Mi fuerza

Лучи солнца легли на его обнаженное бедро, где кожа отливала медом. Гук кончиками пальцев поглаживал, наслаждаясь её нежностью. — Щекотно, — тихо смеялся Тэ, а у альфы сердце замирало. Чонгук навис над ним, закрывая собой полностью. Прижался к сладким губам, ласково их сминая. Ничего вкуснее он не пробовал. Тэхен тихо мычал от удовольствия, а когда альфа начал притираться к нему, то вовсе застонал, тут же покрываясь румянцем. Тэхена хотелось любить. Долго и нежно. Но нельзя. — Отец начал подозревать о наших встречах, — его голос был тихим, он шептал, потому что не хотелось разрушать тишину, что окружала их. Они сидели под большим деревом, что укрывал их палящего солнца, Чонгук бережно прижимал его к себе, вдыхал цветочный аромат с его волос и с упоением слушал его тихий голос. — Я боюсь, — Тэхен водил пальцами по его голой груди. — Не бойся, — пальцами он подцепил его подбородок, смотря прямо в родные глаза. — Нам придется реже встречаться, — всхлипнул Тэхен, сильнее смыкая руки на его талии. Его родители против того, чтобы он встречался с нищим, они и сами были не богаты, поэтому хотели отдать Тэхена местному старику, который имел свое имущество и золотые. Этот мир давно прогнил насквозь. Люди утонули с головой в своих грехах, забыли свое предназначение и с какой целью были посланы на землю, они утратили всю человечность, что была у них только в начале. Кто такой Бог они давно не помнят. Пьяницы гуляют по улицам, вонь их пропитана стенами и улочками. Любой альфа может затащить омегу к себе, неважно юный он совсем или нет и насиловать сколько ему угодно, никто и слова не скажет. Тэхен жил в деревне, воздух там чище и его любимый рядом. Он всегда защищает его, а когда одни успокаивает. Они устали так жить. Лучше умереть. И шагу ступить нельзя, прежде по сторонам смотреть, только тогда идти. Большое поле, море благоухающих цветов, чьи ароматы витают в воздухе, но среди них Чонгук чувствует только его. Здесь царит покой, земля в своем первозданном виде. — Мне надо идти, — шепчет Тэ, а Гук только мычит в ответ, сильнее обнимает, отпускать не хочет. Тэ и сам уходить не желает, но нельзя, он не должен задерживаться, иначе отец его дома закроет. Чонгук целует его долго, все оторваться не может, неизвестно когда они еще вместе побудут. Через неделю, а может месяц. Тэхен с трудом отрывается от его губ, долго смотрит, по щеке гладит и улыбается, когда альфа к руке ластиться начинает. Он чуть сжимается, когда чувствует холодный ветер, но Гук его обнимает снова. Тэхен возвращается домой подавленный от разлуки, каждый момент проведенный вместе запоминает, одинокими ночами в голове их прокручивать будет. Подходя к дому он слышит крики, осторожно открывает дверь и с опаской заходит. Но те словно не замечают его, продолжая ругаться, агрессивно жестикулируя, будто сейчас набросятся друг на друга или ударят. Тэхен скрывается за дверью комнаты и ложиться спать, хотя до ночи ещё далеко. На следующий день он снова просыпается от криков. Оказывается одного из жителей поразила неизвестная болезнь, покрылся он волдырями и кричал от болей. За несколько дней мор распространился по всей стране, начали люди умирать в страшных муках, корчась от болей. Тэхен был напуган, его не выпускали из дома, потом и вовсе заперли в комнате. Он сильно скучал по нему и боялся, как бы и до него чума не дошла. С тяжелым сердцем он беспокойно засыпал и в страхе просыпался на следующий день. Вскоре он не выдержал, сбежал, открыв окно. Бежал долго, не останавливаясь, остановился только у того самого дерева, где Чонгук сидел и с удивлением смотрел на него. Он бросился к нему в руки и плакал. Чонгук ласковые слова шептал, целовал, сам от тоски выть готов был. До утра просидели там, не выпуская друг друга из рук, о происходящем не говорили, они полностью в любви утонули. — Не плачь, у меня сердце на части разрывается, — его слезы губами ловит, сам не заплакать старается. А на следующий день люди словно с ума походили, всех встречных убивают, детей, стариков, болеющих. Земля окрасилась с того дня в красный и кровь не сходила с нее. Войны и битвы уносили множество жизней. За что бились, сказать не могут. Чонгук смерти не боится, для него хуже мальчика своего не увидеть, не прикоснуться к нему и не поцеловать. Разлука — она для них смерть, он только рядом с ним живет и только им, а потом снова умирает и страдает до следующей встречи, зная что его мальчику также плохо. Ему все равно, что людей из жизни другое забирает, умирают — пусть, его другое волнует, он рядом с ним стоит, на него только смотрит и его только видит. Голод. Он пришел после войны, серым утром, громко стучась в каждые двери. Нигде не хватало еды, все последние крошки собирали, на несколько дней их растягивали. Тэхен и сам исхудал сильно, Гук с болью смотрел на него, но ничего поделать не мог. Сам не ел — его кормил. Но и Тэхен пока тот не съест к еде не притрагивался. Теперь они жили под одной крышей, подальше от других, все словно обезумели. Что только голод с человеком не творит, во что его превращает. Их семьи давно умерли, но горечи от утраты не чувствует никто. — Мы справимся, — сжимает его ладонь Тэхен, со слезами на глазах, ведь есть хочется. — Справимся, — шепчет Гук, укутывая его теплее. Люди умирают. От чумы, войны и голода. Падают по среди улицы, но никто и внимания не обращает, кто-то тащит тело к себе, к ужину готовятся, кто-то проходит мимо. Ни жалости, ни сочувствия. Ничего. Душа окрашивается в черный, ему прямая дорога в ад. И ведь никому они тогда не сказали, что в тот день, после которого все началось, они всадника видели на белом коне, в руках у него лук и ускакал он тогда сеять раздор и разруху средь людей и принес с собой неизвестную доселе болезнь. Потом прискакал и второй всадник. Тогда они услышали только: иди и смотри. И стук копыт. Конь рыжий, а на нем всадник с мечом. Забрал он тогда мир и люди начали убивать друг друга. Третий не заставил себя ждать, принес он голод жуткий. Конь вороной и всадник на нем с мерой в руках. И последний. Открыл он Ада врата для душ греховных, конь его бледный, а всадник на нем Смерть. Власть его такова: умерщвлять мечом и голодом, и мором. И принес он смерть и не оставит ничего и никого в живых. Бог разгневался на людей и ниспослал на них наказания. Но оставил Он двух свидетелей. — Вы чисты передо мной, вижу вами любовь движет, его даже мне не разорвать, — сказал Он тогда им, которых Адамом и Евой нарек.