Истории отродья / Крипота спасёт мир!

Всё было как в тумане. И это было нормальным. Пожалуй, вся моя жизнь проходит как в тумане, так что ничего нового или удивительного в моём нынешнем состоянии не было. Наверняка обезболивающее вкололи слишком уж действенное, или просто другое, к которому я ещё не привык. Ненавижу. И наркоз, и жизнь, и себя, чего уж мелочиться то, правда? По большей части себя я ненавидел за то, что слишком труслив, чтобы закончить со всем по-нормальному. Несмотря ни на что мне всё ещё не хотелось умирать, и уж тем более устраивать суицид. Хотя не раз думал о нём, даже развлекал себя продумыванием самых быстрых, действенных и безболезненных способов. Дальше мыслей всё это так и не ушло. Чтобы лучше прочувствовать эту мою нелюбовь к жизни в целом и моей больной тушке в частности, мне, наверно, стоит рассказать историю своей семьи. Да и чем ещё заняться, лёжа на больничной койке, кроме воспоминаний да размышлений. Тем более с момента моего прихода в сознание окончательно стемнело. Настало время охуительных историй, мля. Начну я сильно издалека, а если точнее – из сильно давних времён века не то что прошлого, а позапрошлого, если не раньше. Несмотря на возможных любителей подробно узнать кто, кому и куда присунул, и что из этого вышло, предпочту сначала рассказать всё кратко и ёмко. И начну, пожалуй, с фактов. Поколения моей семьи можно проследить вплоть до начала прошлого века, ещё до времён, когда существовала Империя. У самых первых моих документально упоминаемых предков даты рождения на фамильном древе и вовсе указаны в конце 19 века. Откуда появился мой многажды "пра" дед так и останется тайной, да это и не так важно, будь он хоть сыном боярина, хоть потомственным дворянином, хоть крестьянином в 7-ом поколении. Моего далёкого предка первая мировая, а затем и гражданская войны вознесли на высокую офицерскую должность, что для бывшего крестьянина, если бы он всё же был таковым, несколько крутовато, но во времена рождения СССР всё же было не совсем невозможно. Что важно – к концу переворота он оказался на стороне победителей, а потому обеспечил себе хорошую жизнь и нашёл красивую жену, которая нарожала ему детей. Вот кем была эта его жена в нашей семье из поколения в поколение информация успешно передавалась. Моя не помню сколько "пра" бабка была дочкой шамана. Вместе со своим братом она смогла успешно свалить из родной таёжной деревни, удачно пережить неспокойные времена и в конце концов выйти замуж за видного офицера красной армии. Тут начинается хэппи-энд для отдельно взятых мужчины и женщины, а также заканчиваются границы нашего семейного древа, ветви которого хоть как-то возможно достоверно проследить. Дальше, на первый взгляд, всё идёт довольно хорошо – предок смог по максимуму использовать своё положение и заложил хороший фундамент для благополучия своей семьи. Дочь шамана помогала брату, тот тоже завёл семью. Из десятилетия в десятилетие численность двух семейств увеличивалась, деньги не переводились, положение в обществе росло, а межсемейные связи укреплялись. Всё было настолько прекрасно, что спустя два десятка лет обе семьи были по-прежнему довольно богатыми, влиятельными и многочисленными. Всё бы ничего, но я до сих пор не упомянул об одном важном факте – люди в этих семьях частенько гибли в зрелом, но не старом возрасте. Наличие средств и желание жить долго и счастливо толкали каждое поколение обеих семей на походы к врачам и регулярным обращениям к возможностям медицины. К медицине народной старались не прибегать, потому как что дочь, что сын шамана знаниями отца владели и передали их детям, и знания эти, очевидно, не помогали, хотя их отец и слыл в их родном поселении шаманом великой силы, и был зело потомственным ведуном, знахарем и чёрте ещё кем, а значит и знал немало всего полезного. Спустя многие годы и один очередной мировой конфликт благополучие семьи пошатнулось – мужчины погибли на войне, большинство женщин поумирали либо во время войны, либо немногим позже победы вследствие и так не очень крепкого здоровья, нервных потрясений и изнурительных условий последних лет жизни. От всех представителей двух семейств осталась одна больная тётка, да две подружки-родственницы, двоюродные сёстры. Но девицы были хороши собой, были с каким-никаким наследством и обрывками тех связей, которыми когда-то обладали их родители. Видимо благодаря этим связям они и смогли найти себе подходящих мужей с хорошим положением, а благодаря наследству и внешности женить тех на себе. Одной из девиц даже удалось почти что сохранить прежнюю фамилию, отныне козыряя в документах сразу двумя, с дефисом между ними. Пошатнувшееся благополучие и численность семей поле этого постепенно снова начали расти. Начали расти и достижения в области медицины, поэтому очередные представители нового поколения обеих семей наконец смогли узнать причину не очень крепкого здоровья себя и своих матерей. Целый букет наследственных и простых заболеваний крови, среди которых относительно несерьёзный вид анемии терялся среди множества других диагнозов. Вновь наросшие благодаря удачным замужествам связи и деньги позволили пробивать и оплачивать различные дорогостоящие медицинские процедуры, но время шло, наука шагала вперёд, а список выявленных диагнозов лишь увеличивался. Апофеозом всей этой истории с болячками, с моей точки зрения, стало рождение у моей тёти ребёнка с диагнозом эпилепсии. Узнали об этом далеко не сразу, ведь первый припадок случился около 16-ти лет, но для меня это стало откровением. Начать с того, что в живую видеть приступ и не знать, как помочь – очень хреново. Руки трясутся, ты не столько боишься, сколько растерян, а твой друг, лучший друг, твой брат, пусть и двоюродный, исходит пеной и трясётся как будто от ударов током… Приступ он тогда пережил, но тот случай спровоцировал меня начать задавать вопросы. На этом, пожалуй, факты заканчиваются, ибо хронологически я уже дошёл до наших дней. Конечно, за рассмотренный век мною упоминались факты не только явные, но и косвенные, навроде красоты женщин или наличия каких-либо связей в обществе. Да и в фамильном древе присутствует только одна большая ветка. Но на всё есть причины. Красота женщин весьма вероятна, поскольку все ныне живущие и запечатлённые на фотографиях умершие родственники имеют ярко выраженные фамильные черты, а тех, кто черты не унаследовал, на удивление, очень мало. Также в исключения, конечно, попадают супруги моих родственников, но да это люди пришлые, они и не должны быть похожи. И не на одном фото, среди всех немного похожих между собой женщин, нет ни одной уродины, что наталкивает на вывод о внешности родственниц более дальних – скорее всего они тоже были красивы. Да и родственники по мужской линии тоже получались через одного красавчиками. Я, к слову, не сказать, чтобы получился удачным в этом плане, но это наименьшая из моих проблем, да и не об этом сейчас. Про озвученные мною подозрения в связях с нужными людьми – так без них, если немного подумать, не было бы возможности сделать и половины всего, что наворотили мои предки. Те же частые походы в лучшие санатории страны на лечение, дорогущие оздоровительные процедуры и дорогие лекарства были бы невозможны в обычных условиях. Всё же наличие денег без возможности их потратить значит немного. Ну и наконец