Силуэты

Силуэт в дверном проеме. Так всё началось. Приглушенный свет из коридора обрамляет темные непослушные кудри, шелковый халат слегка покачивается на сквозняке. В комнате холодно, за окном завывает ветер и стучит по крыше дождь, как это часто бывает в апрельском Лондоне. Он сел ещё когда расслышал шаги на лестничной площадке, гадая, насколько быстро ему придется мчаться по ночным улицам, чтобы в который раз увидеть Шерлока во всеоружии — не то чтобы ему это не нравилось. Он уже почти встал с кровати, собираясь натянуть потертые джинсы и мятый джемпер, когда силуэт проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Комната оказалась погруженной в темноту. Его глаза ещё не успели привыкнуть к отсутствию света, но он уже почувствовал, как прогнулся матрас и натянулись простыни. Воздух застрял в легких. — Шер… всё в порядке? Что ты делаешь? — прошептал он, спотыкаясь на каждому слоге. Хотел. Он хотел этого, его, так долго. Не тогда, когда у них что-то могло случиться, а сейчас, в совершенно обычную ночь. Ветер внезапно швырнул капли дождя прямо в окно. Где-то под ним погас уличный фонарь, Джон даже услышал, как трещала, умирая, лампочка. Шерлок лег перед ним — и ничего, кроме тепла его тела и приглушенного дыхания. У них была ужасная неделя. Два убийства маленьких детей, что выбило обоих из равновесия. Миссис Хадсон неудачно упала и теперь лежала в больнице. А двумя днями ранее Джона ударил по голове пытавшийся сбежать преступник, и теперь у него была легкая контузия, сопровождающаяся неприятной головной болью и сильным головокружением при малейшей попытке двинуться. Сначала Шерлок пытался ухаживать за ним, принося чай, но после четырех нетронутых чашек на прикроватной тумбочке его запал иссяк, детективу стало скучно, и он оставил Джона одного. А теперь он лежал в его кровати и под его же одеялом. Их ноги разделяли считанные сантиметры, и Джон слышал его дыхание. — Просто…тс-с-с. Я хочу побыть здесь. Можно? Можно я останусь, Джон? — так неуверенно, так ранимо. Джон никогда не мог ему отказать, тем более сейчас. Что-то было не так. — Ты в порядке? Что произошло? — его рука инстинктивно потянулась к кудрям Шерлока в попытке пригладить их, но в последний момент он отказался от этой затеи, положив ладонь на одеяло. — Ничего не случилось. Просто спи. Пожалуйста? — лунный свет скользнул по его лицу, уставшему и почти что напуганному. Он не станет ничего рассказывать Джону. Ладно. Всего лишь новый уровень странного в этой квартире. В этой жизни. Прекрасно. Джон проглотил все свои возражения, борясь с настойчивым желанием обнять Шерлока и притянуть его поближе, отгоняя все страхи. — Спокойной ночи, Шерлок. — Спокойной ночи, Джон. Когда утром Джон проснулся, Шерлок уже, конечно, утыкался носом в его грудную клетку, рукой обнимал его за талию, а их ноги переплелись. Джон почему-то всегда был уверен, что Шерлок будет спать именно так, если он спит с кем-то. С ним. И это то, о чем он очень часто мечтал. Он лежал, чувствуя теплое дыхание Шерлока сквозь пижамную куртку, и думал о том, каково это — просыпаться так каждое утро. Он несмело прошелся рукой по кудрям Холмса, прослеживая затем линию выступающих позвонков. Вчера он бы не осмелился так его касаться, но теперь граница была уже позади, они перешли черту. Шерлок что-то сонно промычал пижаме Джона. Тот убрал ладонь со спины детектива. Джон не хотел его будить, не сейчас. Ещё не насладился теплом его тела и тем непонятным почти что мурчанием, что он издавал. Неважно, что нашло на него этой ночью, это не должно было повториться. Но вместо того, чтобы проснуться, Шерлок придвинулся к нему ещё ближе. Джон чуть повернулся, внезапно обнаружив, что его колено зажато между бедрами мужчины, а его руки крепко обнимают его. Шерлок мирно сопел в его грудную клетку. Невозможно хорошо. Тихо. Мирно. Все их демоны успокоились. Джон позволил себе снова уснуть. Без каких-либо сновидений, крепко, как младенец. Они пролежали так почти все утро. В конце концов Шерлок проснулся и лениво потянулся, будя и Джона. Тот открыл глаза и посмотрел на Шерлока, который ответил прямым взглядом. Должны ли они чувствовать себя смущенными? Этот вопрос сейчас читался в глазах обоих. Джон улыбнулся, Шерлок тоже, и все закончилось. Это просто было выражением их привязанности, зависимости друг от друга. Они поднялись, возвращаясь к обычной жизни. Джон приготовил яичницу с тостами и сварил кофе, потом сел за свой блог. Шерлок дергался и жаловался на все подряд, они поссорились из-за какой-то мелочи, о которой потом и не вспомнили. После полудня позвонил Лестрейд с новым преступлением, на место которого они и поехали. В одиннадцать вечера Джон заказал доставку китайской еды, пока Шерлок потягивал свой чай. Той ночью Джон сам пришел к Шерлоку. Стоял в дверях, пока детектив не позвал его. Затем проскользнул в постель, которая была дороже и мягче, чем его собственная. Без лишних слов и недопониманий.