На седьмом небе

Пластический хирург Трафальгар Ло всегда одет с иголочки, как манекен — его речь на чужом языке почти такая же чистая, как если бы он с рождения владел им. Только диплом у него купленный, но опыта хоть отбавляй — насмотрелся за десять лет всякого. Пара девчонок точно покончили жизнь самоубийством из-за невзаимной любви к нему. Хирург он паршивый, да и по возрасту ещё не подходит, слишком молод, но Доффи откуда-то раздобыл ему диплом европейского образца. Все как бы знают, что Доктор Ло — выдумка и миф, но молчат, потому что он нереально красивый и сексуальный — клиентки клюют на рекламный банер клиники, если там не старикашка, который их будет оперировать, а загорелый иностранец доктор Ло. Он так эротично надевает чёрные перчатки в рекламном ролике, который крутят каждые полчаса. Никто не знает, что это необходимая мера — руки после процедур лазерного удаления татуировок вряд ли выглядят привлекательно. Единственная операция, которую он проводит — это подтяжка груди. Для этого нужно укоротить так называемую среди хирургов «золотую связку» — золотую именно потому, что делов на пятнадцать минут, а стоит такое удовольствие очень недёшево. В остальном только ассистирует, и то, всем кажется, на незаконном основании. Не сложно догадаться, что это сбежавшись политический преступник из другой страны, но СМИ молчат, потому что так даже лучше — сын знаменитых врачей, героев здравоохранения. Ещё Трафальгар Ло частенько мелькает на обложках модных журналов. Мол, хирург, красивый и талантливый — интервью пишут за него, а фотографии безбожно обрабатывают в фотошопе, потому что серую кожу и коричневые синяки под глазами тоналка берет слабо. Татуировки почти стёрлись — стараниями Джокера, от них не осталось и следа, в чём же тогда была их суть? На фотографии он всегда в пиджаке с длинными рукавами — не дай бог кто-нибудь ещё заметит, что он до сих пор колется. Парадоксально — хорошие наркотики теперь достать легче некуда, а он всё не может соскочить с синтетики. Трафальгару Ди Ватер Ло ещё нет тридцати, а его уже знают все, кто хоть когда-нибудь смотрел телевизор. А ещё он разваливается на куски. Трафальгар Ди Ватер Ло — лицо компании. Он оперирует сиськи днём, а ночью разъезжает на белой полосе (к счастью, уже не так часто) и пиздится из-за этого с Верго. Ничего нового, день за днём. В особняке Донкихотов есть спортзал на первом этаже, иногда он пропадает там, если Доффи опять не появляется дома из-за дележки территории — страна, которую он выбрал, совсем крошечная. Жаркая и душная Дресс Роза. Как там дела у тех, кто свалил во Флеванс? Ло смотрит в зеркало и видит претендента в клуб двадцати семи. Как раз полгода осталось потерпеть — его сердце больше не выдержит. Он выпрямляет волосы утюжком, и когда Дофламинго подходит сзади, чтобы обнять, специально начинает закреплять укладку лаком. Не подходи, и всё тут. Донкихот смеётся ему прямо в губы, пока доктор Трафальгар пытается вырваться из цепких лап. Весь как на иголках — не видно что ли, что не до этого? — У меня сегодня конференция в шесть вечера, — Ло наносит макияж, уклоняясь от поцелуев. Палетка от Худы Бьюти совсем новенькая, вышла несколько дней назад и уже — как и ожидалось — закончилась во всех магазинах на старте продаж. Обычно просто так настойчивое внимание Джокера не заканчивалось, да и ладно бы, но времени и правда было в обрез. — Забирать меня не надо. Я сам приеду, на такси. И Верго посылать следить за мной — тоже лишнее. — Любите вы, докторшки, выпить, — Доффи смеётся, прижимается недвусмысленно сзади. Ло цокает и закатывает глаза, видя это всё в зеркале. — О чём сегодня у вас конференция? — Аденома и рак простаты. Ты бы присмотрелся, а то через несколько лет попадёшь в группу риска, — красноречивый смешок, кажется, выводит Доффи из себя. Он быстро собственнически кусает Ло в шею, собираясь уходить, кладёт прямо в руки ключи от машины, приказывает Детке 5 приготовить одежду и сваливает с Диаманте туда, куда изначально намыливался — посмотреть, как там дела на фабрике. Хочешь спрятать что-то — спрячь на виду. Устроить ебаную фабрику по производству наркотиков прямо в центре города — это умеет только Джокер. Ло машину не водит, движение в городе сумасшедшее, словно правил не существует, поэтому он тихо бесится и каждый раз разъезжает на такси. К черту эти бестолковые посиделки с выпивкой и громким названием «консилиум», послать бы подальше этот рак и аденому простаты, плюнуть бы всем этим людишкам в белых халатах в лицо — он так и делает, называя совсем другой адрес пункта «Б». Ло смотрит в зеркало заднего вида, поправляет воротник строгой рубашки, пока водитель несётся за город. Телефон остался в квартире на случай, если его захотят выследить — это Дофламинго обожал, но не было ни одного раза, когда его сталкерские замашки были полезны. В основном Ло никуда не высовывался и вот уже несколько лет сидел на привязи ради одного этого момента. Он высаживается на лесопилке, где пахнет влагой и деревом, а рядом лес, рубить который законодательно запрещено, но кого это волнует? Если бы в этой стране все было по закону, Донкихоты бы сюда не сунулись. Ло смотрит на запястье — механические