Синяя Молния Конохи

«На каком-то этапе понял, что я — сумма своих действий, поступков, а не сумма своих намерений»

© Иосиф Бродский

***

Дни в путешествии тянулись медленно, как резина, и вскоре после прошествия недели я уже перестала считать дни. Схема была стандартная: мы приходили в какой-то городок, заселялись в гостиницу расспрашивали всех кому не лень, видали ли они экстравагантную женщину со склонностью к патологическим проигрышам в азартных играх и потреблению большого количества алкоголя. Джирайя, правда, к всей этой характеристике добавлял всем понятный параметр — сто шесть сантиметров, если быть точной. Я мысленно пыталась представить подобный размер, прикидывая, какой объём должен быть для такого метража. Выходило плохо. К тому же, с содроганием можно вообразить, как тяжело это должно быть для спины. В прошлом мире это была бы ахренеть какая нагрузка на ключицы. Хотя, для медика уровня Цунаде это вряд ли было бы проблемой. При желании она бы смогла их… уменьшить, но если она этого не сделала, то, вероятно, более чем довольна положением. На самом деле подобное меня не утомляло: мы передвигались неспешно, спокойным темпом, и никто не требовал от меня каких-либо физических затрат. Полноценный отпуск после экзамена на звание чунина. И я, как никто другой, его полностью заслужила. Рану незначительные нагрузки не тревожили, и ключица постепенно перестала напитывать бинты кровью. С каждым днём её становилось всё меньше, а ответственное отношение к перевязкам работало в мою пользу. Указания медиков соблюдались неукоснительно. В один такой день, когда я стояла перед зеркалом и перевязывала рану, в наш номер зашёл Саске. Всё в рамках приличия — грудь закрывал плотный топ, но я всё равно дёрнулась от испуга, когда открылась дверь. Они всей мужской компанией сидели в забегаловке напротив нашей гостиницы, потому что Наруто захотелось сравнить вкус рамена старика-Теучи и здешний. Почему-то казалось, что они задержатся там надолго. Мой промах, надо было закрыть дверь на замок. Учиха замер, глядя на кругообразный шрам со множеством ответвлений в отражении. Рука подростка так и не сдвинулась с ручки, а я, решив не заострять на этой ситуации внимание, принялась за перевязку в который раз за эту неделю. Смущаться нечего, он меня и в купальнике видел. — Ещё болит? — глухо прозвучал его голос, когда Саске с громким щелчком закрыл дверь в комнату. С моей стороны. — Не особо. Скоро заживёт, — с промедлением ответила я, разрывая бинт руками, потому что кунай лежал возле моей кровати. На несколько секунд повисла неловкая тишина, и я, нервничая, затянула узел потуже, чем обычно. — Мне… жаль, — сглотнув, произнёс Учиха, всё ещё смотря мне в глаза через отражение в мутном, наверняка долгое время немытом, зеркале, — Я не должен был использовать на тебе чидори. Да и в полную силу драться тоже… не стоило. — Почему? — задала закономерный вопрос, повернувшись к нему лицом. Брюнет так и не отошёл от двери, опираясь на неё плечом. Саске медленно моргнул, раздумывая, что ответить. — Ты мой друг. А я дрался с тобой так, как будто передо мной нукенин S-ранга, навредивший моей семье. И оставил шрам. Раны от чидори так просто не заживают. Я задумчиво поджала губы, после чего пересекла комнату и присела на край кровати, перенося вес на руки, расположив их позади себя. Саске явно было неловко: за всю историю нашей дружбы он крайне редко извинялся за что-то. Слишком гордый характер и неумение признавать свои ошибки. В его защиту могу сказать, что он и редко выходил за какие-то рамки, зная и прекрасно понимая, когда следует промолчать. Его угрюмый характер нам был известен ещё с первого дня в Академии, но нрав у мальчика был совсем не скотский. Избалованным его тоже назвать нельзя: Фугаку бы этого в жизни не допустил. Клановое высокомерие — да, вероятно, но Учиха всегда был по-своему добрым. Я так вообще с высоты своего опыта умилялась над его первоначальным отрицанием нашей дружбы и последующим привыканием к тому, что его круг общения теперь не ограничивается только родителями и Итачи. Это было мило. А сейчас он на полном серьёзе чувствует вину. Это видно по его взгляду исподлобья и тому, как он теребит край синей футболки с клановым моном. — Ну, я тоже шрам тебе оставила, — позволила себе усмешку, устремив глаза чуть ниже его груди, где, как я знаю, осталась ещё красноватая полоска шрама. Не чета моему, конечно, но и водяной хлыст это вам не чидори, — Я тебя уже простила, Ута-Саске. Если бы я не хотела с тобой драться, то сдалась бы при первой же возможности. Я тебя слишком уважаю, как друга, чтобы поступить подобным образом. Мне тоже в какой-то степени хотелось узнать свои возможности. Так что забей. Забыли. Учиха недоверчиво, но всё же с затаённой надеждой покосился на меня, потом переведя глаза чуть ниже моего лица. — Но твой шрам… Для девочек это же вроде как важно. — Не особо красиво, конечно, — громко втянула в себя воздух, — Но-о-о знаешь, я тут подумала на досуге, что далеко не у всех есть шрамы от чидори. Я бы сказала, они есть у единиц. Потому что остальные… — … после встречи с этой техникой не выживают, — закончил моё предложение Учиха, с сомнением глядя в мою сторону. — Всё верно, — довольно закивала головой. — Коротиза? — использовал коронное прозвище подросток. — А? — Ты странная, знаешь, — резюмировал со смешком брюнет, — Но я рад, что именно ты подошла тогда ко мне в первый день в Академии. — Пф-ф-ф, ещё бы. Моему обаянию трудно сопротивляться, ты просто не устоял, — самодовольно заявила я, скрестив руки на груди. Бинт неприятно натянулся, но я стоически проигнорировала это неудобство. Следить за тем, как Учиха сморщил свой нос в забавной гримасе, было веселее. — Без комментариев, — покачал головой брюнет, отлипнув наконец от двери и прилёг на кровать. Я довольно сощурилась, тоже плюхнувшись спиной на упругий матрас. После этого разговора на душе сразу стало легче: до этого между мной и Саске всё равно чувствовалось какое-то напряжение, которое сглаживалось только шумным и активным присутствием Наруто. Может, он и не замечал витающей атмосферы, а может, это солнышко наоборот слишком тонко чувствовало обстановку, раз болтало больше обычного, действуя на нервы Джирайе. Сейчас же тишина, витающая между нами, не была гнетущей — всё, что нас тревожило, мы спокойно обсудили. — А что это за душевные разговоры на крыше? — прищурил глаза Учиха, приподнявшись на локтях. Я моментально напряглась, стараясь не выдать собственную реакцию. Мысли о той ночи я старалась отодвинуть на задний план, отвлекаясь чем попало. Каждодневное присутствие Кимимаро в этом случае, очевидно, не помогало. Наши отношения действительно потеплели — он стал чаще подсаживаться ко мне в столовых, обсуждая вещи, произошедшие с нами за этот день, неочевидно подтрунивал над Наруто и надо мной, заставляя придумывать ответ поехиднее, да и в целом почему-то стал мелькать перед глазами чаще, чем до этого. Либо… … это я стала слишком долго задерживать на нём взгляд. Даже не знаю, что хуже. Признавать то, что мне мог кто-то понравиться, мучительно не хотелось. Черт, да мне много кто нравился! Тот же Итачи, в конце концов! Или Какаши-сенсей, о чьей природной привлекательности ходило множество слухов по Конохе. Однако здесь проводилась красная линия, переступать через которую было запрещено — созерцалось «прекрасное» мной только издалека, поскольку головой я понимаю, что вряд ли у нас могло бы что-то сложиться. Итачи уже подобрали подходящую невесту в рамках клана, а в случае с Какаши-сенсеем лично меня напрягала разница в возрасте. Портить наши чудесные отношения разряда «сенсей-ученица» я не собиралась. И к тому же, они мне нравились больше внешне, эстетически; глубину их личности я не отрицала, но на одной лишь внешности выезжать безрассудно. С Кимимаро всё было на порядок сложнее. Он обладал каким-то неземным магнетизмом, и разговаривая с ним, попросту не замечаешь, как тонешь в глубине его глаз. Когда он находится на улице, его глаза сияют, как малахит под солнечными лучами. Я тонула. И за последние несколько дней приходилось одёргивать себя множество раз, заставляя буквально всплывать на поверхность нашего разговора и прекращать по-идиотски на него пялиться. Остальные этого не замечали, но я уверена, что отправься с нами на миссию Какаши-сенсей, он бы вычислил меня мгновенно и отыгрался за все шуточки, которые я отпускала в отношении его… кхм, назовём это аппетитом. Хатаке очень проницателен и хорошо меня знает: там, где Джирайя поверит моей восторженной улыбке, Какаши подозрительно сощуриться и заявит, что я нагло вру. Но на то он и сенсей: с нашей командой он проводит время почти каждый день, не показываясь на горизонте только во время честно заработанных «выходных». Усложняло и одновременно упрощало ситуацию то, что мы с Кагуей были одного возраста. Их с Хаку положение в Конохе официально закрепилось, и благодаря усилиям Хатаке не было неопределённости относительно их статуса. Просто ситуация, блин, смущала. Слишком неожиданным был этот «бум». Разумеется, я и раньше про себя отмечала, что Кимимаро обладает изящной красотой, выделяясь даже среди разноколоритных жителей Скрытого Листа, однако осознать это в около-романтической обстановке на крыше, где мы были одни под устланным звёздами небом… Как обухом по голове. Я уже выработала стратегию взаимодействия с Кагуей, отчаянно прикрывая наше неожиданное сближение лишь установившейся крепкой дружбой. Для всех это было ожидаемо: зная мою разговорчивую натуру, остальные понимали, что зачисление такой интересной личности как Кимимаро в мои друзья, близкие друзья, лишь вопрос времени. Наличие тайны, которая нас объединяла, подстёгивало к установлению доверия. Но, похоже, я была не так уж неочевидна, раз Саске что-то заподозрил. Приняв максимально легкомысленный вид, я равнодушно поинтересовалась: — Ты о чём? Учиха, привставший на локтях, медленно повернул голову в мою сторону. — Кагуя. Ты. Крыша, — чуть ли не по слогам произнёс подросток, внимательно отслеживая мою реакцию. Зная это, я даже побоялась сглотнуть накопившуюся слюну. — Ах, это, — почти что отмахнулась, — Поболтали немного. Решили, что знаем друг о друге уже достаточно, поэтому решили стать друзьями. Он хороший парень, — и ни словом не солгала. Саске ещё несколько секунд пристально смотрел на моё флегматичное выражение лица, но после сдался, вновь падая на мягкую подушку. Твою мать. Чуть не попалась. — Он тебе нравится? Ан нет. Прокололась. Вот чёрт. — Ты хочешь поговорить о чувствах, УтаСаске? — намеренно поддразнила его, стремясь перевести тему. Его короткая ухмылка занесла гильотину над моей головой. Засранец понял. — Ты не ответила на мой вопрос, Коротиза. — Потому что он бессмысленный. Я не упоминала? Я фанатка Генмы, — пренебрежительно фыркнула я, тоном показывая, насколько он ошибается. Нет. — Ты придумала это только что. И постаралась увести тему разговора, — уронил себе на лоб руку Учиха, пряча дурацкую самодовольную улыбку, — Но пусть так. Кимимаро неплохой парень. Пусть он пока генин, но его возможности выходят далеко за рамки этого звания. Он преданный и может стать твоей опорой. Так что я его одобряю. Громко закашлявшись от такого признания, я постучала себе по груди, забывая про то, что чуть выше у меня находиться ранение. От Саске редко дождёшься такого количества слов, и ещё реже, когда эти слова касаются чувств. Я отмечу этот день в календаре кислотно-жёлтым