Истории отродья / Крипота спасёт мир!

Вот уже несколько минут я стремлюсь убраться куда подальше. Без понятия, где я оказался и как сюда попал, но просто подкоркой чуял что место это опасное. Словно глубоко в моём сознании поселились паника и страх, и в унисон кричали мне об опасности. И с каждым мгновением их неосязаемый крик становился сильнее, давил на виски, заставлял двигаться и искать выход. Очнулся я связанным, словно муха в паутине, что само собой меня изрядно напугало. Судорожно задёргавшись, я с облегчением понял, что мои путы потихоньку поддаются и тут же удвоил усилия. Спустя какое-то время мне удалось освободить правую руку, затем вторую, а потом дело пошло веселее. В процессе почувствовал сильную боль в левой кисти, видимо сослепу вляпавшись куда не надо, или просто порезавшись. Но зрение, как и чувства, сбоили, мешая точно определить причину боли, поэтому пока постарался просто не обращать на это внимания. Полностью избавиться от многочисленных проводков, трубочек и шлангов не вышло – моё тело было буквально истыкано ими, особенно в области шеи, но я рассудил, что вытащить их можно и попозже, а сейчас главное свалить отсюда, уж больно мне здесь не нравилось. Выбравшись из переплетения проводов, шлангов и патрубков, попутно что-то разбив, я постарался побыстрее убраться из странного места, но тут же понял, что понятия не имею как это сделать. Здесь почти не было нормального света – только красные лампы то ли аварийного, то ли сигнализационного освещения, которые, к тому же, ещё и горели далеко не все. В таких условиях было крайне трудно рассмотреть, что же находится вокруг. Пришлось ориентироваться больше наощупь. Пару кое-как найденных дверей спустя я вышел к месту, где бетонные перекрытия обвалились, образовав сквозную дыру наружу, сквозь которую виднелось облачное небо. Обвал вышел небольшим, на три этажа, и заканчивался уже этажом ниже. Только завидев получившуюся композицию у меня в мозгу словно щелкнуло – вот оно, то, что я искал. Машинально отметил, что облака, видневшиеся в проломе, подсвечены розовым, так что снаружи или рассвет, или закат. Да мне, собственно, сейчас глубоко плевать вечер там или утро, главное выбраться. Уже не очень хорошо соображая то ли от паники, то ли от банального страха, я полез наверх. Я настолько сильно сосредоточился на процессе перемещения по стенам, на ходу пытаясь хоть сколько-нибудь удачно изобразить скалолаза, что только спустя какое-то время до меня дошло, что я слишком уж долго взбираюсь вверх. Но как это возможно? Я же всё ещё вижу аварийное освещение, вон оно… светит… Твою то мать! Красный свет, почти такой же, как и от красных ламп, сочился вниз из пролома в… затрудняюсь опознать это месиво из земли и камней, но, похоже, здание, из которого я выбрался, находилось в земле. Может это вообще был бункер. Видимо до этого над бункером было какое-то помещение или полость, или же и вовсе искусственный купол, но сейчас создавалось впечатление что вокруг одна сплошная масса из земли, камней и торчавших то тут, то там кусков бетона и арматуры. И всю эту мешанину насквозь пересекал обрыв, образуя миниатюрный каньон в масштабах отдельно взятого куска земли, стены которого казались мне вертикальными. Вот по этим стенам я сейчас и полз. Сочащееся сверху через пролом кровавое зарево мне очень не нравилось. Это уже точно были не отсветы зари, а какая-то хрень, непонятная, и, судя по ощущениям, опасная. Да, от этого света тоже ощущалась опасность, но того места, откуда я сбежал, я боялся больше, поэтому всё же продолжил лезть наверх. Выбравшись, наконец, наружу, я с облегчением сел на землю и попытался отдышаться и расслабиться. Меня всего трясло, я всё ещё был немного потерян и мне требовалось хоть немного передохну́ть и понять, что вообще происходит. Но как только я расслабился, то понял только то, что хочу есть. И пить. Пока я метался в поисках выхода и выбирался из той жопы, в которой оказался, это было практически незаметно, но стоило только присесть, как меня чуть ли не скрутило от дичайшей жажды. С голодом, видимо, придётся разбираться чуть позже, а сейчас бы найти чего-нибудь попить. Я жадно оглядел округу. Красное небо давало достаточно света, чтобы разглядеть окружающую местность. Я оказался на вершине холма, практически поровну разделённого линией разрыва. Вокруг него было разбросана земля, словно тут произошло небольшое извержение, а в роли вулкана выступал этот самый холм. Заглянув внутрь пролома, который, исходя из моих догадок, являлся чем-то вроде жерла этого недовулкана я попытался увидеть следы прошедшего извержения, но всё, что заметил – это словно бы оплавленные стенки миниканьона, по которым я взбирался, и обвалившиеся бетонные перекрытия на дне пролома. Почти сразу мне надоело разглядывать пролом, потому что ни еды, ни воды я нигде так и не увидел. А тем временем мой обезвоженный организм начал, хотя скорее продолжил давать сбои. Просто сейчас это стало более заметным, поскольку клинить меня стало намного сильнее. Я искал взглядом хоть какую-нибудь воду, а в голове пытался придумать, где её можно достать. Но парадоксальным образом все мои мысли были о чём угодно, но только не о воде и еде. Снова пришло ощущение опасности, только намного сильнее чем в предыдущий раз. Я бы даже назвал это предчувствием смерти. Неужели я умру от обезвоживания? И тут меня начало глючить с новой силой. Никогда не верил, что перед