Mi fuerza

Они были в самом эпицентре празднества в тот момент. Сквозь миллионную толпу и громкий шум они могли найти взглядом друг друга и услышать мерный стук сердца. Все остальные дни они только и могли, что смотреть украдкой, бросать пылкие взгляды издалека, лишь иногда уединяясь в укромных местах и то ненадолго. Потому что Тэхен вырос в строгой семье, и от него все ожидают, что он выйдет за благополучного и порядочного альфу, а не на дикаре и хулигане, который ни одной задницы не пропускает. Тэхену оставалось только через силу улыбаться на слова отца про Чонгука, а сказать им, что тот самый дикарь, которого они так осуждают, так нежно и страстно любит его, не мог. Тогда его и за порог дома не пустят, остается только ждать, пока они не смогут уехать. Но в году есть день, когда он могут полностью раствориться в друг друге, не заботясь о том, что Тэхену нельзя долго задерживаться. В ночь карнавала они растворяются в толпе, где их никто не узнает и исчезают за дверьми квартиры Чонгука. Сегодня как раз такой день, его Тэхен ждал целый год и теперь он глазами ищет альфу, отчего-то снова волнуясь, но то волнение приятное, оно так сладко тянет в животе. Находит. Высокий, с такими же взъерошенными волосами, в голубых потертых джинсах, плотно облегающих крепкие бедра и черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами до поджарой груди. Чонгук улыбается при виде омеги, так обольстительно и сладко, что Тэхен не выдерживает, а альфа глаз от него отвести не может. Его мальчик самый красивый. В коротких шортах, открывающий вид на длинные и стройные ноги, и свободной красной рубашке, из-под которой выглядывают острые ключицы. Чонгук захлебывается его красотой и поэтому поскорее тянет за талию к себе, наконец обнимая. — Как же я скучал, малыш, — шепчет своим грудным голосом Чонгук, утыкаясь омеге в шею и приятно урча. Он чуть качает его в своих объятиях, оставляет маленькие поцелую на тонкой коже, мычит от удовольствия, пуская мурашки по телу Тэхена. Омега обвивает его крепкую шею руками и счастливо жмурится. И их совершенно не волнует сейчас, что кто-то может увидеть, пусть смотрят, пусть говорять что хотят, им все равно, потому что люди вокруг чужие, незнакомые, а родители Тэхена карнавал не любят, предпочитая отсиживаться дома. Никто и ничто их не волнует в этот момент и пусть все это знают. Тэхен не выдерживает первым, тянется за поцелуем к горячим губам альфы, тот успевает только улыбнуться, сильнее прижимая тонкое тело к себе. Чонгук с наслаждением водит руками по нему, сминает бока, останавливаясь на бедрах. Он скучал, в последний раз они виделись неделю назад и дольше этой недели не было и дня. Чонгук не знает как он ее вынес. Альфа наслаждается сладкими губами, которые всегда перед глазами видел, вдыхает его невозможный легкий аромат полевых цветов, который давно впитался в его кожу. С каждым разом оторваться сложнее, но приходится, когда воздух в легких заканчивается и начинаешь задыхаться от его нехватки. Тэхен резко вдыхает и выдыхает спертый воздух. Взгляда от него не отрывает, будто боится, что альфа исчезнет, а потом просто утыкается ему в широкое плечо, чувствуя теплое касание большой ладони у себя на спине, и накрывает ладонью его мерно вздымающуюся грудь. — Так быстро бьется, — пораженно шепчет Тэхен, ощущая ладонью беспорядочное биение чужого сердца. — Потому что ты рядом, — ласкает рукой его по голове, трепля мягкие пряди. Они долго гуляют по улочкам, где все празднуют начало карнавала, только два человека в этом не участвуют. Смысл этого карнавала у них свой и празднуют они его по-своему, как умеют и как любят. Чонгук от себя его не отпускает, обнимает за талию, согревает своим теплом, а потом с рук кормит его кесадильей, лепешками с сыром, от которых Тэхен без ума. Чонгук это знает, а потому с улыбкой смотрит на то, как он его аппетитно поедает, на его предложение угоститься отказывается. А потом Чонгук усадил омегу на свои бедра, когда они подошли к фонтану, Тэхен же одной рукой обнимал его за плечи и оставлял россыпи поцелуев на любимом лице. — Пошли ко мне, я больше не выдержу, — хрипит Чонгук, скользя ладонью под короткие шорты омеги. В квартиру они врываются с шумом, снеся за собой что-то с тумбы у двери. Чонгук нетерпеливо прижимает его к стене, целует беспорядочно и