маркером, чтобы наверняка запомнить. Такое случается раз в десятилетие. — Думай как хочешь, — театрально закатила глаза, — Мне никто не нравится, я птица свободного полёта. — Он часто на тебя смотрит, — резко выдал Саске, заставляя удивлённо встрепенуться и привстать с кровати. — Правда? — Ага, — вновь ухмыльнулся подросток, когда я уже мысленно корила себя за то, что так быстро отреагировала. Мелкий пакостник. Знает, на какие кнопки давить. — Я слишком привлекательная, чтобы на меня не смотреть, — отшутилась, сохраняя внешнее спокойствие. Почему, когда речь идёт о Кимимаро, я не смогла бесстрастно отреагировать? Какая всё-таки чушь. — Зато он грациознее, чем ты, — поддел брюнет, на что я лишь подняла руки вверх, молча признавая его правоту. Здесь спорить бесполезно. Кагуя даже во время наших спаррингов не демонстрировал ни одного лишнего движения — всё плавно, изящно, и помимо физического урона ты ещё ненароком получаешь урон психологический, от осознания, как же всё-таки ты далёк от подобного совершенства. Даже не знаю, что в этом случае бьёт сильнее. На этом наш с Саске диалог прекратился, потому что я услышала по лестнице звонкий голос Наруто, заворачивающего на наш этаж. Чуть слабее было слышно спокойный тембр Хаку, который ему что-то доказывал. Ничего нового, в общем-то. Недолгое времяпровождение в нашей с Наруто квартире не мешало этой парочке заострять своё внимание на чём угодно и по этому «что угодно» высказываться. Я со вздохом встала с постели, шлепая по полу к двери и выходя в коридор. Наруто, как я знаю, намеревался заскочить за мной, чтобы на заднем дворе гостиницы, почти на границе с лесом, тренировать то, за чем, я собственно в это путешествие и отправилась. Рассенган. Техника невероятно сложная, убийственная и мощная. Все посторонние мысли мигом вылетели из головы, оставляя лишь холодную сосредоточенность. Наруто в начале нашего путешествия безапелляционно заявил Джирайе, что раз я его сестра, то тоже имею право знать эту технику. У Саске есть его чидори, которую он может сотни раз преобразовывать, у Хаку и Кимимаро их кеккей генкай, а вот мы с Наруто… Нам нужна в арсенале техника, способная наносить колоссальный урон. Это вам не водяной град какой-нибудь, это гораздо, гораздо сильнее. На эту технику я облизывалась уже давно, и единственное, что меня останавливало, это лишнее внимание к моей персоне. Оно ни к чему. Рассенган слишком серьёзная техника, чтобы самостоятельно её тренировать и уж тем более демонстрировать. Даже самый гениальный генин не смог бы её изобрести, так что мне оставалось уповать лишь на Джирайю и его умение преподносить информацию. К тому же, я немного помню принципы тренировок, которые были упомянуты в аниме, так что некоторое преимущество в этом плане у меня есть. Пока что мы застряли на первом этапе, впиваясь глазами в эти несчастные воздушные шарики, до краёв заполненные водой. Даже с учётом того, что Шинигами вроде как отсыпал «по доброте душевной» хороший контроль чакры для техник, мне не удалось заставить эту воду вращаться с последствием в виде порванного шарика. Мы с Наруто дружно сопели, в очередной раз смахивая с себя воду. Наученные горьким опытом, отложили сандалии подальше, закатывая штаны повыше. Мали ли, а вдруг получится? Но и это не спасало: шарик из-за сильного воздействия чакры всё равно лопался, разбрызгивая прохладные капли на все поверхности. Включая мою майку, бинты под ней и волосы. Но виновато было не вращение, а слишком большое вливание энергии в этот шар. Нужный компонент для рассенгана отсутствовал. Это мне любезно объяснил Джирайя, когда решила гордо показать, какой я гений и смогла освоить первый этап за какой-то день. Дошло уже до того, что мы с Узумаки разбрелись на разные концы поляны, чтобы не мешать друг другу концентрироваться. Я