генеалогическое древо. Упоминание в нём только потомков шамана казалось бы странным, тем более в случае, когда от всей семьи остались одна девчушка да подросток. Но дело в том, что другие люди, становившиеся жёнами и мужьями потомков шамана, своих записей о родственниках не вели. Да и наша семья обзавелась подробной родословной только из-за необходимости знать всю доступную информацию о как можно большем количестве родственников в медицинских целях. Серьёзно, когда вы сами в последний раз видели своё фамильное дерево и с чего вы взяли что раньше этим интересовалось много людей? Уж в СССР это распространено не было, по крайней мере не среди городского населения, а в деревнях что-то подобное присутствовало скорее в устной форме. Далее, раз уж факты закончились, последует моя нехудожественная интерпретация всех вышеизложенных и возможных событий, состоящая по большей части из моих домыслов и вымысла, но… имеющий мозг да обрящет. И тут уж любители "кто, кого, куда и как" могут попробовать немного понаслаждаться. Начнём с того, что большинство болячек моей семьи – наследственные, а которые не наследуются имеют большой шанс возникнуть. По-простому – у людей из моей семьи имеется предрасположенность к возникновению у них в организмах всякой гадости. И одна из причин возникновения такой ситуации – вероятные близкородственные связи среди моих предков. Единственные кандидаты на порчу генофонда подобными методами: мой далёкий предок-офицер времён первой мировой со своей родней и затерянный в веках далёкий таёжный шаман. Про прошлое офицера ничего неизвестно, и можно до посинения гадать порченные у него гены, или нет; сын он боярской робы́-наложницы, или крестьянки с таким же статусом; были у его родителей, дедов или бабок на протяжении нескольких поколений близкородственные связи, или ничего подобного не было. Единственное что логично предположить – больной человек в армии времён войны долго не продержится. В стрессовых ситуациях важны все ресурсы организма, а если он сбоит – то ты, скорее всего, скорый кандидат в трупы. Поэтому если он и был носителем какой дряни, то только в скрытой форме. Что же тогда шаман? По нашим семейным рассказам, известным каждому ребёнку в нашей семье, шаман был велик и могуч, ведал тайны знахарства и был знающим ведуном. Собственно, кем он только не был. Герой местечкового масштаба, потомственный лекарь и проводник воли духов. Вот про потомственность и стоит поговорить. Жил этот супергерой прошлого в далёкой таёжной деревне. Достаточно крупной, чтобы люди в ней на протяжении долгого времени не передохли от голода, по крайней мере не полностью, особенно когда случались засуха или мор. В то же время деревня была довольно удалённой и небогатой, чтобы вспоминали о ней постольку-поскольку. Но какого рода люди будут уважать шамана? Например язычники. В государстве, в котором, на минуточку, с дедов-прадедов церковь главный монополист по вопросам веры. Язычников ещё в седую древность кого поубивали, кого крестили. Полностью, конечно, не искоренили, и те затихарились по захолустьям и сильно своё язычество не афишировали. Те же знахарки в сёлах и весях нет-нет да и появлялись. Вот на роль такой удалённой от всех ближайших городов и крупных сёл деревеньки место обитания нашего шамана и походит. Может у них там даже поп свой был, один на два десятка окраинных деревень, ага. Ещё шаманизм присутствует в буддизме. И на рубеже 19 и 20 веков он был весьма распространён, но в основном на территории дальней Сибири, и тогда уж упоминаемая таёжная деревенька получается совсем далеко от мест прохождения войн и революций. И предполагаемый путь будущей жены красноармейского офицера выходит даже немного эпичным. Но для понимания шамана это большой роли не играет. Хоть в среде язычников, хоть среди буддистов – да, шаман может если и не верховодить, то уж пользоваться уважением точно. Но каким образом в условиях удалённости как от власти и церкви, так и от других поселений мог появиться родовитый шаман? Очень просто. Дальше пойдёт совсем уж моя отсебятина, но я в неё верю, потому что люди… они во все времена одинаковы. Итак, жил был когда-то давно один шаман. Жизнь определила его в далёкую и практически никому не нужную деревню, как и его отца, и деда, и прочих предков. И каждое поколение возникал вопрос продления рода, что естественно. Других шаманов в окрестных селениях не было, а где они были, туда было не добраться. И роднились шаманы каждое поколение с деревенским людом. Но однажды очередному шаману то ли моча в голову ударила, то ли он озаботился возможным отсутствием способностей к общению с духами у своих потомков из-за наличия у тех среди родителей обычных крестьян, то ли от красивой жены получилась уж очень красивая дочь. В любом случае один из тех, кто должен был следить за соблюдением традиций их же и нарушил, начав делать детей или со своей сестрой, или с дочкой-внучкой. Что творилось в тот момент у него в голове понять сложно, но можно. Если деревенька была языческая, то оправдания долго искать было не нужно – у богов проблем столько, что один шаман из далёкого захолустья им должен быть интересен в последнюю очередь. На земле предков давно и прочно укоренились иноверцы с их богом, язычество в упадке, тут уж не до соблюдения традиций. Буддийскому шаману при желании тоже можно было оправдаться – той же необходимостью обеспечить жителей деревни шаманом не только со знаниями, но и со способностями, которых у крестьян отродясь не было. Ну а в случае излишней красоты у кого-то из дочек-внучек шаман, как главный местечковый самец, был просто обязан среагировать. Власть, пусть даже и над деревней, она всё равно влияет на восприятие мира. И тут уж что буддийский, что языческий шаман просто в силу того, что он человек, мог поступить, как и большинство людей, по принципу: если нельзя, но очень хочется – то можно. Подобный подход к продлению рода сохранялся, видимо, на протяжении многих поколений, потому как список болячек у каждого потомка таёжных шаманов получается слишком уж большим. Такой список одной или парочкой близкородственных связей не нагуляешь. Тут нужен систематический подход к порче генофонда, при котором даже спустя много поколений было бы видно – вот потомок шаманов. Больной, красивый, и, видимо, с шикарнейшими способностями к общению с духами. И просто удивительно как при таких раскладах в списке диагнозов нет чего посерьёзней, типа лейкемии. Хотя может и были дети с такой болезнью, но на детскую смертность раньше смотрели проще, и потому о них никто и никогда не узнает. Когда я выяснил факты о жизни своих предков, домыслил недостающее и осмыслил получившееся, то мне итоговая картина не понравилась. Выходит, что причиной моего больного существования на этом свете по большей части была человеческая глупость и похоть. И к шаманам это относится в меньшей степени, для оправдания их поступков можно найти хотя бы одно достойное объяснение, да и слишком уж давно они жили. К моим предкам времён что первой, что второй мировых войн тоже сложно предъявить что-либо. Вопросы возникают к представителям моей семьи, жившими в период начиная с момента после обнаружения врачами внушительного списка болячек и заканчивая моим временем. К мужчинам особых вопросов не возникает. Глядя на женщин нашей семьи, можно с уверенностью