Боевая Раскраска

(3 декабря, 1997) — Нам нужно попасть в Хогвартс, — сказала девушка, разматывая свой шарф и кидая его в сторону одного из мальчишек с Когтеврана. Он легко соскальзывает с ее шеи и летит в противоположный угол библиотеки. — Я соединила все то, что ты… что я знала о Волдеморте, все, о чем мне рассказывал Дамблдор, исторические события и факты, связанные с его последователями, семьей… Вся эта информация ведет в Хогвартс. Том откинулся на спинку стула, покачиваясь туда-сюда, совершенно не заинтересованный в том, что говорила ему волшебница. — И? Отправляйся туда в таком случае. Ты же не магл, сможешь найти дорогу. Гермиона нахмурилась. — Нет, но я маглорожденная, — фыркает девушка, начиная ходить кругами по помещению. Она чувствовала себя в ловушке, в клетке, стены помещения будто бы давили на нее.Отвратительное чувство. — Напоминаю, за мной ведется охота, на случай если ты забыл. Я не могу никуда пойти без маскировки или же Мантии-невидимки… А школа так и кишит людьми, которые хотят меня убить, при чем самым болезненным способом, каким только можно. Так что нет, Том, я не могу просто взять и пойти в чертов Хогвартс! Парень прекратил качаться на стуле, внимательно смотря на Гермиону. — Все настолько плохо? — спросил он, не до конца веря в ее слова. — Настолько, что тебе страшно? — Я не говорила, что мне страшно, — ответила Грейнджер, ощетинившись на его слова. Том фыркнул. — А разве нет? Девушка стрельнула в него взглядом. — Уж прости, Том, но я лишена такой роскоши, как страх перед чем-либо, еще с пятнадцати, — сорвалась она на мага. — Была слишком занята тем, что защищала дорогих людей и не давала им умереть. Он отмахивается от ее слов, безразличный и полный презрения. — Никогда еще ты не звучала настолько по-гриффиндорски, — колко ответил волшебник. — Прошу, Гермиона, развлеки меня душещипательными историями о своей бесконечной святости и жертвенности… мне ужасно интересно. Ее грудь сжимается от всепоглощающей ярости. Гермиона зла, смущена и теряет контроль, она чувствует это. Ее кончики пальцев покалывает от желания схватиться за палочку и выпустить эту пульсирующую и бегущую по венам магию прямо в сторону раздражающего парня. Она ненавидит его, ненавидит. Том понятия не имеет, через что она прошла в последние годы, он не осознает того груза, что лежит на ее плечах. Гермионе приходится врать каждый день, и помимо этого волшебница знает о своей растущей привязанности к нему (ее доверенному лицу, ее проблеме и одновременно решению, ее якорю, ее ошибке). — Я поняла, чего ты добиваешься, — наконец произносит Гермиона. — Ты провоцируешь меня, выводишь из себя, чтобы в моей голове даже мысли не было о том, чтобы сдаться. Но я не пришла сюда — к тебе — за этим. Его рот слегка приоткрывается. — Да? — Я и так не собиралась сдаваться. Никогда, — продолжила волшебница. — Это не непреодолимое препятствие. Драко Малфой смог протащить целую кучу Пожирателей Смерти в Хогвартс, пока Дамблдор все еще был жив, а это значит, что я и сама смогу туда попасть. Это не то, почему я расстроена. Не совсем. Том выглядел шокировано. — Ты пришла ко мне… за утешением? — сконфуженно спросил парень. Гермиона выдавила улыбку. — Глупо, да? Глаза Тома опасно сверкнули. — Ты никогда не ведешь себя глупо, Гермиона.

***

Они решили использовать Карту Мародеров, Мантию-невидимку и сеть подземных туннелей из Хогсмида, чтобы пробраться на территорию замка. Вылазка была запланирована на первое января. Двадцать девятого декабря Рон увидел, как Гермиона исчезла в страницах дневника Тома Реддла. Тридцатого декабря она объяснила Гарри, в чем заключается сила Воскрешающего камня, и как его использовать. Тридцать первого декабря Гарри вылил яд василиска прямо на медальон Слизерина и чашу Пенелопы Пуффендуй. Тем же вечером Гермиона стояла над дневником, держа колбу с ядом в руке, готовясь вылить его на крестраж — некоторые капли упали на стол, совсем рядом с кожаной обложкой тетради — но она не смогла, не смогла это сделать…

