Mi fuerza

— Малыш, будешь меня ждать? — вложив всю нежность в голос, спросил волнующий его вопрос Гук, он обнимал, прижимающегося к нему Тэхена, у которого стояли слёзы в глазах. Меньше всего он хотел, чтобы он плакал, но и сам выть от отчаяния готов. — Буду, — дрожащим голосом еле проговорил омега, всхлипывая. Смотря на свое чудо у Чонгука сердце болезненно сжималось. Будьте прокляты те, кто с жадностью своей совладать не может. Пусть они будут теми кто первыми испустят последний выдох и сгинут в пропитанной кровью земле. Будьте прокляты те, кто осмелился разлучить не умеющих друг без друга жить двух людей. Тэхен — его воздух, источник жизни и без него он долго не протянет, как он будет вдали от него, когда даже сейчас, держа его в своих руках, он чувствует, что скучает сильно, сильнее к себе прижимает, его боль в себя впитывает. Его малыш, чья улыбка разгоняла тьму, не для страданий создан, его обнимать, целовать надо. Чонгук прикрывает глаза, делает глубокий вдох, его аромат запомнить старается, чтобы глубокими ночами вспоминать его нежный образ. По лицу Тэхена давно горючие слезы текут, в рубашку Чона впитываются, оставляя мокрое пятно. Он судорожно вбирает в себя воздух, все им никак надышаться не может. Чувствует его пальцы, утирающие слезы и сильнее плакать начинает. Они стоят в обнимку в комнате, где окно на море, там где горячий песок, огненные закаты и рассветы, которые они вместе встречали, теперь же он один останется. Война подкралась неожиданно и быстро, никому о себе заранее не сообщила, оставляя за собой горы трупов и крови океан, а за ней смерть забирает души с собой. К ним она наведалась недавно, пришла с весточка с призывом вступить в ряды солдат и тогда Тэхен почувствовал горький запах пепла и смерти. Оттуда живыми никто не возвращался. Война не жалеет никого, ей все равно кто перед ним: ребенок, старый, слепой, омега, все равно. Последние часы перед рассветом он не отпускает его от себя, обнимает, целует, а поцелуй со вкусом горечи и слез, но никто не обращает на это внимание, старается. — Я буду ждать, ты только вернись, — шепчет ему, а Чонгук свое ноющее сердце успокаивает, — Ты должен вернуться живым, мы тебя Ей не отдадим, — опускает голову вниз на свой плоский живот, рукой ласково поглаживает и Чонгук не веря, проводит своей, тяжело выдыхает, утыкается лбом в его. — Малыш, — делает болезненный вдох, чувствует, что задыхается. Разлука будет долгой, не месяц, не год. Он не увидит как его сын расти будет, шаги первые делать, как «папа» скажет не услышит, рядом не будет. Ради них он кровь свою пролить готов. На рассвете Тэхен просыпается в пустой постели один, все ждет, когда Чонгук из двери покажется, зовет его, но он не отзывается. Тихо воет, уткнувшись в его подушку, пропитанный им, надеялся, что сон дурной приснился, но она реальностью оказалась.

***

Он учится жить заново, просыпаться один. По привычке готовит на двоих, а потом слезы сдерживает, смотря на его пустующее место за столом. Разговаривает с малышом, рассказывает ему о отце, о том как он вернется, только ребенок спасает его от одиночества, не дает с ума сойти. По утрам гуляет по берегу, вспоминает о нем, мысленно ему слова любви шепчет, с ветра их донести обещание берет, а вечером письма пишет. Их Чонгук с особым трепетом перечитывает по несколько раз, каждое слово запечатывает, за кого сражается никогда не забывает. Представляет его, скучает сильно. «Я вернусь», — шепчет. Запах пороха и крови давно в нос забился, только его и чувствует постоянно, от него не отмыться, но нежный и мягкий его Тэхена он не забудет, он его и сквозь пепел вдыхать будет. Так проходят долгие семь лет. По дому бегает маленький мальчик, все спрашивает когда отец придет, он его не видел никогда, но любит сильно и скучает. Тэхен улыбается ласково, скоро отвечает. Мальчик играет с песком у моря, красивые ракушки папе дарит. Смотря на него, Тэхен Чонгука видит, его большие черные глаза, вороные волосы, улыбка. Его копия. Сердце сжимается болезненно от мыслей, что он его не увидит никогда, но Тэхен их гонит, запрещает себе думать об этом. Мальчик бежит со всех ног к своему папе. — Папа, — его звонкий голос заставляет невольно вздрогнуть от неожиданности, — отец вернулся, — он ярко улыбается, светится, а Тэхен и слова вымолвить не может, судорожно выдыхает и выходит на улицу. Смотрит как он подхватывает сына на руки, к себе прижимает, его волосы и щеки целует. Тэхен подходит ближе и не может слез сдержать. Чонгук ставит сына на землю, его за талию к себе привлекает и обнимает крепко. Тэхен всхлипывает, смотрит на его лицо, все наглядеться не может, руками по впалым щекам поглаживает, а Чонгук только к ним льнет и их целует. Чон изменился очень, шире в плечах стал, лицо заострилось, мужественнее стало. Он наконец впивается в его губы и будто живительной воды испил. Долгие годы он о них молился, не с врагами, а со Смертью враждовал, та рядом всегда была, но он гнал её, не мое время говорил, просил оставить его, он сына не видел. Война ушла и Она за нею. — Ты вернулся, — ласково шепчет Тэхен. — Потому что вы ждали, — нежность к нему затапливает его, он берет на руки сына, обнимает своего омегу и идет в дом.