констатировать – они достаточно красивы, чтобы и влюбить в себя и похоть разжечь. Отбросив вопросы по этому направлению, я захотел узнать, как обстоит дело в других случаях. В предыдущем поколении носителями генов таёжных шаманов, в том числе являлись и мои папа с тётей, являющиеся родными братом и сестрой. Прочие мои родственники с порченными генами жили в других городах по всей стране, и добраться до них было не так легко. В ходе расспросов моей мамы у меня сложилась довольно банальная картина: на одной из вечеринок девушке приглянулся красавчик, вечеринка устраивалась для людей с деньгами, и красавчик оказался ещё и богатеньким. Девушка и парень познакомились, пережили вместе бурный роман и начало семейной жизни, а затем решили завести детей и на фоне такого решения поженились. Известие о наличии у папы целого букета хронических заболеваний маму не испугало, и она рассудила, что родной ребёнок, пусть и немного больной, всё же лучше приёмного. Да и деньги помогут обеспечить лечение. С тех пор мама стала для меня матерью. В случае с папой я хоть уже и знал примерные расклады и мотивы, но решил подтвердить свои мысли. Отец не разочаровал, произведя впечатление неунывающего мажористого подростка. Скоро 40 лет будет придурку, а он всё так и не утруждает себя излишними размышлениями на тему жизни, смерти и своих поступков. Я, в принципе, и так замечал все эти его черты – всё же рос рядом с ним с детства. Но я к ним настолько привык, что игнорировал, наверное, даже неосознанно. Смену моего к нему отношения он заметил практически сразу, но ни он, ни я развивать тему не стали. Я понимал, что его позитивный жизненный настрой скоро толкнёт его на попытку восстановить прежнее моё к нему отношение, он понимал, что сейчас ко мне лучше не лезть. Всё же я даже не старался скрывать свои чувства. Визит к последнему человеку в моём списке опрашиваемых я откладывал около двух месяцев – давал себе время отойти от разговоров с родителями, чтобы не сорваться на тёте. Она была самым неконфликтным человеком, что я знал, и поругаться бы с ней мне не хотелось. Но в итоге она сама навестила моих отца и мать, а к середине общих посиделок в гостиной присоединиться к их болтологии пригласили и меня. О чём только не переговорили эти болтуны, и политикам косточки перебрали, и о катастрофах вспомнили, свежие сплетни о родне и знакомых друг другу рассказали. Так, слово за слово, дошли и до моего относительно недавнего интереса к деталям родительского прошлого. – Похоже он обиделся на нас, и я, если честно, просто теряюсь, – вздохнул отец, попеременно глядя в это время то на меня, то на тётю. – Я понимаю, что юность, максимализм… но… Нет, я не понимаю! – Мы все были подростками, у всех в этом возрасте были проблемы. Через некоторое время это пройдёт, я уверенна, – утопая в несколько великоватом для неё кресле и сложив на груди руки, похлопывая при этом пальцами правой ладони по левому плечу, тётя умиротворяющим тоном решила успокоить отца. И несмотря на её явную попытку повернуть разговор в более спокойное русло я не смог, да и не захотел, если честно, промолчать. – Я в этом сомневаюсь, – не глядя на родителей и повернувшись к тёте начал я. – Чтобы вы там обо мне не думали, это не юношеская блажь или подростковые бессмысленные метания. – Ты сейчас обозлён и на самом деле можешь так считать, – поддержала диалог тётя, – но поверь мне, пройдёт год или два, ты повзрослеешь и скорее всего будешь жалеть, вспоминая всё что ты уже наговорил до этого папе с мамой, что хочешь сказать сейчас, что ещё наговоришь, если не остановишься. – Я сама, смешно сказать, – продолжила она, – в твоём возрасте тоже ненавидела своих родителей. Неразделённая любовь, уверенность в своей правоте, пылкость и глупость… Я рада, что не зашла тогда за ту грань, за которой люди до самой смерти ненавидят или просто не общаются друг с другом, что не наделала тогда слишком уж крупных ошибок. Ощущая, как переступаю ту самую черту, о которой только что говорила тётя, я уже не пытался ни подбирать слова, ни думать, что я говорю. Меня несло, и весь дискомфорт, копившийся во мне после разговоров с родителями, вся нарождающаяся во мне последнее время злоба начали выплёскиваться из меня, наконец-то найдя выход наружу. – Одну крупную ошибку вы всё же сделали, – глядя исподлобья на притихшую тётю негромко произнёс я. – Тёть Надь, скажите мне, глупому и пылкому, как так получилось, что у меня появился двоюродный брат? – Ну…– отвечая осторожно и неуверенно, тётя словно бы боялась ошибиться и сказать нечто неправильное, – как раз это продолжение того, о чём я только что говорила. Юноша, за которым я тогда бегала, после всех моих ссор и примирений с родителями, спустя пару лет стал моим мужем. Ну а откуда берутся дети думаю ты в курсе. Хм-м-а, ха-ха, – сделала она неловкую попытку рассмеяться. – Ха-ха, – уныло произнёс я. – Я хотел спросить, зачем было вам самой рожать ребёнка? Вы к тому времени ни разу у врачей не были? Ну так большинство людей из наших с вами семей с раннего детства знакомятся с больницами. Так давно к тому времени не заходили к медикам, что позабыли об очешуительном списке своих диагнозов? Влюблённость настолько прочистила голову, что почувствовали себя самой здоровой на свете? То ли от затрагивания темы «делания детей», то ли от моей речи тётя, похоже, разволновалась, а на лице у неё появился румянец, что сразу как-то усилило её красоту. Также добавилось и немного волнения в голос. – Нет, конечно, мы думали над этим. Но живут же люди, как ты говоришь, и с очушуительным, – довольно мило исковеркала она и без того кривоватое слово, – списком диагнозов. У нас ведь весьма много родни, и почти у каждого здоровье неидеальное. Взяв небольшую паузу, она продолжила более спокойно. – Да и были шансы на то, что ребёнок будет более здоровым, чем я, мы об этом консультировались у врачей, – к концу своей речи тетя поникла, но пару раз глубоко вздохнув, расправила плечи, и продолжила более бодро. – И была надежда, что всё обойдётся. И всё могло выйти удачно, а то, что не вышло, так ничего страшного, мы любим своего мальчика таким, какой он есть. И тебя тоже также любят! – Так вот в чём причина! Любовь. Замечательный повод и красивое оправдание! Надежда. Её и правда достаточно чтобы и дальше плодить уродов?! Похрену на знание, что твои дети родятся больными! Да когда твоего сына начало крутить у меня на глазах, я там чуть, блядь, не обосрался! Эпилептик – это достаточная цена за твои надежду и глупость?! Это оправдывает моего отца, когда он захотел себе сына? Я же теперь просто боюсь этой срани – может я тоже припадочный. К концу своей вспышки я уже перестал орать, а просто смотрел сверху вниз на побледневшую женщину, с надеждой в имени и надеждой на лучшее в душе, с которой так не хотелось ругаться, и которая в итоге огребла за троих, просто потому что общался я преимущественно с ней. Смотрел как её бледность сделала её ещё красивее, превратив в неземную, и даже какую-то воздушную красавицу. Её красота и худоба, длинноватые пальцы и наличие достаточно выраженной фигуры складывались в такой необычный и такой притягательный эффект... Смотрел и понимал каким образом уже неоднократно происходили события прошлого по одному и тому же сценарию. И красноармеец, и мой предок времён середины прошлого века, и даже