повторяла одни и те же действия раз за разом, постепенно сомневаясь в своей адекватности. Где-то читала, что это признак сумасшествия. Вода либо вращалась в одном направлении, либо, если я пыталась их разделить, застывала на месте, сигнализируя об очередной провальной попытке. Я медленно зверела: последний раз у меня такие затруднения возникали только с метанием сюрикенов. Даже водяной хлыст давался проще — там был хотя бы какой-то результат. Здесь же, на этой мягкой траве и под уютное щебетание птиц, результатом служили мои лопающиеся, как струнки, нервы. И шарик. Ну конечно же, шарик. В конце тренировки мне показалось, что удалось прокрутить воду в двух разных направлениях, но после момента радостного осознания вода вновь остановилась. Громко отфыркиваясь, я встала с места, разминая задеревеневшие от долгого сидения мышцы. Кивнув Наруто, сигнализируя ему о том, что тренировка для меня сегодня окончена, потому что незажившая ключица разболелась, направилась на поиски одного человека. Мне нужно было переговорить с Джирайей. Хотела аккуратно закинуть ему удочку, мол, может быть, стоило бы поискать в крупных городах, где азартные игры в почёте. Например… Танзаку. Искомый обнаружился в единственном на этой округе баре, в который я зашла, не обращая внимания на косые взгляды посетителей. Налобный протектор должен был им сказать всё за меня. По меркам шиноби я уже, можно сказать, достигла совершеннолетия. Эмансипация произошла в момент получения статуса чунина. Я ловко приземлилась рядом с мужчиной, который задумчиво писал что-то на своём листочке. Зная, что он пока в творческом процессе, я решила его не отвлекать. Покосившись на написанное, мне удалось выцепить слова «Юко», что, очевидно, было женским именем. Далее шли такие слова как «стонать», «хныкать», и «скипетр страсти». Закатив глаза и решив туда больше не заглядывать, чтобы не словить приступ испанского стыда, я отрешённо постучала пальцами по столу. Спустя наверное две минуты, Сеннин решил наконец одарить меня своим вниманием. — Что-то случилось, Мари? — очевидно, нет, иначе бы я не ждала, пока тебя закончит посещать «муза». С её скипетрами страсти, ага. — Да не то чтобы. Просто подумала, может, нам пойти в крупные города? Например, Танзаку. Если Цунаде-химе действительно играет в азартные игры, то разумнее было бы направиться туда, — выкатила своё предложение, анализируя, как меняется выражение лица Джирайи с отрешённого на многозначительное. Я непонимающе нахмурилась. — Нет, мы ещё побудем здесь завтра, прежде чем отправиться в Химачи. И если уж там не будет — тогда да, в Танзаку. — Но почему туда? — недоумевающе спросила, смутно прикидывая расстояние до этого города. Он тоже был крупным, но по слухам, с Танзаку ничто не сравнится. Я там ещё не была, так что мне будет интересно побродить по одному из самых больших городов страны Огня. Я редко бываю за пределами деревни. — Один из посетителей дал наводку, что видел кого-то похожего в этом городе три недели назад. Есть вероятность, что она ещё там, — пожал плечами мужчина. Нервно пожевав губу, мысленно попыталась сопоставить временные линии. Мне казалось, что мы укладываемся по времени. Но эта поездка в Химачи… Может, всё-таки сначала стоит проверить Танзаку? — Джирайя-сенсей, — поёрзала на стуле, подбирая правильные слова, — А есть вероятность, что Орочимару может заставить Цунаде вылечить его руки? Мужчина возле меня окаменел, крепко стискивая пальцами карандаш. Покачав ногой по ножке стола, я вопросительно посмотрела на него. Его вид просто кричал о том, что о таком варианте развития событий он не думал. Хирузен действительно тогда успел применить легендарную технику, так что возвращался к сообщникам Сеннин уже раненый. — Заставить Цунаде? Это несовместимые слова, — с промедлением ответил он, посылая обнадёживающую