смертью можно увидеть прожитую жизнь, но сейчас, ощущая смертельную опасность, мне в голову сами собой лезли воспоминания. Вот моя прошлая жизнь: я с детства заперт в больном теле; частые приступы, ненависть ко всем – к миру, к окружающим здоровым людям, к родителям и к себе; много доступных денег и паническая боязнь нового приступа, который может оказаться последним. А вот моя новая жизнь: фантомные боли от последнего приступа, всё же доконавшего меня; понимание что я нахожусь в прошлом и в чужом теле; конец «службы», прошедшей на койках сначала санчати, а потом и госпиталя; чужие родители, которые жалели меня, жалели о том что я потерял память, жалели, что многое мне приходится осваивать сначала, и от чьей жалости я просто сбежал. Да, к таким родителям я не был привычен, со своими я всё больше ругался. А потом не очень удачная работа сварщиком на заводе; ожидание развала страны и свои наполеоновские планы на этот счёт; попытки влезть в бизнес по перепродаже электроники, игр, да чего угодно, благо я неплохо помнил чем в скором времени будет интересоваться народ, попытки, разумеется, неудачные; оборудование своего маленького гаража-мастерской по созданию разных тренажёров из говна и палок; сожаление об упущенных возможностях… А потом я начал спиваться. Но даже учитывая к чему всё скатилось, я прожил очень многое. Прожил и выжил! И что, я прошёл через всё это чтобы просто сдохнуть от жажды или от ещё какой неведомой херни? Не будет такого! Я поднялся. Встав, медленно пошёл на звук воды, который не иначе как чудом услышал в неизвестно откуда взявшемся шуме. А возможно это просто шумит у меня в голове. Я не видел саму воду, в этом огненном зареве вокруг я вообще мало что видел. Да и слышал я как-то странно. И запахи чувствовались как-то не так. Но со всеми странностями – потом. Сейчас бы просто дойти до воды. Я даже смог не быстро побежать. Но бежалось тоже как-то неправильно, словно к ногам и рукам были привязаны утяжелители. Благо долго страдать не пришлось – я довольно быстро добрался до места, где вода просто била из-под земли сильным потоком. А может и не быстро. Кажется, на некоторое время я просто отключился и бежал в бессознательном состоянии. Не знаю, как это у меня вышло. Чуть дальше от бьющего наружу источника уже начала образовываться большая лужа и небольшая нитка ручья, вытекающего из неё. Я с нетерпением кинулся прямо к небольшой струйке воды, бьющей из-под земли, но пить получалось с трудом. Да что там, такое чувство что пить вообще не получалось, а вся вода стекала мимо рта, которым я только и мог, что жадно хлюпать. Очевидно, мне что-то мешало, и это что-то находилось у меня на шее. На последних крохах здравомыслия я с трудом развернул себя к набежавшей под источником луже и попытался разглядеть в отражении что же мне там так мешает пить. Знаете, мутная лужа, по которой постоянно идут круги от твоих движений и падающей сверху воды – это достаточно хреновое зеркало. Но даже так, я смог кое-что увидеть. Наверное, я не отпрыгнул назад только потому, что был очень сильно истощен, и физически, и морально. Переборов своё охренение, я выбрался из лужи и пошёл к наиболее спокойному участку воды, расположенному чуть пониже. Я шёл к воде, а мир вокруг пылал в огне. Ха-ха, а это забавно! Интересующая меня лужа была небольшой, но много мне и не надо, не-е-ет, не надо. Вода была мутной, огонь был чистым, а я… я был… ха-ха… ХА-ХА-ХА! Я почувствовал, как внутри меня что-то лопнуло, или же сломалось. Быть может это были остатки моего здравомыслия? Моя вменяемость? Или, ха-ха-ха, моя человечность?! И почему я смеюсь только про себя? В моей груди начал зарождаться протестующий рык, чтобы тут же пройти дальше, наверх, к моему горлу. Из меня вырвался смешок, затем ещё один, чтобы перерасти в неудержимый поток хохота. Простым смехом это было сложно назвать – это была ядрёная смесь истерики, рыка, смеха и отчаяния. И если смех и рык, перерастающие в крик, рвались из меня наружу, то вот истерика и отчаяние съедали меня изнутри. И тут мне по глазам резануло кровавым огнём, который до этого пожирал мир вокруг, но теперь добрался и до меня. Словно просачиваясь через глаза мне в голову и дальше, этот кровавый огонь короткими вспышками выжигал мой мозг, заодно вычищая его от любых мыслей и чувств. В любой другой ситуации это бы заставило меня хоть что-то сделать, но сейчас истерический смех рвался из меня на волю, и я не мог остановить это. Не мог сопротивляться. Не мог ни-че-го. Вспышка боли повторилась ещё раз. И ещё. А потом меня скрутило в приступе, совсем как тогда, когда я умирал в первый раз, ещё в той, первой жизни. И тогда я снова почувствовал страх, но истерика так и не спешила заканчиваться. Тем более что в отличие от того раза, сейчас я так и не умер, довольно быстро оправившись после приступа. О да, это тело было, хе-хе, определённо покрепче предыдущего, и только когда число приступов перевалило за десяток я провалился в темноту, так и не переставая хохотать.

***

Сутулый силуэт склонился и застыл над водой, опустив руки и раскинув в стороны свои щупальца. Время от времени по округе от него разносились звучные утробные взрыкивая. С частично потемневшей шкурой, с торчащими из тела тут и там трубками и проводками, исхудалый и местами покалеченный кровосос заливисто смеялся. А потом его, как и многих других в этот миг, накрыло первым в мире неконтролируемым аномальным выбросом.