таёжный шаман, увидев такую красивую женщину, наверняка захотели бы ей помочь. Эффект от такой красоты некоторая болезненность не испортит, а только подчеркнёт. Такую женщину хочется защищать, ей хочется обладать, это какие-то глубинные мужские инстинкты. Бабки во дворах, в числе прочего, любят почесать языки про дурную кровь. Не хочу им уподобляться, но такую кровь, которая течёт в людях наших семей, точно стоит назвать дурной, во всех смыслах. Дважды, даже трижды, включая шаманов, эта дурная кровь могла прекратить распространяться. Но красноармеец, удачливый солдат, офицер и защитник, увидев такую беззащитную красоту не устоял… После великой отечественной две девчушки могли бы стать жёнами кого попроще, и тогда у их детей не было бы возможности достать необходимые им лекарства, и проблема решилась бы сама собой. Вот только они были красивы, и два мужика со связями и неплохим положением в партии захотели обладать такими женщинами… Ну и на самом истоке своего возникновения, тогда ещё никакая не дурная кровь, а просто красивая девушка, сестра, дочка или внучка шамана стала греть постель своему родственнику, зарождая поганую традицию. Эта дурная кровь проделала долгий путь и воплотилась в сидящую передо мной на кресле женщину. Женщину сумевшую меня заткнуть просто одним фактом своего присутствия, своей беззащитной красотой. Я наконец понял, что пока орал, успел вскочить на ноги. Начиная чувствовать себя неловко, старательно не глядя в сторону родителей, я начал быстро собираться на прогулку. На шум голосов отца и тётки я старался внимания не обращать. С тех пор общался со своей роднёй я довольно прохладно. Пожалуй, это всё, о чём стоит вспомнить из прошлого. Да и дурновато что-то мне стало. Видимо даже простое воспоминание о том моём срыве аукается мне чем-то хреновым. Тем более после операции. Ну, если только стоит упомянуть ещё, что, испытывая непрерывный стресс после подобных откровений, я постепенно иссыхал физически и морально, в итоге, похоже, доведя-таки себя до истощения, обострения и больницы. Даже вон, под нож пришлось ложиться. На этом месте мне пришлось завязать с воспоминаниями, потому что дурнота усилилась, и мне стало откровенно хреново. Мои мысли начли путаться, но на то, чтобы вызвать медсестру, меня хватило. А потом меня скрутило. И я заорал. Спазмы накатывали волнами, перекрывая друг друга, становясь всё сильнее. Мои мышцы по всему телу как будто бы рвались, а сознание словно нарочно замедлялось, обрекая меня чувствовать внезапную пытку очень ярко, очень долго и очень больно. Если раньше всё было будто в тумане, то сейчас туманная пелена сгустилась вокруг меня, и эта белёсая взвесь начала на меня давить, терзая моё и без того больное тело, бьющееся в судорогах, мешая двигаться, мешая дышать, мешая смотреть. Я захлёбывался вязким воздухом. Я бился в агонии. Я умирал. Я… проснулся? Я и правда захлёбывался, но только не воздухом, а водой. И делал я это, судя по жжению в лёгких, уже довольно продолжительное время. Попробовав подняться, благо находился я сейчас, судя по ощущениям, в какой-то луже, тут же стукнулся затылком о что-то твёрдое, так и не выбравшись из воды. Мысленно чертыхнувшись, я попробовал оглядеться по сторонам и, заметив подходящее направление, пополз на свет. Несмотря на явную нехватку кислорода паники или суетливости, как и переживаний за свою жизнь, я не испытывал, что было безусловно полезным, хоть и немного странным явлением, особенно на фоне моего недавнего сна о своей первой жизни, и, хех, первой в жизни смерти. Помнится, когда очнулся в новом теле меня всё ещё преследовали фантомные боли. Хреновая смерть. Выбравшись из ловушки, я вздохнул полной грудью, с удивлением поняв, что всё это время пил воду. До этого жидкость приятно холодила нутро, и я просто принимал это как данность, сейчас же во мне словно образовалась разреженность, пустота, что я не мог не заметить. Оглядевшись по сторонам, я буквально в шаге от себя увидел приметный холм с трещиной посередине, вид которого спровоцировал у меня интенсивное шевеление извилин, и я начал вспоминать недавние события. Маховик памяти постепенно раскручивался у меня в голове, бесстрастно подсовывая те или иные события недавнего прошлого. А вот я дошёл и до главного воспоминания. Посмотрев вниз на текущую воду, я увидел всё то же – из воды на меня, как и раньше, пялился Ктулху. Его лайтовая версия. Достаточно трудно по этой морде не узнать кровососа. Выходит, вокруг всё же не прошлое, а самый настоящий другой мир. Хреново что я узнал об этом таким образом. М-да, теперь мне никакая дурная кровь не страшна. Единственное, что она может показаться мне отвратной на вкус, хех. Паники, страха или той же истерики всё ещё не было. Я вообще чувствовал себя на удивление спокойно. А ведь совсем недавно моя истерика завелась буквально с пол-оборота. То ли так на меня повлиял прошедший выброс, а красное зарево и прочие спецэффекты как раз выбросом наверняка и были, то ли я просто перегорел. Да и странно что мне вообще не выжгло остатки мозгов. Меня спасло то, что я оказался в промоине? Возможно. Осмотрев себя, из важного обнаружил отсутствие двух пальцев, мизинца и безымянного, на левой руке и множество всякой фигни, понатыканной в моё тело, от которой я стал тут же избавляться. Пока этим занимался об отсутствии у себя между ног гениталий и пропавшей дырки в жопе постарался просто не думать, не до этого сейчас. В итоге у меня остались только щупальца, которые я недавно принял за шланги, но избавиться и от них у меня, по понятным причинам, не получилось бы. Проверив ещё раз наличие лишнего в теле, глядя в свое отражение в воде, мои мысли перескочили на эту самую воду. Судя по всему, меня просто снесло течением небольшой речушки, берущей своё начало всё там же, только сейчас на месте небольшого источника была настоящая дыра в земле, из которой и текла вода. За время моего беспамятства речной поток окреп и, повиляв в низинах местности, нашёл себе путь. Тот самый холм с трещиной стал первым препятствием на пути новоявленной реки, и вода начала потихоньку вымывать землю, образуя какую-то странную вертикальную промоину, эдакую миниатюрную пещеру, в которой я и болтался бессознательной тушкой всё это время. Вот только, насколько я знаю, обычно для возникновения чего-то подобного нужно много времени – в лучшем случае многие годы, но скорее десятки лет. Сомневаюсь, что я столько тут провалялся. Хотя чему я удивляюсь, это же Зона. Странно что я ещё не встретил здесь аномалий. Только вот эту водицу я пил всё же зря. Не питаются кровососы водой. Оттого, наверное, у меня сейчас и такое двоякое ощущение – вроде и наполнен желудок, или что у меня сейчас там внутри, а голод так никуда не ушёл, всего лишь ослабнув. А забавно одновременно чувствовать голод и сытость. Хех, вот уж воистину – кровь не водица. И пусть авторы этой поговорки вкладывали в неё иной смысл, если смотреть на вещи буквально, то это тоже окажется правдой. И пусть эта водица и не кровь, но обычная вода за ночь, ну или максимум за сутки, столько земли не вымоет, так что как бы в ней не оказалось кислотных или ещё каких добавок. Кровосос с язвой желудка – ха, да это даже звучит бредово. Как бы там ни было, сейчас мне нужно всё то же, что и раньше – утолить голод. Но теперь я точно знаю что именно мне