***

(31 декабря, 1997) Она просит Тома перенести их куда-нибудь в оживленное место, и он приводит ее на вокзал Кингс Кросс. Это воспоминание с его последней отправки в Хогвартс. Скамейка, на которой они сидят, жесткая и неудобная, сделанная абы как. — Я отдала тебе свою девственность, — сказала Гермиона, нервно ерзая. — Ты знал это? Том пожимает плечами. — Я тебя должен поблагодарить за это, или что? — хладнокровно спрашивает он. Волшебница перебирает пальцы, внимательно изучая шумную и элегантно разодетую толпу. — Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты Волдеморт, — внезапно говорит девушка, вновь заводя разговор. — Нет, подожди. Я не это имела в виду. Я хотела сказать… Я собиралась уничтожить тебя немногим ранее. С помощью яда василиска. Я приготовилась и… — Зачем ты мне это рассказываешь? — перебивает девушку Том, сидя неподвижно рядом с ней. Слева от них гудит поезд, со свистом начиная движение. Клубы светло-серого дыма поднимаются в небо. — Ты — меньшее из двух зол, — спустя секунду ответила Гермиона. — Я… поступаю логично. Дамблдор утверждал, что ты — что Волдеморт — смог сделать лишь шесть крестражей, помимо дневника. Кольцо, дневник, медальон, чаша, диадема и змея, — она не упоминает Гарри. — Но что, если он ошибся? Что, если завтра нам удастся победить, закончить эту войну, а потом окажется, что есть еще крестражи? Что он вновь может вернуться? Том почесал подбородок. — Ты используешь меня, как показатель, я правильно понял? Если тебе удастся вызволить меня из дневника, будет точно ясно, что я — последний крестраж. Она сглотнула. — Да. Взгляд парня был устремлен в сторону ближайшей кондитерской. В воздухе витал запах круассанов и корицы. — Ох, Гермиона, — произносит Том, цокая языком. Волшебница выпрямляет спину, тревожно смотря на него. — Что? Маг качает головой. — Я знаю, что ты знаешь, что знание — это сила, — медленно произнес он. — Я знаю, что ты знаешь, что рассказывать мне все это — не самое мудрое решение. Не логичное. Значит, это ложь или… предупреждение. Или угроза? Напоминание, что — сейчас — ты руководишь парадом? Гермиона косо смотрит на Тома, облизывая губы. Ее подташнивало, потому что он никогда не сможет доверять ей, не как Гарри или Рон, и никогда не подумает, что ее зависимость от него строится хоть на чем-либо кроме корысти. Том не способен понять ее истинных мотивов. Эта мысль успокаивала. — Я знаю твои секреты, Том, — поддразнила его Гермиона, подсаживаясь ближе. — Ты попытаешься убить меня из-за этого? Если я вызволю тебя из дневника? Он быстро заморгал на ее слова. — Попытаюсь? — повторяет парень игривым тоном. Гермиона должна быть встревожена, она знает, как легко Том может приспосабливаться к любой ситуации и меняться. Но она скорее рада этому и никогда не хочет проверять, насколько правдивы его слова или действия. Девушка поворачивается к слизеринцу. — Да, попытаешься, — настойчиво произносит она. — Когда… когда я перестану быть тебе полезной, что ты сделаешь? Вот что меня интересует. Том смотрит на нее, удивление на его лице быстро сменяется любопытством. — Самому интересно, — задумавшись, отвечает он. Гермиона поджимает губы. Он сцепляет их пальцы в замок. На данный момент этого достаточно.

***

Часы пробивают полночь. Он оставил на ее шее поцелуй, влажный и горячий, прижимая колени девушки к своей спине и не переставая двигаться внутри нее. — Я тоже был девственником, — признался Том хриплым и грубым голосом. Все тело Гермионы было покрыто легкой пленкой пота. Парень прижимался к ней, делая сильные и резкие толчки. Волшебнице казалось, что она сейчас сгорит, распадется пеплом от жара его тела. Девушка еле дышала, никогда еще их близость не казалась ей настолько реальной, и впервые Том был таким живым. Он сильно кусал ее шею, а сердце мага билось все быстрее и быстрее, пока Гермиона вертелась под ним, не сдерживая стонов. — Подожди, что? — задыхаясь, спросила волшебница. — Я… Эта версия меня, — зашипел Том, закрывая глаза и толкаясь еще глубже. — Я был девственником. Я никогда… Гермиона выгнула спину, кусая губы, чтобы сдержать стон. — Мне тебя поблагодарить, или что? — выдохнула она, повторяя фразу парня. Он издал смешок, тихий, короткий, но такой искренний, и это было… Неприемлемо. Гермиона сильнее надавила коленями на спину Тома, сжимая его талию бедрами и опрокидывая их на кровать, слегка меняя позу. Волна жара захлестнула ее с головой. — Да, именно так, — еле шевеля языком, говорит девушка, цепляясь за его плечи. Том наклонился к ней, упираясь коленями в мягкий матрас и буквально втрахивая Гермиону в него. — Ты не можешь умереть завтра, — резко и агрессивно зарычал он, ускоряясь. Грейнджер лишь шире развела ноги, даже не задумываясь, инстинктивно подчиняясь. Большие руки Тома крепким кольцом держали ее лодыжки. — Я запрещаю. Я с тобой еще не закончил. Волшебница сильнее впилась ногтями в его плечи. — Д-диадема… — успела сказать она, прежде чем громко застонала от того, что рука Тома внезапно оказалась между ее ног. — Она… в Выручай-комнате, да? Ты показал мне… ты… ты хотел, чтобы я… — Конечно, — перебил ее парень. — Я бы никогда не забрал ее из Хогвартса, ты была права… Я… Я сейчас… Гермиона… Он перехватил руку Гермионы, сцепляя их пальцы в замок, каждая клетка ее тела горела под его прикосновениями, а сердце готово было выскочить из груди. Мышцы приятно ломило, девушку била крупная дрожь. Гермиона была готова распасться на мельчайшие атомы от нахлынувшего удовольствия, уже совсем скоро… — Да, — прошептала девушка. — Да, да, да. Том кончил буквально на мгновение раньше нее, громко рыча.

***

(1 января, 1998) Они пробираются в Хогвартс на рассвете, выскальзывая в пустой коридор третьего этажа из-за статуи Одноглазой ведьмы. Атмосфера замка другая, напряженная, а зловещий холод, сопровождающийся тихим перешептыванием портретов, пробирает до костей. Гермиона чувствует тяжесть дневника, лежащего в ее кармане. Он — ее секретное оружие, а, может, и убежище, волшебница больше ни в чем не уверена.