался отвечать Ло. И стиснул плечо Луффи крепче. — Пойдем вниз, Мугивара-я, сюда пришла Нико Робин.       — Робин! — Лу тут же выпутался из рук Ло и испарился буквально в воздухе. Ло пронзил Зоро колючим взглядом и исчез тоже.       Оставшись в спальне Пероны один, Ророноа протер лицо руками. Реально, что на него нашло? Почему он так резко реагирует на этого нового демона? И почему его бесит, когда тот находится с Луффи? Рядом с этим Ло Луффи выглядел счастливым даже с неумело выраженной мимикой. Ророноа видел это своими глазами и слышал своими ушами. Был ли Монки хоть раз таким рядом с ним? Дернул его черт вообще пойти сюда за ними… Лучше бы он ничего не слышал. Хотя то, что Трафальгар не станет трогать Перону, узнать все же оказалось полезным. Но… «Почему он сказал, что связь со мной приведет Луффи к гибели? В аду есть еще какие-то причины для убийств, кроме дружбы и любви? Ох, они говорили о Робин», — вспомнив о возможной гостье, Ророноа поспешил спуститься.       Нико и правда пришла. К моменту, когда Ророноа зашел на кухню, она уже сидела за столом вместе с Луффи и Ло, а Перона суетилась над чайником.       — Доброе утро, — поздоровался с наставницей Зоро. Та едва заметно кивнула.       — Я приготовил это сам, попробуешь? — Луффи активно протягивал Ло тарелку с жидкостью сомнительного характера.       — Ты же знаешь, у нас нет ни желудка, ни вкусовых рецепторов для земной еды, — попытался соскочить Ло.       — Да, но Зоро отказался пробовать мою стряпню первым, — голос Монки прозвучал настолько грустно, что Ророноа уже был готов согласиться на добровольное отравление, однако Трафальгар его опередил.       — Первый, значит? — демон впился в Ророноа глазами. — Я попробую, — и забрал у Монки тарелку. Содержимое оказалось выпито полностью в мгновение ока. — …Мугивара-я, — Ло поставил посуду на стол и медленно повернулся к Луффи. — Не готовь больше. Никогда в жизни. Если бы я был цуном, то уже бежал прочищать желудок.       — Зачем же так грубо, — к Ло подошла Перона. — Он только учится. Вот, может, чайку? — она мило улыбнулась Робин и Ло. Перед Пероной Робин отыгрывала роль человека, потому взяла кружку без возражений.       — Но я не… — Трафальгар же решил повозмущаться.       — Горячий чай еще никого не убивал, а демонов тем более, — Нико с улыбкой отпила из чашки.       — Я правда не… — порция чая опустилась перед ним на стол под смешок Нико. Глухо цыкнув, Ло проворчал что-то о том, как напрягает его контрактор Мугивары. К счастью, к тому моменту Дракуль уже упорхнула к плите и не слышала обидных слов.       — Так за что тебя изгнали? — внезапно поинтересовалась Робин. Зоро заткнул Трафальгара чайной ложкой. От греха подальше.       — За изнасилование и убийство цуна, — ответил за него не к месту радостный Монки. Чей болтливый рот Ророноа заткнуть забыл.       После более-менее безопасного чаепития выяснилось, что демонам нужно разбрестись по своим делам. Луффи сразу же утянул Перону на поиски заветного желания, Робин позаимствовала шкаф Пероны, чтобы восстановить силы до их возвращения, а Ло остался сверлить взглядом дырку в Зоро.       — Я не буду спрашивать, где ты взял книгу Нико, — издалека начал он, — но мне нужно попасть в разлом. И не ври, что не знаешь, о чем я.       — Я с тобой не пойду, — быстро отказался Зоро. Держать за руку Луффи ему было достаточно, браться еще и за Трафальгара не хотелось совсем.       — Ты мне и не нужен, — похоже, Трафальгару идея идти в разлом с ним претила не меньше. — Найди мне смертного, я потом сотру ему память.       — А без этого никак? — Зоро нахмурился. Впутывать в это посторонних не казалось ему хорошей идеей. Лучше тогда воспользоваться кем-то, кто уже в курсе ситуации.       — Если у тебя есть на примете кто-то, кому память можно не стирать, то это только в плюс, — Ло будто залез ему в голову. Зоро с сомнением закусил губу. Криков будет потом, конечно, немерено, но уж лучше так, чем вредить первому встречному.       — Я сейчас наберу Усоппа.

