Mi fuerza

На мокром и потрепанном асфальте отражались блики ночного света. Чонгук медленно брел, пиная помятую банку из-под колы, которая попалась на пути. На лицо капали редкие капли дождя, но он слишком устал, чтобы ускорить шаг и дойти до дома. Из закоулков и узких проходов меж старых домов слышались возня, пьяный смех и стоны. Кого-то видимо дождь вовсе не волновал. Чонгук бы усмехнулся, но устал. Тренировки по боксу в последнее время отнимает слишком много сил или это его просто все это заебало. Однотипные и монотонные дни и все как один. Но по-другому в этом мире не выжить, либо его самого размажут по грязным стенам, либо он. Город давно перестал быть безопасным, группировки бандитов в каждом районе и не дай бог попасть случайно на один из их разборок. Преступность в городе увеличилась до такого количества, что власти уже не справляются и оставили все как есть. А может и не хотят. Правят и живут те, кто имеет деньги, а у кого их нет — выживают. По ночам все сидят по домам, никто не решается выйти, потому что жизнь просыпается тут именно в это время. На плечах спортивная сумка, в голове пустота. В старой потрепанной квартире его ждет Тэхен, тот ради кого он все ещё живет. Чонгук открывает входную дверь и с порога на него налетает омега. Сумка падает на пол и Чонгук обхватывает тонкую талию, прижимая его к себе. Вся усталость мигом испаряется, он бережно обнимает омегу, успев соскучиться по любимому за весь день. — Ты вернулся, — шепчет Тэхен и утыкается носом в мощную шею. — Устал? — тихо спрашивает, заглядывая в родные глаза. — Немного, — невнятно мычит, не желая отпускать его. На Тэхена одна лишь его серая футболка, растянутая и доходящая чуть ли не до коленок. Чонгук держит ладони на его пояснице и не удерживается от соблазна опустить их ниже. Он с наслаждением мнет округлые и мягкие ягодицы, тяжело выдыхая. Тэхен немного смущается, но льнет ближе к сильному телу. Он тоже скучал, поэтому встает на носочки, чтоб достать до его губ и мягко целует. Чонгуку этого мало, его поцелуи обжигающие, глубокие и страстные, заставляющие кровь в венах бурлить. Он комкает его футболку на спине, в себя впечатывает. Тэхен еле на ногах стоит от такого напора, вцепляясь в широкие плечи. Куртка Чона оставляет мокрые пятна на нем, но ему все равно. После тренировок Чонгук особенно ненасытный, он берет его всю ночь, заставляет срывать голос, забывать, кто он есть. Под ладонями перекатываются твердые мышцы, а в легких весь воздух уходит и Тэхен отстраняется. — Давай я сначала накормлю тебя, — тяжело дыша, говорит Тэхен. — Накормишь, потому что я очень голоден, — хриплым и возбужденным голосом говорит альфа, обнажая аппетитные бедра и с ярко горящими глазами смотрит, как остаются белые следы, когда он сильно мнет их. — Я не об этом, — смущенно бормочет Тэхен, млея от его рук. — Хорошо, — соглашается Чонгук, снимая мокрую куртку, пока Тэхен пошел накрывать стол. Они оба были сиротами, кроме их самих у них никого нет. Чонгук нашел Тэхена в детдоме, когда тому только еще было тринадцать, а ему семнадцать. Тэхен сидел на холодном бетоне, на заднем дворе, спрятавшись ото всех, над ним издевались, унижали и сейчас он смотрел на свою кровоточащую руку с царапинами, слезы катились по его впалым щекам, впитывались в одежду, каплями собирались под ним. Чонгук тогда стоял, прислонившись к стене и затягивал, только так он держал себя в руках, вся накопившаяся злость вместе с дымом наружу выпускалась. А потом он услышал его, тихо плачущего, подавляющего всхлипы. Чонгук бросил недокуренную сигарету под ноги, затушив её ботинком, и заглянул за стену, обнаружив там омегу. — Ты чего, малыш? — осторожно присел перед ним колени, вовсе не соображая, что делает. Появилась незнакомая ему нежность к этому ребенку, с первых же секунд его хотелось обнять, успокоить и набить морды тем, кто его слезы пустил. Тэхен боязливо прижался к стенке, сжался весь и смотрел прямо в глаза своими заплаканными, обрамленными длинными слипшимися от слез ресницами. Такой прекрасный. От его красоты Чонгук забыл, что такое дышать. И тот, кто посмел обидеть его, пожалеет об этом, потому что у Чонгука все тормозы слетели. Пожалел. Изо дня в день Чонгук сдирал костяшки до крови и мяса, никого не щадил, пока все не поняли, что Тэхена трогать нельзя, даже дышать в его сторону запрещал, а косо смотреть и подавно. Чонгука боялись, поэтому лишний раз никто не хотел попасть под его гнев, а точнее под тяжелые кулаки. Он везде с ним был, мрачным взглядом одаривая