Шерлок вытянул руку, и Джон привалился к нему так, словно они делали это тысячи раз. Рука детектива обернулась вокруг его талии, и ему нравилось ощущать её вес и тепло на своей коже. Чувствовать теплое дыхание на своем лбу и слышать биение чужого сердца. Он уснул так быстро, как не получалось десятилетиями до этого, а проснулся на спине, придавленный головой Шерлока, из чьего рта прямо на его пижаму тянулась тоненькая ниточка слюны. Вскоре это стало привычкой. Они никогда об этом не говорили, не задавали никаких вопросов. Но уже никогда не спали по отдельности. В их физической близости было столько уюта, это так успокаивало, что никто не захотел бы избавиться от этого. Своеобразная терапия для вечно работающего ума Шерлока и никогда не отдыхающей воли Джона. Он стал вести себя гораздо нетерпеливее по вечерам, предвкушая то, как они пойдут спать. Иногда он совсем не мог ждать, до смешного рано объявляя, что ужасно устал. Шерлок всегда улавливал его настроение и проскальзывал в спальню ровно пятнадцатью минутами позже, обнимая его. Обычные соседи, даже друзья, так себя не вели, и Джон прекрасно это знал. Он даже был почти уверен в том, что Шерлок это тоже понимал. Но Джон всегда хотел чего-то большего, того, что Шерлок не смог бы ему дать, и это было правильно. Это невероятно вдохновляло даже без поцелуев, секса или чего угодно романтического в принципе. Это была близость, такая, что Джон никогда бы не подумал, что Шерлок мог этого хотеть или что он вообще был на это способен. Тем не менее, он был. Был. И пока этого было достаточно. Конечно, в этом присутствовала некая интимность — ведь они спали в одной кровати каждую ночь. Запахи их тел, дыхания, мыла и шампуней теперь перемешивались и были знакомы, как собственные. Шерлок знал, что у Джона есть любимая пижамная футболка, а Джон — что Шерлок любит спать в пижамных штанах и без какого-либо верха. Они знали каждую ямку, каждый выступ и каждую выемку на телах друг друга, просыпаясь во всевозможных сплетениях конечностей. Джон знал, что Шерлок всегда засыпал с прямой спиной, Шерлок — что Джон всегда просыпался на спине независимо от того, как они уснули. Шерлок запомнил, сколько времени Джон проводит в каждой стадии сна. Джон знал, что ступни Шерлока всегда будут ужасно холодными. Они знали точный вес рук друг друга. Знали, какие звуки издавали, когда просыпались и как бормотали во сне. Знали, как это: просыпаться лицом к лицу и долго смотреть друг другу в глаза, пока кто-то из них не моргал и не разрушал эту атмосферу. Джон был уверен, что сможет продолжать так вечно. Он перестал с кем-либо встречаться, и ему немного не хватало регулярного секса, но ему безумно нравилось то, что происходило у них с Шерлоком. Он хотел наслаждаться каждым мгновением и хотел, чтобы Шерлок знал, что это что-то для него значит. Так что никаких свиданий. Никаких девушек. Только они вдвоем, что бы это не было. Ему не требовалось понимания, что происходит. Впервые в жизни он позволял чему-то происходить так, как оно шло — и это работало. Ночи, что они провели в Дартмуре, гоняясь за неуловимой собакой, те, когда они спали на разных кроватях, были просто ужасными. На третью из них Джон забрался в крохотную одноместную кровать Шерлока. — Не могу. Я просто не могу. Шерлок раскрыл руки для объятий несмотря на то, что они буквально сваливались с этого несчастного матраса, и Джону приходилось почти полностью лежать на нем, чтобы хоть как-то держаться. — Знаю. Я тоже не могу. Так они уснули: голова Джона на его груди, тело — между ног. Его ступни свисали с кровати, но ему было плевать. Шерлок зарылся пальцами в его волосы, и он чувствовал его сердцебиение. Его тело было таким теплым и успокаивающим, таким правильным, что Джон впервые за всю эту поездку вздохнул спокойно. В первую после возвращения ночь они почувствовали такое облегчение, что уснули в 8 вечера. Когда около 10 утра они наконец проснулись, то обнаружили, что во сне переплели пальцы рук, и теперь те лежали на груди Джона. Шерлок кашлянул и улыбнулся, а внутри Джона разлилось невероятное тепло. Это было правильно. Это было по-настоящему. Возможно, все у них было не как у людей, но кому какая разница? Они бы все равно к этому пришли рано или поздно. Джон ещё никогда в своей жизни не был так уверен в чем-либо. Все происходило очень медленно, но это было просто прекрасно.Они принадлежали друг другу. Это была любовь всей его жизни. И не было никаких сомнений. Они будут вместе всегда. Дольше, чем всегда.

***

— Никто не может быть таким умным. — Ты можешь. Джон не верил своим глазам. Почему это все происходило именно с ними? — Этот звонок… моя записка. Так ведь люди делают? — ШЕРЛОК! Кровь. Кровь на тротуаре. Он совершенно точно знал вес руки Шерлока на своей груди. Они должны были быть вместе всегда. — Мой друг, это мой друг. Пожалуйста. Джон не мог спать в кровати после его смерти. Дремал в кресле Шерлока, свернувшись калачиком и беззвучно рыдая в обивку половину ночи. Кровь на тротуаре. Рука Шерлока на его талии, нос утыкается в грудную клетку. Они были бы вместе всегда. Джон переехал из той квартиры, оставляя все позади. Единственной возможностью заснуть было напиться до беспамятства. Имя Шерлока застывало на его губах каждый раз, когда он просыпался.