***

      Все вернулись лишь к вечеру. Пока их не было, Ророноа и сам уснул, решив воспользоваться этой теперь такой редкой возможностью насладиться тишиной и спокойствием.       «Сколько шума», — сетовал он, спускаясь в кухню и видя гостей в полном сборе.       — Ты не представляешь, что я пережил! — Усопп мгновенно прилип к нему, готовый вот-вот разрыдаться. — Мы были будто в другом мире! А этот Траффи такой жуткий! Я не знаю, как выжил, я видел свет в конце тоннеля!       — Я уже позвала Каю, чтобы она его забрала, — шепнула Перона, и Зоро облегченно выдохнул.       — Может, все-таки стереть ему память? — Трафальгар с готовностью вскинул руку.       — У тебя силенки-то на это остались? — хмыкнула Нико.       — Тебя это не касается.       — Кая! — Монки с грохотом влетел в оконное стекло.       — Усопп, тебе пора, — заметив это, Перона поторопилась отцепить товарища от брата и вывести на улицу. Робин и Ло почти одновременно посмотрели на Луффи. Тот активно махал Кае, прыгая на месте, как ребенок.       — Меня беспокоит, что он так наивно ко всему относится, — произнес тихо Ло, но Робин и Зоро его услышали.       — Он еще молод, — улыбнулась Нико.       — Да, но это не значит, что можно так легко относиться к своей жизни, — отрезал Трафальгар. И покосился на Ророноа. — Давай продолжим в другом месте, тут лишние уши.       Нико кивнула, и оба демона растворились в неизвестном направлении.       — Луффи, хочешь помочь мне с ужином? — почти сразу после этого в дом вернулась Перона, и Луффи подлетел к ней.       — Агась! С чего начнем?       — Я к себе, — бросил им Зоро, разворачиваясь к лестнице. «Трафальгар был только в комнате Пероны и, возможно, повел Робин именно туда, — делал логические выводы он, приходя почему-то к ванной. — Блин».       — Ты ведь знаешь, какое сейчас положение дел в Триносе? — Ло стоял перед книжным шкафом и рассматривал корешки книг с названиями про монстров, демонов и вампиров. — Дофламинго-я упек Крокодайла-я за решетку перед самым твоим изгнанием, чтобы беспрепятственно начать охоту на D.       — Да, наслышана, — Робин сидела на подоконнике и безразлично смотрела в окно на соседский дом. Судя по звукам, хозяин находился внутри и что-то мастерил. Навевало воспоминания.       — Перед своим изгнанием я выяснил еще кое-что, — Трафальгар повернулся к Нико, и их взгляды встретились. — Дофламинго-я знает, что Мугивара-я — D. Он объявил его голову. Возможно, скоро здесь…       — Продолжим позже, — Нико с натянутой улыбкой кивнула на двери. Трафальгар без лишних слов подошел к ним и открыл.       — У тебя и правда дурные манеры для смертного, — неодобрительно сказал он Ророноа, стоявшему в коридоре. Сердито цыкнув, Ло прошел мимо, даже не взглянув на подслушавшего их человека. Впрочем, Ророноа ему ответил тем же. А вот уйти Нико он не позволил.       — Что происходит? — спросил Зоро, преграждая ей путь и хмуро заглядывая в лицо.       — Тебе лучше не влезать в это ради собственной безопасности, — Робин хотела увильнуть, но Зоро даже не сдвинулся.       — Что происходит? — твердо повторил он. — Демоны, D, охота… Что все это значит? Как это связано с Луффи? И… кто такие D?