улыбку. Будто сам верит, во что говорит. Наверное, так и есть. Заставить не выйдет — но ведь можно… предложить? Озвучивать эту мысль я уже не стала, поэтому молча кивнула головой и соскользнула со стула. Сеннин далеко не дурак, и если я дала ему пищу для размышлений, он воспользуется этим в полной мере. Уже темнело, и когда я пришла в наш номер, там уже сидели остальные ребята. Наруто закончил тренировку и уныло поглядывал на карты, которые уверенно раздавал Кимимаро, хищно поглядывая на подозрительно улыбающегося Хаку. Саске сидел со своим обычным непроницаемым лицом. Идеально впишется в техасский покер. — Куда ходила, Мари-чан? — задает вопрос Узумаки, оглядывая меня с ног до головы. — К Джирайе на разговор, — безразлично ответила, плюхаясь на разложенное на полу одеяло. Подробнее меня расспрашивать не стали, и карточки раздали уже на меня. Всё равно делать больше нечего, а тренировать рассенган в темноте так себе идея. Я научила их играть в дурака. Купить карты не получилось, поэтому я решила создать свои. Заморочившись, я провела где-то два часа, вырезая прямоугольники из картона и нанося на них чернилами названия. Конечно, не хватало привычных картинок, но это лучше, чем ничего. Объяснение правил было недолгим, парни схватывали всё на лету, и вот мы уже как неделю собираемся у нас в номере и каждый вечер играем в дурака. Приноровились они быстро, и Хаку уже начал уверенно шулерить. Поэтому Наруто и поглядывал на него подозрительно — он может, тоже и хотел, но у него не получалось. Пока Кимимаро раздавал мне карты, я ненароком засмотрелась на его руки. Длинные, аккуратные пальцы, которые могут как нежно погладить по волосам, так и смертоносно вскрыть кому-то глотку кунаем. Такими только на пианино играть, покоряя залы. Он так уверенно тасовал колоду, что я с трудом заставила себя не обращать на это внимание. Наш дневной разговор с Саске всё ещё стоял перед глазами, нельзя себе позволить так просто спалиться. Кагуя сидел напротив меня, поэтому наши взгляды довольно часто пересекались. Я стоически старалась избегать этого, держа перед лицом колоду, однако глаза всё равно возвращались к двум красным точкам на лбу. А после ниже. Сталкиваясь с ним взглядами на постоянной основе. Я успокаивала себя лишь тем, что это происходит из-за того, что мы сидим друг напротив друга. Так как нас было пять, игра закончилась быстро. Саске, Наруто и Хаку отыгрались, оставляя нас с Кагуей делать осторожные ходы. Я примерно понимаю, какой у него набор карт — ровно так же, как это делает он. Каждый ход может стать проигрышным, поэтому мы внимательно оценивали друг друга, изредка посмеиваясь над сосредоточенными лицами. — У тебя же остался козырный валет? — полюбопытствовала, кусая большой палец. — Может да, а может и нет, — избегает ответа на вопрос Кимимаро, насмешливо улыбаясь. — Значит, есть, — глубокомысленно резюмирую, осматривая свои карты. Закусив губу, я достала бубнового короля, предполагая, что он его побьёт козырем. Подняв глаза, мгновенно замерла, потому что Кагуя задумчиво смотрел чуть ниже моего носа. На губы. Я почувствовала, как уши под волосами заливает краска. Некстати всплыла фраза Саске о том, что он вообще-то тоже на меня смотрит. Кагуя тут же отвёл взгляд, как ни в чём не бывало побив моего короля своим валетом. Равнодушие на его лице было легко отследить. Как будто это не он только что пялился на мои губы. Я уже боялась оборачиваться в сторону Учихи, который, вероятно, не спускал с нас глаз. Хладнокровие, Мари. Хладнокровие и спокойствие. Именно это и помогло мне выиграть эту партию: козырь Кимимаро оказался израсходован, у меня было два мелких, которые я придержала до поры до времени. Послав победную ухмылку в его сторону, я дала пять довольному Наруто, который сидел рядом со мной. День прошёл хорошо.