нужно. Кровь. Чужая теплая кровь, и, может, ещё что-нибудь сверх этого. Сомневаюсь, что питание кровососов ограничивается только кровью. Принюхавшись, я вдруг понял, что сделал это не столько носом, сколько щупальцами. Чёртовы отростки у меня подо ртом заизвивались, стараясь как можно лучше уловить запахи, а я почувствовал себя кальмаром. Хотя это же змеи так ощущают запахи. Но они, вроде бы, делают это языком? Ха, да я теперь тот ещё змей – целых четыре языка! Ну и стрёмная же хрень. Надеюсь, от всех этих открытий меня снова не скрутит в приступе истерики. Вроде пока нет предпосылок, но контролировать себя всё же стоит. Разобрался и с тем почему мне так некомфортно двигаться. Помнится я подумал, что у меня утяжелители на руках и ногах, но всё оказалось куда проще – пропорции тела, чтоб их, изменились. Руки и ноги стали длиннее. Наверное, и рост теперь другой, но сейчас мне не с чем сравнить. Ещё раз полюбовавшись на отражение в воде пришёл к выводу что ушей теперь у меня нет, хоть я и слышу звуки. Методом научного тыка выяснилось, что пропали только ушные раковины, а сам слуховой аппарат просто зарос кожей. По-моему, эта самая кожа стала своего рода перепонкой, которая теперь и улавливала звук, но на самом деле хрен его знает, как там теперь у меня всё работает. Как бы там ни было, но именно уши, ну или то, что от них осталось, слышали плохо, а звуки я удавливал в основном с помощью… щупалец. Эти хреновы отростки вообще были ненормально чувствительны ко всему на свете, и, вроде бы, даже как-то улавливали окружающую влажность и температуру, но я просто не мог осознать то, что чувствовал. Кстати, по поводу температуры – вокруг было на удивление тепло, я бы дал градусов так 25-28. По крайней мере я не чувствовал ни прохлады, ни жара. Как будто я сейчас был у себя в комнате, а не в Зоне. Желудок напомнил мне что в моём распоряжении не так уж и много времени, и пора бы уже озаботиться вопросом пропитания, пока я не загнулся от истощения. Я очень хорошо помнил недавнее чувство жажды и голода, и сейчас оно начало постепенно возвращаться. Проверять насколько хватит выхлебанной недавно воды мне не хотелось. Оглядевшись вокруг, я не увидел следов какой-либо живности, но охотник из меня, честно сказать, аховый. Хотя с таким набором хищника в этом плане должно быть попроще учуять кого-нибудь недалеко от меня. Но я никого не чуял. Логика и смутные обрывки памяти подсказывали мне что в том месте, откуда я вылез, должны быть люди, теплые сочные люди, которых, даже без особых душевных мучений, можно будет пустить на еду, или скорее на питьё. Но всё та же логика не менее явно нашёптывала что не зря я так боюсь этого места. Без понятия какой сейчас год и что вообще творится вокруг, но с большой долей вероятности именно там меня и сделали… таким. И в этой, пусть будет лаборатории, я же всё-таки во вселенной сталкера, в ней есть оборудование для таких метаморфоз, обученный персонал и наверняка также присутствуют инструменты сдерживания и ликвидации особо буйных экземпляров. Да хотя бы тот же огнестрел, и это в лучшем случае. Да и моё бытиё в качестве подопытного образца наверняка было тем ещё адом, раз уж страх перед этим местом отпечатался у меня в подкорке. Может живых людей там, кстати, уже и нет давно. То, что в моих обрывках воспоминаний они были, совсем не значит, что я не провалялся там хрен знает сколько времени, за которое весь персонал лаборатории успешно передох. Ну и зачем тогда мне туда лезть? Да и в конце концов мне что, возвращаться туда, откуда я с таким трудом сбежал? Я же чуть, блядь, не сдох под выбросом, лишь бы не быть в этой сраной лаборатории. И после всего этого я туда вернусь? Голод нашёптывал мне что таки да – вернусь. Вздохнув, издав вместо вздоха хриплый рык, я поплёлся на вершину разрезанного холма, попутно отмечая детали вокруг и убеждая самого себя, что иду я туда только для того, чтобы получше разглядеть округу. Может, если очень хорошо посмотреть с такой хорошей точки обзора, то я увижу какую-нибудь живность? После выброса то, ага. Один вид треснутого холма приводил меня к невесёлым мыслям о том, что находится под ним и портил мне настроение, поэтому на него я старался лишний раз не смотреть. Вокруг был обычный лесной пейзаж и даже прошедшей выброс мало что поменял. Разве что тёмные тучи висели очень уж низко и плотно закрывали собой небо, создавая иллюзию давления. Но несмотря на это света вполне хватало и видимость была отличная. О, спасшую меня от выброса вымоину уже полностью затопило, сделав её практически незаметной, если не знать, на что смотреть. В одном месте вода уже начала переливаться через край свежеобразовавшегося русла и стекать в разлом. Как-то она неправильно течёт… зайду-ка лучше я другой стороны. Обойдя холм по дуге и зайдя со второго конца разлома, я стал свидетелем красивого, но, сука, опасного зрелища – колыхающегося и словно пульсирующего скопления аномалий, зависших между стенок этого чёртового миниканьона. При всей своей плотности расположения аномалии не выходили дальше уровня земли, словно разлом их чем-то удерживал, или подпитывал. Воздух передо мной кривился и изгибался, огибал горячие зоны и устремлялся туда, где попрохладнее, создавая циркуляцию между аномалиями, что было заметно по беспрестанно гуляющему ветерку, подхватывающему разный мелкий мусор и пыль. Неожиданный и неприятный, чтоб его, сюрприз. Какого хрена? Ничего же не было, когда я отсюда выползал. Я не рискнул проверять аномалии излюбленным сталкерским способом, кидая в них болты, гайки, или, в моём случае, мелкий подножный мусор и камешки. Я и так прекрасно видел, да и чувствовал тоже, что там их дохрена. От них исходила буквально осязаемая мной опасность, и я чувствовал примерно то же, что и перед выбросом. Обойдя по краю разлома почти весь холм и чуть не доходя до его края с текущей рядом с ним речкой, я стал свидетелем того как тонкий ручеёк воды неспешно течёт прямо по воздуху и по изрядной кривой втекает в одну из аномалий, закручиваясь в её центре в спираль, а потом просто спрессовываясь в шар. Аномалия, очевидно, имела гравитационную природу. На этом мои познания об аномалиях заканчивались. Да, информацию о них я помнил куда хуже, чем сведения о монстрах Зоны. Вот я и выяснил почему вода в этом месте странно течёт. По этой же причине, кстати, вполне возможно и образовалась та странная горизонтальная промоина – аномалия изначально притягивала к себе воду, а во время выброса, или когда она зарождалась, это воздействие было сильнее. Странно, конечно, что притяжение аномалии работает столь избирательно, но, наверное, стоит сказать ей за это спасибо, как и за то, что эта аномалия не очень сильная, иначе меня бы просто утащило вместе с водой в её объятия, и я так бы и не очнулся. Какое-то время я просто гипнотизировал эту воду, пропадающую в аномалии. Ну, или скорее она меня гипнотизировала. Сам не знаю, чего я ждал, может того, что аномалия разрядится, или выкинет ещё какой фортель, но время шло, а ничего не происходило. Чувство опасности тоже не меняло своей интенсивности, не усиливаясь, но и не ослабевая. В подробностях разглядев как течёт воздушный ручей, отметил, что в некоторых местах вода периодически скапливается и выпадает из общего потока. Упавшие капли, иногда размером с кулак, разбивались о стенки разлома и