смотрящих, да так, что у других поджилки тряслись. Пять лет прошло с тех пор, они живут вместе. То, что между ними происходит не любовь, это нечто большее, словами неописуемое. До сих пор Чонгук все самое лучше ему подносит, самое вкусное в его тарелку кладет. И пусть денег порой не хватает, он сам ни крошки в рот не возьмет, но Тэхена покормит. — Я приготовил твое любимое мясо, — улыбается омега. — Иди ко мне, — тянет его за руку на себя и усаживает на колени. — Мое солнце, — нежно целует в медовые губы, а потом сам его кормит, хоть тот и противится, но с Чонгуком спорить бесполезно и Тэхен сдается, с его рук еда вкуснее. Закончив с ужином, Тэхен убирает со стола и моет тарелки. Чонгук с голым торсом пристраивается сзади, обвивая талию одной рукой, другой нетерпеливо водя по бедру, приподнимая легкую ткань. Когда дело касается Тэхена вся выдержка и самообладание теряет свой смысл, с ним у него только дикая страсть и неконтролируемая одержимость. Все барьеры перед ним, удерживающие его, стираются. Тэхен такого Чонгука любит, обожает. Когда у альфы в глазах дикое возбуждение плещет с желанием. Тэхен смотрит на его жилистые и сильные руки на своем животе, чувствует сладкий трепет и откидывается на плечо, позволяя целовать шею. Член твердеет в свободных штанах и упирается в поясницу, Чонгук прижимает его бедра к нему и притирается, имитируя секс, толкается, припечатывая в тумбу, заставляет вперед откинуться. Тэхен не сдерживает стона, смотрит на него через плечо, от того насколько тот горячо выглядит, дуреет. Подмахивает ягодицами, трется, его выдержку испытывает. Чонгук животом укладывает Тэхена на стол, задирая футболку до поясницы, снимает с него трусы. Разводит упругие ягодицы, на судорожно сжимающуюся красную дырочку смотрит, надавливает на неё пальцем, выступающую смазку размазывая. Тэхен тяжело дышит, уткнувшись лицом в стол, от желания сгорает, пока альфа его растягивает, злится, что тот медлит и тут же стоном захлебывается. Чонгук входит резко и на всю длину, сразу же переходя на быстрый темп. Омега кричит от удовольствия, ноги не чувствует, ногтями по столу скребет. Чонгук глухо стонет, пот стекает по его напряженной мускулистой спине, собираясь в ложбинке на пояснице. Тело под ним будто искусными мастерами слепленное, самое желанное, самое прекрасное. Грубая горячая ладонь альфы на пояснице, будто раскаленное железо чувствуется. Тэхен обессиленно хрипит, но просит больше, глубже, подмахивая бедрами навстречу, дрожа всем телом, но Чонгук останавливается и выходит. Разворачивает омегу к себе лицом, подхватывает обмякшее тело и несет в спальню. Тэхен укладывает подрагивающие руки на мощную шею и губами прижимается к толстой жилке, чувствуя на кончике языка вкус его пота. Чонгук несильно шлепает его по попе и укладывает на старую кровать, примыкая к выступающим ключицам. Эта постель немало их жарких ночей пережила. Тэхен толкает его и усаживается на бедра, Чонгук позволяет ему поиграть. Омега с наслаждением водит руками по крепким мышцам на груди мужчины, каждый рисунок на нем любовно обводит, целует, все восемь кубиков облизывает. Осторожно касается твердого члена, невольно вспоминает их первый раз, когда боялся, что такой огромный он его порвет, но как оказалось, нет. Тэхен языком лижет красную головку и Чонгук стонет от этой картины, тут же подтаскивая его выше. Рвет на нем свою же футболку, откидывая жалкие куски ткани, сжимает пальцами розовые соски и входит одним толчком. Тэхен для него как наркотик, личный его сорт, от него вставляет так, что становишься, зависим на всю жизнь. Чонгук бешено втрахивает его в простыни, заставляя постель скрипеть и шататься, биться о стену. Тэхену плохо-хорошо, он протяжно стонет, когда альфа входит особо глубоко, чуть не кричит, когда он с нажимом приходится по простоте. Два обнаженных сплетённых тела. Все заботы и проблемы остаются за пределами этой постели, здесь они могут позволить себе забыться. Чонгук забудет, что там его ждет работа грузчика, тренировки по вечерам, тут только он и Тэхен. Большего не надо. Пока он чувствует его рядом с собой, может медовые губы целовать, им упиваться — Чонгук живет, тащит свое бренное тело вперед, ради него. Пока Тэхен озаряет его усталой улыбкой и прижимается ближе к теплому боку — весь мир может подождать. Чонгук подарит ему лучшую жизнь, хоть и путь к ней тернист и далек. Для него нет ничего невозможного, особенно, если это касается Тэхена. Потому что Чонгук омегу навечно, их любовь и тяга на века, бесконечно.