часы точно показывают половину восьмого. Было бы странно, если бы Мугивара Луффи не опаздывал. Всемирно известные мугивары, разгромившие на днях Флеванс, подъезжают на потрепанном временем джипе. Прямо сходка знаменитостей какая-то, антураж — заглохшая из-за вчерашнего дождя лесопилка. С главой импровизированной банды выходят несколько человек, одетых максимально безвкусно, и от всех пахнет гарью и потом; уставшие, зато счастливые. Монки Д. Луффи, в растянутой майке и шлёпанцах, подскакивает, сжимает хирурга изо всех сил, буквально выбивает весь воздух из лёгких своим прыжком; Ло кое-как удаётся устоять на ногах. — Траффи, а давай встречаться? — Ты уверен, что знаешь значение этого слова? — спрашивает зеленоволосый позади Луффи. Он отлепляет друга от непонятного мужика с серой кожей и блядским хвостиком из чёрных волос, смотрит волком и не понимает ни-хре-на. Ло ловит дежавю, но быстро берет себя в руки. — У меня мало времени. Что там по Флевансу? Ты спрятал их? Вся команда Луффи, так храбро разгромившая на днях Флеванс, резко мрачнеет. Ло начинает тошнить. — Траффи, мы взорвали абсолютно пустой город. Там никого не было, — даже этот балбес становится серьезным. Сердце Трафальгара останавливается раньше положенного срока. Как — никого не было? Даже тел? Так значит, новости не врали. — Не неси, блять, ерунды. Они не могли просто так исчезнуть! В висок уже целится пушка длинноносого парня из команды Мугивары. Сердце в этот момент начинает биться. Луффи смотрит так грустно, что становится ясно — исчезли, это ещё мало сказать. — Мы не видели никого, все как-будто эвакуировались из города несколько лет назад. Там так чисто в производственных помещениях, словно они к этому готовились. Было пусто, — обращается к хирургу рыжеволосая девчонка примерно одного с Луффи возраста. Кажется, он ее где-то видел, а может быть и нет — внешность слишком типичная. — Документов никаких нет. Я составила примерный план зданий, едва ли это тебе поможет. Она протягивает ему миллиметровку с нанесёнными на неё прямоугольниками и подписями. — Док, спасибо, конечно, что спас нашего капитана два года назад на Маринфорде, но никто из нас не виноват, что… — Замолчи, — обрывает Луффи своего подчиненного с зелёным ёжиком на голове. Какая брутальная безвкусица. — У нас пока нет зацепок, но я уверен, что они куда-то эвакуировались. Луффи серьезно сводит брови и смотрит прямо в глаза. Бррр, как же он в такие моменты напоминает Дофламинго. — Понятно. Свяжитесь со мной, если найдёте хоть что-нибудь. Мугивара что-то кричит вслед, но Ло уже направляется к ожидающей его машине. Луффи и его оболтусы не виноваты. Они просто взорвали закрытый город и обнародовали то, что там никого нет и бояться вроде бы нечего (не считая, наверное, пробирок в специальной лаборатории, которая разрабатывала биологическое оружие — кто знает, какую смертельную заразу приготовили ученые из Флеванса напоследок). Мугивара совсем недавно потерял своего брата, и вряд ли бы он не понял — да понял он все, чего только стоит вся его серьезность. Глаза щиплет от влаги — он становится таким сентиментальным, когда в завязке, Боже. Дофламинго ждёт его в своей спальне, о чем сообщил через Детку 5, но было вообще как-то не до этого. Затем Доффи уже настойчиво просит, позвонив парочку раз и скидывая трубку сразу же, не дав возможности ответить что-нибудь — в его ебаном стиле. Ло торчит сорок минут в ванной, прежде чем явиться. Донкихот смотрит в огромный во всю стену телевизор как раз на то, как корреспондент вещает с места событий — с разгромленного и горящего Флеванса. Правительственная лаборатория вся в огне, ничего не разобрать. Целый город уже не спасти. — Выглядишь живым. Это на тебя так лекция о раке простаты подействовала? — он в очках даже у себя в спальне, плохой знак. — Прекрати подъёбывать. — На твоём рыбьем лице появилась эмоция. Ты, наверное, расстроен. Сейчас их объединяло одно — потеря единственного родственника. Редкие минуты единения. Наверняка Дофламинго уже все разузнал про этих двоих, и, как и ожидается, ничего не нашёл. Ему вряд ли бы сообщили что-то кроме того, что все как-будто пропали из города прямо незадолго до катастрофы. Теперь все горит, вряд ли разберёшь. — Росинант и Лами в порядке? — Ло подыгрывает ему, чтобы ни в коем случае не быть уличённым в связи с Мугиварой Луффи. Одна маленькая ошибка в момент слабости, и всё — можно потерять очень ценного информатора и, возможно, друга. — Это нам предстоит выяснить. Больше всего меня беспокоит, что там разрабатывалось мощное биологическое оружие, а мугивары так бездумно всё спалили к чертям, — Доффи прижимает Трафальгара к себе, укутывая в одеяло. Это он так проявляет заботу. «Кажется, Росинант исчез. Он жив? Или мёртв? Что насчёт твоей сестры? Успокой меня, скажи, что всё будет хорошо», — такой смысл вкладывает он в объятие. Наверное. Ло только и может, что прижаться щекой к плечу. — Ты выяснишь. Было бы неплохо самим съездить туда и посмотреть, что случилось на самом деле. Но я боюсь подцепить какую-нибудь заразу. — Пусть этим занимается тот, кого не жалко. Хоть Ло и хоронил себя несколько часов назад, сейчас ему было себя жалко. Умирать было рано.