пропадали в расположенных ниже аномалиях. Очень хорошая вышла маркировка опасных участков: там, где сухо, или есть какие-то непонятные завихрения – там опасно. И выходило так, что вниз можно спуститься по весьма петляющему пути, так и не вляпавшись в аномалии. Но, как говорится, можно всё, но зачем? А если где-то там притаилась равнодушная к воде аномалия, никак не прореагировавшая на падающие в неё капли? И располагаться она будет, разумеется, по закону подлости, аккурат на безопасной тропе? Да ну его… Я уже решил, что не стоит соваться в эту мешанину из аномалий, когда не иначе как чёрт дернул меня посмотреть вниз пролома. С этого ракурса стал виден человек, верхняя его часть, слепо смотрящий наверх. Очень похоже, что он был мёртв. Я смотрел на труп, труп смотрел вверх, как будто бы на меня, своими пустыми стеклянными глазами, так аппетитно выглядевшими даже отсюда, как бы намекая мне этими гляделками, что наша встреча – это судьба. Ну что же, можно точно утверждать, что на данный момент человечность мною успешно похерена, потому что единственное, что я почувствовал при взгляде на труп, это начавшееся повышенное слюноотделение. А ведь какой-нибудь обычный мутант на моём месте уже давно бы улепётывал куда подальше от пугающего его подземелья и был бы прав. Вот уж воистину: горе от ума, – думал я, примериваясь как бы получше и побыстрее спуститься, при этом не вляпавшись в аномалию. По итогу осмотра пришёл к выводу что нужно торопиться не спеша, и полез вниз наиболее, на мой взгляд, безопасным маршрутом. Беда пришла откуда не ждал – намокшая земля превратилась в грязь, заботливо растёкшись по стенкам разлома. В общем моё «не спеша» как-то внезапно для меня превратилось в скоростное маневрирование между аномалиями. Смертельный, чтоб его, слалом. Хрен его знает, как у меня получилось не вляпаться ни во что серьёзное, но внизу я оказался живым, с полным комплектом конечностей и даже пальцев не убавилось. Пару раз я попадал в гравитационные аномалии, но те не смогли меня удержать, и я успешно продолжал своё падение. Ещё раза три позади меня что-то вспыхивало, но я уже был вне зоны действия сработавших аномалий. Уткнувшись в потрескавшийся ещё до моего падения бетон, я пытался сосредоточиться, но в голову лезла всякая ерунда. Например, о том, что изначально у меня была какая-то тактика, и я её придерживался, а потом что-то пошло не так, но в итоге в гонке со смертью я всё равно пришёл первым. Чушь какая. Но я тут только что чуть не сдох, так что можно немножко и с ума посходить. Ненадолго. Встав, я безуспешно попробовал унять дрожь в конечностях, но бросив это обернулся и начал задумчиво разглядывать ярящиеся аномалии, понимая, что наверх этим же путём я уже не попаду. В нескольких местах активизировались огненные шары, я бы назвал их жарками, но вот струй пламени как раз-таки и не было, так что пусть побудут пока просто аномалиями. Кроме гравитационных и огненных, на первый взгляд, других аномалий не было, но для надёжного перекрытия прохода наверх хватало и этого. Да и хрен с ним, где моя еда? Обвалившиеся этажи превратились для меня в настоящий грёбанный лабиринт, но я примерно помнил, где видел труп, и упорно старался следовать в этом направлении. Только вот добраться туда среди всех этих завалов у меня не получалось, такое впечатление что пути туда просто не существовало. Вспомнив, наконец, что теперь я не совсем человек и возможностей у моего тела сейчас побольше, я начал перепрыгивать завалы и карабкаться поверху. Так дело пошло веселее. Когда я нашёл этот проклятый труп, то снова был зверски голоден, так что без раздумий потянулся к его шее и начал жадно впитывать пищу. На вкус содержимое трупа было той ещё дрянью, и я с удивлением почувствовал, что ещё немного, и просто выблюю всё обратно. Постаравшись задавить этот порыв я отстранился от мертвеца и, наконец, нашёл время рассмотреть его повнимательней. Труп был синюшным, что говорило о том, что валяется он здесь уже достаточно долго. Вместе с тем на ощупь он был ещё тёплым, и это говорило об обратном. Может он умер от какого-то яда? А я, значит, его сейчас из него выпил… Прислушавшись к себе, понял, что желание выблевать проглоченное пока что пересиливает голод. Значит, пока голод не даёт о себе знать настолько остро, можно попробовать поискать вокруг ещё пищи, а к этому мешку с дохлой кровью вернуться только если опять припрёт. Несмотря на проглоченную тухлятину сил у меня прибавилось, и даже начали чесаться обрубки пальцев на левой кисти. Хороший признак. У кровососов, вроде бы, должна быть просто бешеная регенерация. По крайней мере что-то не припомню ни одного кровососа-инвалида. Хотя, может такие просто не выживают? Вдохновлённый результатами я отправился на поиски новой пищи, стараясь уловить с помощью щупалец, с которыми получалось обращаться всё более сноровисто, запахи, звуки или любые другие возмущения в окру́ге. Несмотря на скудное освещение, по большей части аварийное, видимость в коридорах была отличной. И подозреваю дело тут в моих глазах. Но даже неплохо различая окружающее, я не преуспел в своих поисках. Облазив развалины вдоль и поперёк, все три пострадавших от обвала этажа, я понял, что проходы вниз попросту перекрыты. В нескольких местах двери были откровенно хлипкими, но не простыми, а автоматическими, запорные механизмы которых были вмонтированы в стены, и чтобы их сломать нужно было потратить довольно внушительное, по меркам моего истощённого тела, количество сил, так что пришлось возвращаться к дохляку и продолжить его поглощать. Второй и третий заход этой тухлой трапезы были не такими отталкивающими, как первый, так что в итоге я выпил из мертвеца всё что смог. Под конец я настолько втянулся в процесс, что даже не побрезговал глазами мертвеца. Оставив после себя безглазую иссушенную мумию, я отправился ломать себе путь… куда-нибудь, хех. За одной из относительно хлипких дверей оказался довольно продолжительный многоэтажный лестничный пролёт, со всего двумя выходами – верхним, через который я зашёл, и нижним, оснащённым весьма основательной дверью. Такую основательную хрень я буду ломать до посинения, пока не издохну от истощения. Пожалев, что потратил силы на оказавшийся бесполезным путь я развернулся и побрёл ко второй двери, которую я мог сломать. За ней обнаружился коридорчик, выведший меня к довольно просторной столовой, и тут я всерьёз озадачился вопросом что полезного я здесь смогу для себя найти. Всё же кровососы питаются несколько иначе людей, и съесть обычную еду у меня просто не выйдет. Вспомнив что уже однажды смог наглотаться воды, отыскал ближайшую раковину и когтями на правой руке попытался открутить один из вентилей. Первый вентиль я просто сломал, как и второй, благо раковин тут было семь штук, поставленных в ряд, и попыток у меня было ещё достаточно. На третий раз, помогая себе одним из щупалец, удалось отвинтить мелкую и хрупкую для меня хреновину, не повредив её в процессе, но вода так и не потекла. Вопрос о том, как бы я её пил отпал сам собой – нет воды, нет проблемы. Беглым взглядом обследовав столовую и больше не найдя здесь для себя ничего интересного, я отправился в соседнее помещение, как я и ожидал, оказавшееся кухней. Тут места было раза в три меньше, но вот интересностей должно было быть намного больше. Первым делом