страстно, а потом поднимает под ягодицами и несет в свою спальню, роняя на прохладные простыни. Тэхен тут же привстает на колени и начинает расстегивать рубашку на альфе, обнажая сильное тело с выступающими мышцами на нем, к которым он приникает губами, очерчивает каждый выступ, ласкает руками и доходит до низа живота с темной дорожкой волос. Чонгук все это время поглаживающий его по голове, тянет омегу за волосы к себе и снова целует. Так как умеет только он: напористо и чувственно. Настоящее безумие, от которого у обоих голова кружится. Тэхен не замечает как с него стягивают одежду, как снова укладывают на спину и только почувствовав прохладу обнаженной кожей понимает, что остался совсем голый. Альфа себя не сдерживает, кусает, тут же зализывает и целует, сам быстро снимает с себя джинсы и полностью накрывает собой омегу. Чтобы кожа к коже, так горячо и правильно, как и должно быть. Тэхен тянется к нему, мечтая слиться воедино, трется о накаченное тело, легонько царапает по мускулистой спине и громко стонет, когда в него резко входят. Чонгук отстраняется, за бедра подтаскивает его к себе ближе и начинает постепенно наращивать темп, ставя ладони по обе стороны от него. Тэхен такого дикого Чона еле выдерживает, тот нависает над ним скалой, на смуглой загорелой коже блестят капли пота, а черные вьющиеся волосы взъерошены им же. Чонгук выглядит дьявольски красиво и от этого Тэхену плохо-хорошо, он кричит под ним до сорванного голоса, а альфа и не жалеет, только сильнее толкается, смотря прямо в глаза своим темным взглядом. Кровать под ними противно скрипит и ударяется спинкой о стену, но они не обращают на это внимание, будучи полностью поглощенными страстью. И каждый их раз как первый: сумасшедший, бешеный и горячий. Чонгук нежно водит ладонью по поджимающемуся животу омеги, наклоняется и оставляет там поцелуй, а потом резко переворачивает его на живот и снова разводит стройные ноги. Тэхен от неожиданности громко выдыхает, утыкается носом в белую простыню и краснеет, когда альфа разводит его ягодицы и долго наблюдает за судорожно сжимающейся дырочкой. — И когда ты перестанешь смущаться этого? — тихо смеется Чонгук и шлепает по сочным ягодицам, смотря на розовеющую кожу на них. — Никогда, — бурчит недовольно Тэхен и охает, когда Чонгук снова начинает двигаться в нем. И в этот момент Тэхену больше всего хочется проснуться утром в его теплых руках, принять вместе с ним душ, а потом позавтракать, зная, что никто за это его не упрекнет, не будет спрашивать, где он пропадал, с кем, почему от него так терпко пахнет. Он правда хочет просто с ним, навсегда и навечно, без посторонних, которые, по их мнению, лучше знают, как ему будет лучше. Не знают. Тэхен находит ладонь Чонгука и накрывает своим, мягко сжимая. Альфа почувствовав этого опускается ниже, так, что Тэхен его горячее дыхание на себе ощущает, и нежно целует в хрупкое плечо, переплетая их пальцы. Словами не передать, что Чонгук чувствует к нему, он давно потерян в нем и без нег уже себя не видит. Это одержимость и в то же время сильная привязанность. Не любовь, а нечто большее, без которого люди обычно не живут, лишившись умирают. Чонгук без Тэхена уже больше тоже не может, а ведь таким он никогда себя не видел. Вечные гулянки, много омег, репутация хулигана — таким его видели все, он и теперь мало изменился, только стал всегда об одном человеке думает, приезжает за ним где бы тот не был, оберегает, раздает кулаки всем, кто обидит. Тэхен не знает сколько поз они сменили, за окном уже рассвет, первые лучи начинают проникать в комнату и ложатся на разворошенную постель, а они только который уже перерыв делают. Омега устало устроился на крепкой груди Чонгука, поглаживая контуры своего имени у него под сердцем. Простыня давно сбилась и валялась где-то на полу, двое были совершенно обнаженными и душой и телом. Тэхен жался ближе к нему, закинув одну ногу на его бедро, пока альфа горячей ладонью водил по его пояснице, периодически спускаясь ниже. — Ты моя слабость, — прошептал Чонгук, убирая светлую прядь с его лица, — Ты же моя сила. Тэхен поднял на него свои глаза и мягко улыбнулся, а затем чуть привстал и наклонился к его распухшим от долгих поцелуев губам. — Моя жизнь, — тихо продолжил омега и оставил невесомый поцелуй. Чонгук всегда ласково называет его так.