я всё также проверил наличие воды, всё с тем же результатом. Затем моё внимание привлекли большие, даже по моим нынешним меркам, кастрюли. Из трёх две оказались пустыми, а третья была на три четверти наполнена какой-то бурдой. Возможно раньше это было супом? Бурда не пахла тухлятиной, выигрывая в том у трупа, и, к моему удивлению, оказалась даже слегка тёплой. Я предпочёл не удивляться этому факту, а подумать над тем стоит ли её есть, точнее пить, и если да, то как это сделать. Зачерпнув в правую ладонь содержимое кастрюли, я поднёс её ко рту, или к тому, что мне сейчас его заменяло, и попробовал проглотить бурду. В итоге я лишь размазал её по руке, морде и щупальцам, обслюнявил себе пальцы, но так и не смог ничего проглотить. А как я вообще пил воду до этого? Как-то у меня это вышло, но только в этот момент я был в отключке и тело всё сделало само. Как вообще питается кровосос? Я высушил недавний труп просто втягивая в себя всё что в нём было более-менее жидкого. В первую очередь кровь. Для того чтобы это сделать мне пришлось прокусить ему кожу и, очевидно, создать у себя внутри область низкого давления, чтобы кровь потекла внутрь меня, а не куда-то ещё. А будет забавно, если я теперь могу управлять своим желудком до такой степени, что способен сжимать и расправлять его словно лёгкие, образуя тем самым нужный перепад давления. Эдакий насос модели «кровосос», хех. И как при таких раскладах пить? Хотя… если окунуть рот в воду целиком и начать её всасывать, то всё должно получиться. Главное не допускать выныривания. А ведь всё сходится – на момент своего пробуждения я плавал в луже воды мордой вниз и вполне мог в бессознательной попытке утолить голод начать всасывать себя воду. Я с сомнением посмотрел на кастрюлю с бурдой. Погружать в неё голову целиком не хотелось. С другой стороны передо мной сейчас находилась целая большущая кастрюля, судя по запаху, вроде бы съедобной еды, а голод всего лишь ослабил свои тиски, полностью не отступая. Так чего я, спрашивается, кочевряжусь? Так я всё же решился погрузиться в процесс поглощения пищи, хех, с головой, параллельно думая о том, что навряд ли здешние повара могли представить себе лакающего их варево кровососа. Снимать кастрюлю с плиты я не стал, опасаясь её опрокинуть вместе со всем содержимым, поэтому со стороны я сейчас наверняка выгляжу странно. Ну что я могу сказать, точнее подумать, – мне удалось вылакать почти всю жидкость из кастрюли, оставив на её дне более твёрдые ингредиенты. Снова ощущая внутри себя всё то же чувство наполненности и не до конца утоленного голода, почти такое же, как и после неизвестного количества выпитой воды во время пробуждения в луже, я отвалился от кастрюли и опёрся о стеночку, постепенно сползая по ней в сидячее положение. По всему выходило так, что у меня внутри находится довольно вместительный желудок. Я ощущал в себе приятную тяжесть, но сомневался, что с помощью этой бурды смогу надолго заглушить голод. Оглядевшись по сторонам, я заметил в одной из му́сорок торчащую сверху жестянку из-под консервов. Там же, на одном из столов рядом с мусоркой, лежали ещё несколько вскрытых жестянок и вроде бы три непочатых банки. Интересно, а у меня получится всосать консервы, если прокусить металл упаковки? А я ими не подавлюсь? Всё же консервы – это далеко не жидкость. Столько вопросов… Задумчиво глядя на свои обрубки пальцев, я всё же решил, что попробовать поэкспериментировать с консервами стоит. Даже если моё тело сможет регенерировать новые пальцы, то откуда организм возьмёт кальций и другие необходимые элементы для восстановления костей? Из крови жертв? А в ней вообще может быть достаточное количество таких веществ? Что-то я сомневаюсь. А вот в какой-нибудь кильке или бычках в томате точно будут косточки, которые, если моё тело сумеет их переварить, вполне смогут обеспечить мой организм нужным строительным материалом. Так что нужно, нужно пробовать. Две из трёх непочатых банок как раз оказались рыбными, хоть и не с килькой, и не с бычками. Взяв ближайшую в правую руку, я примерился как бы поудобнее её укусить. Щупальца заизвивались по упаковке, и я почувствовал запах металла и тушёнки, чьи следы видимо попали туда, когда повара открывали другие консервы. Зафиксировав увесистую шайбу упаковки между щупалец, я протолкнул её пальцем чуть дальше по направлению рта и почувствовал, как металл соприкоснулся с чем-то твёрдым. Рефлексы тела сработали без участия сознания, поэтому я так и не понял, как и чем прокусил тонкий металл упаковки, решив просто не заморачиваться по этому поводу. Приготовившись к неудаче, я попытался резко втянуть в себя консервы, но тут же почувствовал резкую боль в горле. Было ощущение что я словно бы проглотил лезвие, которое резало моё горло изнутри. Отбросив банку в сторону, я изо всех сил попытался выплюнуть проглоченное, вот только моё новое устройство ротового аппарата похоже было не предназначено, чтобы из него что-то выплёвывали. Я пытался подцепить причиняющую мне боль хрень когтями пальцев, под конец начав самым натуральным образом выблёвывать то, что ещё недавно высосал из кастрюли. Последнее, похоже, и помогло мне наконец-то избавиться от опасной хреновины, причинившей мне столько боли. Это оказался перекрученный кусочек тонкого металла, расправив который я получил почти идеальный круг со рваными краями. Пошарив глазами вокруг, я увидел недалеко от себя те самые консервы, которые попробовал выпить. Банка упала вскрытой стороной кверху, и я мог во всех подробностях разглядеть отверстие посередине верхнего кругляша упаковки, которое было размером с этот самый кругляш. Вот и попробовал консервы. Меня всё ещё подмывало выблевать из себя содержимое желудка, горло было изрезано или скорее серьёзно исцарапано изнутри, и желания поэкспериментировать у меня больше не было, так что я снова уселся под стеночкой и попытался успокоить свой организм. Так я и уснул. Хотя полноценным сном это было назвать нельзя – я слышал и ощущал всё, что происходило вокруг. Так что это была скорее полудрёма, по крайней мере поначалу, потому что вокруг почти ничего не происходило, и я таки отрубился. Проснулся я от того, что недалеко от меня кто-то шумел, двигался и… горел? Запутавшись в чувствах, я огляделся вокруг и впился взглядом в то место, куда упала вскрытая мной консервная банка. Вообще источников возмущений было два, но заинтересовал меня ближайший, оказавшийся то ли разожравшейся мышью, то ли крысой, сейчас копошащейся в проделанном мной в консервной упаковке отверстии. Я чувствовал, как она скребла коготками, попискивала и шуршала. Я чувствовал её частые движения. Я чувствовал… жар? Ну или очень сильное тепло, исходящее от её тельца. Инстинкты возопили и взяли верх над телом. Всего моего соображения хватило только на то, чтобы проверить состояние горла, но оно уже зажило и не подавало признаков боли. Всё же иметь хорошую регенерацию здорово. Резко встав и чуть не навернувшись на непонятно откуда взявшейся кучи слизи, я всё же упал, но продолжил движение в сторону добычи прямо так, на четвереньках. Мелкая живность меня заметила и попыталась убежать, но я был быстрее, и спустя буквально мгновение уже сжимал грызуна у себя в пальцах. От трепыхающегося в правой ладони тельца исходил явно ощутимый жар, и мне бы стоило задуматься что это за такой больной зверь, что его так лихорадит, но я просто не успел этого сделать. Да и думал об этом я уже впиваясь в тушку зверька и высасывая из него жизнь. Обжигающая нутро кровь хлынула в меня сладостным, но коротким потоком. Я даже немного опьянел от произошедшего. Жаль, что зверька хватило ненадолго. Но источников шума было два. Долго искать вторую жертву не пришлось – на кухонном столе сжавшись в него, сидел кошак, с виду домашний и даже чуть перекормленный, так и пышущий жизнью. Он жадно переводил взгляд с многострадальной вскрытой консервной банки, оказавшейся сейчас подо мной, на тельце грызуна, зажатое у меня в руках, почему-то начисто игнорируя меня. И только тут я заметил, что тушка высушенного мной только что зверька словно болтается в воздухе сама по себе. Так вот ты какой, режим невидимости. Кинув уже бесполезное для меня тельце в сторону кота стал свидетелем того, как он опасливо подошёл к трупику, понюхал его и перевёл взгляд на вскрытые консервы. Вот ведь привередливая тварь. Пнув в его сторону консервы, я начал медленно подбираться к коту, но тут мой режим невидимости спал, и он меня заметил. Некоторое время мы просто пялились друг на друга, а потом я всё же отступил, осознавая, что если сейчас спугну животное, то могу больше его и не найти. Навряд ли, конечно, он сможет от меня убежать по прямой, но вот в тесных коридорчиках у него будут неплохие шансы скрыться. А раз я однажды его уже проворонил, то сильно надеяться в вопросах отслеживания добычи на свои чувства всё же не стоит. А так кот или просто выберется из этих развалин и его сожрёт кто-нибудь другой, или он попадёт в аномалию. И в том, и в другом случае мне ничего не достанется. Недоверчиво кося в мою сторону кот всё же принюхался к консервам и подтянул к себе лапой банку, всё так же поглядывая на меня. Ну, пусть насыщается, может после еды расслабится или станет более неповоротливым и его будет легче поймать. Я побрёл в то место, где спал, желая разобраться с тем, откуда взялась та липкая дрянь, на которой я так неудачно навернулся. Рассмотрев всё вблизи единственным ответом, до которого я додумался, было то, что во сне я всё же опорожнил свой желудок. Странным было то, что следов слизи у меня на щупальцах не осталось, ну да может я вытер их о тушку мыши? Единственное что нащупал у себя на морде – засохшие остатки супа. Странно что по ним кот меня не определил, когда я был в невидимости. А вот ноги были измазаны в слизи почти полностью. Я уснул практически в позе лотоса, скрестив ноги и опершись спиной о стену, поэтому неудивительно, что слизь пролилась на них. Будь я человеком, первым делом бы подумал, что избавился от этой гадости более традиционным способом, но вот ни выделительной, ни половой системы у себя, к сожалению, не заметил. В этом плане теперь я словно манекен – пустота между ног, и ни ссать, ни срать не способен. Видимо у кровососов пищеварительная система является и выделительной. А может и вовсе отсутствует, всё-таки нормальные кровососы питаются кровью, а не тащат в рот всякую гадость. Кстати, на счёт этого. Не отказавшись от идеи всосать консервы, я двинулся к столу, по пути вытащив из угла какую-то тряпку, которой начал вытирать измазанное во всякой гадости тело. Кот прекратил ковыряться в своей банке, но уходить не спешил. Забрав одну консервную банку из двух оставшихся на столе, я побрёл в другой, относительно чистый участок у соседней стены, выбросив по пути изгвазданную тряпку в кучу слизи на моём прошлом месте сидения. Усевшись поудобнее, я задумчиво повертел банку у себя в руках и надавил в центре одной из круглых сторон своим когтем. Тонкий металл легко поддался, на пол брызнула консервная заправка, а я, почувствовав аппетитный запах, приник ртом к проделанной дырке. Закрепив банку на тот же манер что и предыдущую, я попробовал втянуть в себя сочную начинку, и у меня это на удивление легко получилось. Какого-то отторжения организма поступившей пищей я не ощутил, и поняв, что консервы закончились, выплюнул пустую банку. Она сложилась в бесформенный скомканный блин, зияя на одной из сторон большой дырой, края которой выгнулись наружу. Нормально так я её всосал. После крысы и консервы меня впервые за время существования кровососом посетило чувство сытости. Я сидел, наслаждался этим относительно новым для себя состоянием и лениво переводил взгляд с оставшейся на столе ещё не вскрытой консервной банки на кота. Сейчас, когда у меня получилось отобедать консервами, идея пнуть коту вскрытую банку уже не казалась мне хорошей. Ладно, когда его поймаю, то съеденные им консервы всё равно окажутся во мне, хе-хе. Расслабившись, наконец задумался над тем, почему мышь была такой горячей. Да и от кота, даже на таком расстоянии, хрен его пойми каким образом, но тоже чувствовался жар. И тут одно из двух: или это они такие больные, или дело во мне. Второй вариант мне не понравился. Но если припомнить тёплый синюшный труп, по всем внешним показателям провалявшийся мёртвым довольно долгое время, и теплую кастрюлю супа, которую некому было подогреть, то выходит, что это у меня температура тела стала значительно меньше 36 градусов. Ещё одно неприятное открытие. Получается, то что я ощущаю как комнатную температуру, на самом деле может оказаться той ещё холодрыгой. Зато пить горячую кровь мне понравилось. Эх, поскорее бы найти нормальную еду, а то кота ведь тоже намного не хватит. Но для начала неплохо было бы поймать хотя бы его. Кот тем временем не спешил уходить, что было хорошо, но и ел небольшими урывками, не увлекаясь едой и не отрывая надолго от меня взгляда, что было уже хуже. Не знаю сколько так продолжалось времени, но я успел всосать оставшуюся банку консервов, немного побыть в полудрёме и безуспешно попробовать войти в режим невидимости, а кот всё бродил возле банки и потихоньку ковырял её содержимое. Хитрая трусливая тварь. Уважаю. Но даже это не помешает мне выпить из него жизнь. Вооружившись одной из пустых банок, я решил попробовать подманить кота к себе якобы едой. Кот же упрямо не давал меня к себе подпустить, всё время отбегая. Тогда я подошёл к консервам, которые он ел и с удивлением обнаружил что там осталось ещё где-то треть, просто мясо прилипло к стенкам, и животному было неудобно добраться до оставшейся еды. Ну что же, трусливая тварь, у тебя лапки, да? Ну ничего, добрый кровосос тебе поможет. Кис-кис-кис. Пытаться произнести нечто подобное вслух я конечно не стал, опасаясь своим рыком напугать добычу. Сковырнув когтем налипшее по краям содержимое, я стал размахивать банкой перед котом, но тот никак не желал подходить. Смирившись, что так ничего не получится, я поставил банку на пол и отошёл немного назад. А потом ещё немного. И ещё. В итоге я оказался довольно далеко, когда эта скотина всё же решилась подойти к оставленному для него угощению. Видимо не я один за последнее время ощутил все прелести голода, раз его даже такая страхолюдная тварь как я в относительной близости не очень пугает. Признаться я думал, что, налопавшись мясца из консервной банки, кот просто сбежит. Но он всё ещё здесь, и это отлично. Тем не менее кот не стал сразу есть, а, принюхавшись, сел рядом с банкой и просто начал на меня смотреть. Ну что же, мелкий поганец, этими играми в гляделки можно заниматься в обе стороны. Посмотрим у кого больше терпения.